Людей в подземелье не было, но его населяли и другие создания. Крысы и пауки, жуки и слизняки. А иногда — и более крупные паразиты. Паразиты, бродившие по подвалам на двух ногах и покрывавшие свои сутулые спины черно-серыми одеждами. Существа, щебетавшие между собой на языке писка и шипения.

Скавенов позабавили бы обращенные к гостям заверения императора Бориса. В добыче, которая считала, что она в безопасности, всегда было что-то забавное.

Как будто в Империи можно где-то укрыться от крысолюдов и устроенной ими чумы.

Рогатая обещала своим детям, что однажды они унаследуют поверхностный мир.

Скоро настанет время Великого Восхождения.

Мидденхейм

Брауцайт, 1118

Мандред сердито расхаживал перед домом фон Дегенфельдов. Принц так тщательно все рассчитал, что теперь ему было трудно смириться с тем, что его план работает не так, как он себе представлял. После того дня, когда юноша сопровождал сеньору Миреллу в прогулке по городу, он понял, что, возможно, опасения Софии не так уж беспочвенны, как ему казалось в начале. Мирелла фон Витмар была очаровательной, умной и чрезвычайно храброй женщиной, как раз из тех, кто может понравиться любому дворянину.

Конечно, у него и раньше случались интрижки, но все они не были сколько-нибудь серьезными. Для Софии никогда не существовало реальной угрозы… до сих пор. Возможно, она просто заметила ее первая, ведомая каким-то шестым женским чувством, предупредившим ее о сопернице. Сеньора Мирелла принадлежала к высшим слоям альтдорфской аристократии. Возможно, она и не из тех, на ком может жениться принц, особенно когда все так запутанно, как в Альтдорфе, но София могла и не знать об этом. Что она там говорила? «Добавить его в свою коллекцию князей»? И лишь теперь, когда в его сердце шевельнулись чувства, Мандред осознал значение этих слов и скрытый за ними страх. София не настолько смирилась с его потерей, как ему казалось, когда оба они утверждали это на протяжении многих лет. Сеньора Мирелла была лишь любовницей князя Альтдорфа, но в своем страхе София полагала, что у соперницы гораздо лучше получится с князем Мидденхейма.

— Вы уверены, что хотите этого? — спросила Мирелла.

Мандред замешкался с ответом, его решимость дрогнула, когда женщина задала вопрос. Они, конечно, это обсуждали. В самом деле, они были довольно прямолинейны, говоря о взаимном уважении. В то же время София все еще жила в его сердце. Этикет и элементарная порядочность требовали, чтобы юноша сделал выбор между двумя женщинами. Ему было больно принимать такое решение, он чувствовал, что рыцарский дух требует от него сохранить верность Софии. Как он объяснил Мирелле, очень вероятно, что ее отношение к нему является простой благодарностью за спасение от Мясоеда. Принц чувствовал, что нечестно пользоваться привязанностью, возникшей на столь болезненной почве.

Нет, решил он, лучше всего привести Миреллу к Софии и сказать ей, что между ними ничего нет. То была опасная уловка, но с ними шел брат Рихтер в качестве компаньона. Мандред надеялся на то, что присутствие священника, пусть даже зигмарита, по крайней мере сдержит гнев Софии.

— Сожалею, ваша светлость, но бургграфиня София нездорова.

Вот уже второй раз мажордом бургграфини возвращался с таким ответом. Мандред сердито посмотрел на слугу. В своем состоянии он не намерен был терпеть возражения какого-то простолюдина.

— Отойди в сторону, — велел ему Мандред, — или я заставлю тебя отойти. — Он кивнул Беку. Мажордом посмотрел на телохранителя, и тот положил руку на рукоять меча. — Выбирай сам, — закончил Мандред.

Сглотнув, мажордом посторонился и поклонился принцу.

— Пожалуйста, простите меня, ваша светлость. Я просто подчиняюсь приказу госпожи.

Мандред отмахнулся от извинений слуги.

— Где она? — спросил он, входя в холл.

Слуга на миг замешкался, даже теперь пытаясь придумать какой-нибудь способ сохранить частную жизнь бургграфини. Бек заметил, как мужчина бросил короткий взгляд влево, на широкую дубовую лестницу. Обогнув мажордома, он направился к лестнице.

