Борис сердито уставился на врача. Он пришел, чтобы встретиться с Эрной один на один, но там, где он мог потворствовать вызову с ее стороны, он не мог терпеть что-либо от Мошнера.

— Ты будешь изгнан! Тебя сбросят со стены и оставят сражаться с крестьянской сворой!

— Пожалуйста, он же пьян! Он сам не знает, что говорит! — Эрна схватил императора за руку. Все ее благочестие исчезло, сменившись неприкрытой паникой.

— Пьяный говорит правду в сердце своем, — холодно заметил Борис, повторяя мудрость бога, чей костюм он носил. — Он произносит предательские речи и будет наказан.

Эрна сильнее сжала руку Бориса и развернула его лицом к танцующей и смеющейся толпе.

— В этом нет необходимости. Неужели вы не понимаете, что победили?

Император пристально посмотрел ей в глаза и мрачно ответил:

— Неужели? Мы пришли сюда, чтобы спросить, почему вы не танцуете и не разделяете радости, которую мы требуем от наших подданных.

Принцесса отдернула руку, отшатнувшись от тона Бориса.

— Я не могу…

— Вы открыто бросаете нам вызов, — обвиняющим тоном произнес Борис. — Вы подаете плохой пример остальным. Мы не знаем, почему мы это допускали, но теперь это кончается. Здесь кончается все.

Кровь отхлынула от лица Эрны, когда она поняла, что приказывает ей император.

— Вы не накажете доктора? — спросила она.

Борис взял ее за руку и повел к танцующим.

— Мы пощадим его. Он — простолюдин, а до простолюдинов никому нет дела, — с жестоким смешком добавил он.

Император с Эрной начали танцевать, и присутствующие расступились, наблюдая за тем, как их государь ведет свою спутницу в изящном пируэте. Снова и снова кружили они по залу, постепенно приближаясь к постаменту. Всякий раз, когда они оказывались возле постамента, Эрна чувствовала, как у нее по коже бегут мурашки и болит душа. Борис заметил ее отвращение и улыбнулся от осознания собственной силы. Наконец-то он подчинил ее своей воле. Даже этот бастион не выдержал его осады.

В момент одного из па Борис ловким движением руки сорвал с татуированного бедра раздутую пиявку и протянул Эрне.

— Таблетка для сохранения здоровья доктора, — шепнул он.

Беря мерзость из рук Бориса, Эрна чувствовала, что все смотрят на нее. Быстро, чтобы не успеть задуматься о том, что делает, она сунула пиявку в рот.

По залу прокатился смех. Император Борис продемонстрировал своим гостям, что никто не может устоять перед его властью. В замке она была абсолютной. Ни мужчины, ни женщины, ни сами боги не осмеливались бросить ему вызов.

До глубокой ночи музыка вальса эхом разносилась по замку. Звуки мелодии неслись с Отвинштейна, скатываясь с холма на пустынные улицы Карробурга.

В разоренных чумой развалинах мало кто слышал этот шум. Еще меньше было тех, кто слышал его человеческими ушами.

Альтдорф

Кальдецайт, 1114

Ситар Фатум заскрежетал клыками, посылая голубые искры на окружавших его гвардейцев искажения. Несколько скавенов обернулись, оскалившись на того, кто опалил им мех. Едва они увидели, что это сам Серый Владыка, их гнев угас. Неповоротливые воины съежились, поспешно переключив свое внимание на отвратительную толпу, хлынувшую по узкой улочке.

Мастер искажения клана Скрайр сердито взмахнул хвостом, и безволосый отрок хлестнул по покрытым шрамами шкурам немых лоботомированных рабов, несущих паланкин. Рабы были идеально подобраны по росту, их конечности были удлинены или обрезаны, когда они были еще щенками. Руки, сжимавшие поддерживающие паланкин полозья, были массивными, крепкими, раздутыми до чудовищных размеров из-за инъекций искажающего порошка. Другие руки, не нужные для единственного занятия носильщиков, полностью отсутствовали, ампутированные ради эффективности питания.

