Чумной жрец повел носом, почуяв запах Владыки червей. Он посмотрел на дверь, через которую в лабораторию вошел колченогий Гниль Скребун в сопровождении вооруженной охраны. Гниль облек свое согбенное тело в развевающееся одеяние из мягкой ткани, якобы сотканной червями. Он держал в лапе небольшой золотой шар с узкими щелями по бокам. Подойдя, Владыка червей потряс шаром, и сидевший внутри жук забеспокоился и выпустил едкую жидкость.

— Работа идет? — вопросил он, шевеля усами в предвкушении.

Гноеструп обвел клетки и лабораторию лапой.

— Много-много еще работы. Рогатая, дай-подари чуму убивать людишек.

Гниль утробно заурчал.

— Но ты можешь изменить все. Говоришь-обещаешь: чума может убить скавенов!

— Надо-надо время, — признался Гноеструп. Он протянул деревянный ящичек, чтобы Гниль смог увидеть внутри кучку свернувшихся блох.

— Надо-надо найти блоху, что понесет Черную чуму.

— Мы найдем такую, — прошипел Гниль. — Даже если придется перестать разводить червей и заняться только блохами, клан Вермс найдет то, что вам нужно! — Глаза полководца заблестели, клыки лязгнули. — Вы должны поменять-починить, а не то клан Вермс не поможет вам против предателя Нурглича.

Гноеструп угрожающе оскалил черные зубы.

— Нурглич силен-могуч! Слишком силен для клана Вермс!

Гниль пискляво засмеялся. Он махнул лапой и дал некоторым из своей свиты знак подойти. Первой была здоровенная крыса-мечник, толкавшая впереди себя дрожащего раба-скавена. Потом подошел мрачного вида белый крыс с большой железной шкатулкой и, наконец, двое тощих скавенов, размахивавших странными факелами на масле червей с длинными палками и стальным подобием гард.

— Смотри-учись, — сказал Гниль. Тут же крыс-мечник одним взмахом клинка перерезал коленные сухожилия раба, так что жалкое создание рухнуло на пол. Белый крыс поставил шкатулку на пол, поместил спереди тяжелый камень и поднял крышку.

Поначалу Гноеструп не понимал, что вообще происходит. Белый крыс открыл шкатулку, но камень мешал увидеть ее содержимое. Потом нос чумного жреца учуял резкий кислый запах. Из-под камня повалил дым, и донесся звук, как будто жир капал в открытый огонь. Прямо у него на глазах середина камня начала таять, и вскоре там уже зияла черная дыра, из которой торчали волосатые черные ноги.

Это был паук, громадный тарантул величиной с кулак Гноеструпа. Мерзкое создание выбралось из дыры, которую его яд проделал в камне, и как будто поднялось на дыбы, подрагивая передними конечностями. Раб завопил от ужаса, но искалеченные ноги не дали ему подняться. Прежде чем он смог уползти, паук бросился на него — и то, что яд твари сделал с крысиной плотью, вызвало омерзение даже у чумного жреца.

Пока тарантул все еще всасывал превратившуюся в жижу плоть бьющегося в агонии раба, крысы с факелами начали действовать. Демонстрируя ловкость, которая достигается лишь длительными тренировками и жизненной необходимостью, они, словно акробаты, выстроились вокруг паука и принялись тыкать в него факелами. Сначала безмозглая тварь просто вставала на дыбы, замахиваясь на своих мучителей, потом сдалась, уворачиваясь от горячего дыхания факелов. Пользуясь масляными лампами, двое скавенов загнали паука обратно в шкатулку. Едва тарантул оказался внутри, белый крыс крепко захлопнул крышку.

— У нас много таких, — хвастливо сказал Гниль, наслаждаясь эффектом, который зрелище произвело на Гноеструпа. — Они решат проблему Нурглича. Проделают дыры в стенах его святая святых. Сожрут его заживо.

— И тогда Гноеструп Вонючемех станет Архивладыкой чумы.