— Сюда, ваша светлость, — сказал рыцарь.

Мандред бросил еще один сердитый взгляд на слугу и последовал за Беком. Мажордом двинулся следом, запинаясь и продолжая призывать принца остановиться, но тщетно. Все эти призывы лишь укрепили его решимость увидеть Софию.

Особняк фон Дегенфельдов был старым пристанищем принца, и Бек знал дорогу в покои Софии почти также хорошо, как и сам Мандред. Телохранитель провел немало холодных ночей под дверями этой комнаты. Однако теперь он смело шагнул к инкрустированным дверям из темного драквальдского дерева. Бек постучал один раз, подождал немного и посмотрел на хозяина.

— Я же говорю, бургграфиня нездорова, — повторил слуга.

Мандред нахмурился и кивнул Беку. Телохранитель отступил от двери и ударил по ней сапогом. От первого удара она лишь задребезжала на петлях. От второго с грохотом распахнулась внутрь. Инстинктивно уронив руку на рукоять меча, Бек ворвался в спальню Софии.

Мгновение спустя рыцарь ринулся назад в холл, зажимая рукой нос и рот. Его глаза вытаращились от страха. Мандред почувствовал, как забилось сердце: страх телохранителя оказался заразительным. Поспешно, не обращая внимания на протесты мажордома и недоумение Миреллы, он бросился в комнату. Бек схватил его, пытаясь удержать в холле, но принц вырвался из хватки рыцаря.

Мандреду показалось, что роскошно обставленные в лучшем мидденландском стиле покои подернулись дымкой. Казалось, его зрение затуманилось от царящей здесь отвратительной вони больницы. Как и Бек, первым делом он прикрыл лицо. Однако, в отличие от своего телохранителя, он не отступил обратно в холл, а направился к кровати под балдахином. Страшась того, что там обнаружит, потянулся к вышитой занавеске и отдернул ее.

На него смотрела бледная, высохшая фигура. Лицо под массой черных нарывов исказилось в подобии улыбки.

— Боюсь, я сегодня… не принимаю… мой принц.

— У нее чума, ваша светлость! — с порога крикнул Бек.

Рыцарь не смог остановить Мандреда, но ему удалось удержать подальше от входа в комнату сеньору Миреллу.

Мандред не нуждался в объяснениях Бека. Софию постигло ужасное несчастье. Он видел, на что способна Черная чума в Крольбурге. Знал ее зловоние, знал следы, которые она оставляла на своих жертвах. Знал, что даже дышать одним воздухом с больным — значит искушать свою судьбу.

В голове его пронеслись сотни мыслей, но лишь одна оказалась такой отчетливой, что заставила тело двигаться. Стиснув зубы, Мандред наклонился и завернул жалкое пугало в тяжелое одеяло. Не обращая внимания на отчаянные предостережения Бека, принц поднял Софию на руки.

— И давно она в таком состоянии? — рявкнул он на мажордома.

— Три… нет… четыре дня, ваша светлость, — ответил слуга.

— Тогда у нас мало времени, — проворчал в ответ Мандред, выходя из комнаты с Софией на руках.

— Ради Ульрика, ваша светлость! — воскликнул Бек. — Женщина все равно умрет. Вы не можете так рисковать!

Мандред уставился на охранника, заметил испуганное выражение сеньоры Миреллы.

— На этот раз я рискую только своей жизнью, — сказал он, вспоминая ту роковую поездку, когда привел храбрецов во владения чумы. — Отведите сеньору Миреллу обратно в Мидденпалац.

— А вы куда? — со слезами на глазах спросила Мирелла.

Принц посмотрел на изможденную Софию.

— В старом хосписе Шалльи есть один алхимик. Он слывет кем-то вроде чудотворца. Я отнесу ее туда.

Бек шагнул вперед, преграждая путь принцу.

— Я не могу позволить, чтобы вы так рисковали собой. Отдайте мне девушку. Я отнесу ее.

— Это моя ноша, — покачал головой Мандред. — Делай, что я велел.

Бек неохотно отступил в сторону. Вместе с Миреллой и мажордомом он смотрел, как Мандред уходит с восьмьюдесятью фунтами чумы на руках.