Однажды, поклялся Ситар Фатум, клан Скрайр изменит всех скавенов, как он изменил своих рабов. Они отбросят старые суеверия и глупости, которые на тысячи лет задержали развитие их народа. Разум, холодный блеск интеллекта и воображения, станет новым фундаментом Подземной Империи. Под руководством Мастера искажения старая клановая система будет уничтожена. Все скавены будут принадлежать к одному гнезду. Мыслители клана Скрайр будут наблюдать за родильными гнездами, использовать заклинания и зелья, чтобы изменять форму щенков, когда они еще формируются в утробах матерей-производительниц. Они создадут гениальных, интеллектуальных скавенов для развития тайной технологии, которая сделает крысолюдов властителями мира. Они создадут сильных, свирепых скавенов — воинов нового порядка, позаботившись о том, чтобы лишить их мыслительных процессов, которые могут привести к честолюбию или неповиновению. Они породят податливый низший класс рабочих, послушных и покорных, лишенных способности бунтовать.

Это будет славный день — день, когда Ситар Фатум, Серый Владыка, Шестой-по-счету, не станет гонять своих блох, пока две стаи жалких клановых крыс спорят о том, у кого из них преимущество на перекрестке!

Предательство! Это была первая мысль, пришедшая в голову Ситар Фатуму. За всем этим стоял генерал Твич или серый провидец Пакритт, если, конечно, это не интрига, устроенная покойным и не оплакиваемым дьяконом Блистрром. В битве за город-нору человеков требовалось разрушить их главный храм. Как только он будет уничтожен, человеки превратятся в разгромленный сброд, отданный на милость завоевателей. Скавен, который возглавит атаку на храм, станет победителем, провозглашенным Серыми Владыками и Верховным тираном Вектиком.

Этим триумфатором-командиром должен стать Ситар Фатум. Любой другой исход будет просто возмутительным!

— Сжечь их дотла, — прорычал Ситар капитану своей гвардии искажения.

Громадный крысолюд в знак согласия кивнул головой и поспешил прочь, чтобы прорычать приказ остальным ударным силам клана Скрайр. Вскоре гвардейцы искажения засуетились, освобождая дорогу огнеметчикам. Небольшая армия тощих рабов тащила повозки с гигантскими бочонками с червячным маслом, смешанным с искажающим камнем. Инженеры искажения в непроницаемых плащах сновали вокруг колдовских пультов управления, переключая рычаги и нажимая на кнопки, заставляя летучую жидкость течь по трубкам из крысиных кишок и костей летучих мышей. В передней части каждой бочкообразной повозки злодейского вида крысолюд, от морды до хвоста облаченный в комбинезон из драконьей кожи, откручивал насадку толстого шланга.

Зеленое пламя вырвалось из каждого сопла, заливая ряды ссорящихся клановых крыс. Мех скавенов вспыхнул, плоть растаяла до самых костей, и они закричали в агонии. Воспламенившиеся клановые крысы вслепую ринулись в плотную толпу своих товарищей, разнося пламя за пределы досягаемости смертоносных потоков, извергаемых огнеметами.

Когда первые жертвы сгорели, рабы подтолкнули огнеметчиков вперед, преследуя заполонивших перекресток скавенов в братоубийственной бойне. Горящие крысолюды прыгали на стены зданий, ныряли в окна и выбивали двери в отчаянных попытках спастись. Те, кто не попал в зону поражения, развернулись и побежали назад по улице, умоляя и царапая крысолюдов, преграждавших им путь.

Несмотря на это, скавены клана Скрайр наступали, пользуясь своим преимуществом. Огнеметы продолжали наносить клановым крысам ужасающий урон, сжигая их, пока сами кости их не превращались в пепел. Один из углов перекрестка, обращенный к огнеметчикам, превратился в ад. Строения здесь пылали, как факелы, опаленные жутким зеленым пламенем.

Свита Ситара Фатума заколебалась. Кровожадное рвение крыс-огнеметчиков поубавилось, когда они увидели совершенные ими разрушения. У них была веская причина для осторожности: если пламя со зданий попадет на топливные повозки, летучая смесь внутри вполне может воспламениться! В таком пожаре выживших не будет.

У Мастера искажения не хватило терпения даже на осторожность.

— Привезти-принести метатель искажения! — взревел он, полоснув когтистой задней лапой по плечу раба.