Альтдорф

Ульрикцайт, 1111

Здание имперского суда в Альтдорфе, также известное как Дворец правосудия, представляло собой огромную каменную крепость, прячущуюся в тени имперского дворца и выходящую фасадом на Великий собор Зигмара. Его массивные стены были сложены из огромных блоков тесаного камня, сторожевые башни возвышались над широкой площадью, которой жители Альтдорфа дали мрачное прозвище — Площадь Вдов. Солдаты в расшитых золотом мундирах Дворцовой стражи несли караул на стенах. Десятки бойцов с алебардами стояли у ворот, держа оружие наготове, с решительными и настороженными лицами. С высоты Башни Альтдорфа, большого круглого бастиона, поднимающегося над Дворцом правосудия, целились с десяток лучников, избранных за несравненную меткость стрельбы.

Но это были только зримые стражи крепости. Эрих знал, что внутри их еще больше. Гномы-инженеры, работавшие на императора Сигизмунда, изобрели массу ловушек, и к ним кое-что прибавил уже император Борис. Все было сделано для того, чтобы у бедолаг, томящихся в подвалах крепости, не осталось ни единого шанса на побег. Эрих надеялся лишь, что никому в голову не приходила мысль о защите суда от людей, желающих пробраться внутрь.

Молодой капитан поежился под черным одеянием, надетым поверх брони. Ради скорости и подвижности рыцари предпочли простые бригантины латным доспехам. Эрих не мог избавиться от чувства уязвимости в кирасе из вываренной кожи, между слоями которой было разве что несколько стальных пластин. Но еще больше неудобства доставляла маскировка — эти самые черные балахоны. Наряд жреца Морра не то чтобы уж очень способствует приподнятому настроению. А если бог смерти обидится и решит пригласить святотатцев в свое царство, дабы обсудить их проступок?

Эрих отвел взгляд от грозной крепости, чтобы проверить маскировку товарищей. Даже в черных одеяниях они выглядели слишком мощными для жрецов Морра.

— Не сработает, — проворчал Эрих.

— Уверуй в Зигмара, сын мой, — сказал человек, возглавлявший процессию, единственный, кто хоть как-то напоминал жреца — немудрено, ведь он и был жрецом. Эрих не знал, кто он: лицо было скрыто под капюшоном, а князь Зигдан представил его просто как «союзника из числа клириков». Впрочем, по тому, как этот человек взывал к Зигмару, Эрих понял, что он не из храма Морра.

Священник взял Эриха за предплечье и потянул за грубую ткань рясы.

— Люди видят лишь одежду. Они так боятся Морра и его служителей, что не станут заглядывать под капюшон. — Жрец выразительно кивнул. — Это ключ, с помощью которого мы освободим вашего великого магистра.

Эрих принял предложение священника и мысленно попросил Зигмара даровать ему решимость. Одновременно он щелкнул пальцами, призывая удачу Ранальда. В таком деле благорасположение бога-ловкача лишним точно не будет.

Пять рыцарей и священник. До смешного мало, чтобы брать штурмом здание Дворца правосудия. Участников Хлебного марша было двести, они тоже пытались — и были все перебиты. Сама дерзость предприятия несколько смущала капитана, но именно то, что они посягали на невозможное, давало им шанс на успех.

Император Борис в припадке ярости приказал рейксмаршалу Бёкенфёрде вести имперскую армию на Талабхейм. Город-государство оскорбил его императорское величество, оборвав все связи с Альтдорфом, чтобы избежать чумы. Разозленный дерзостью великого герцога Талабхейма, Борис не стал слушать советников и полководцев и отправил войска силой открыть рынки Талабхейма, хотя зимой организовать такой поход само по себе рискованно. Недовольные говорили, что жадного Калету беспокоят не поставки продовольствия из Талабхейма, а потеря налоговых сборов.

Чтобы собрать армию, достаточную для осады Талабхейма, нужно было призвать рекрутов из крестьян и лишить Альтдорф гарнизона. Именно поэтому Эрих надеялся, что, оказавшись внутри, они смогут освободить барона фон Шомберга. Охрана стен выглядела в высшей степени грозно, но Борис отдал гарнизон, а значит, внутри солдат не так и много.

Шестеро мужчин в мрачных одеяниях двинулись к воротам. Стражники, стоявшие по обе стороны решетки, отошли, увидев служителей Морра, перестали болтать и почти боязливо придвинулись к стене. Обеспокоенный солдат с нарукавной повязкой сержанта подошел к приближающимся клирикам.