— По крайней мере, мы, похоже, убежали от кайзеръягеров, — заметил граф ван Заукельхоф, пытаясь остановить кровь, текущую из укусов на ногах. — Но где мы?

Майзель медленно вложил меч в ножны и огляделся, потом кивнул.

— Думаю, мы где-то у реки. — Он показал пальцем на грязный поток, где из гущи нечистот торчали рыбьи кости, потом вдоль тоннеля: — Так мы скоро выйдем к Рейку. Поток ускоряется, и воздух здесь немного холоднее.

— Какая разница куда, только бы выбраться из этой проклятой канализации! — проворчал герцог Конрад.

— Это, ваша светлость, лучшая мысль, которую я слышал с сегодняшнего утра, — сказал Эрих.

С неловкой поспешностью группа высокородных идеалистов направилась по тоннелю, устремляясь к чистому воздуху. Никто не оборачивался. Никто не заметил смутный силуэт и пару блестящих глаз, наблюдающих за ними из темноты, и не услышал пронзительный нечеловеческий смех.

— Найдите их! — рявкнул Крейссиг, глядя на сержанта кайзеръягеров. Солдат вытянулся во фрунт и поспешил обратно в тоннель, ведущий в погреб сеньоры Миреллы. Крейссиг нахмурился, услышав крики остальных, обыскивающих канализацию. Они нашли лишь одного погибшего, но ни следа остальных заговорщиков. Даже труп оказался бесполезен, его обглодали до неузнаваемости.

— Командор, — донесся из темноты резкий голос. Крейссиг обернулся, сжимая кинжал. Он едва мог различить того, кто скорчился за обломками колонны. Это уродливое, не вполне человеческое тело было безошибочно узнаваемо — один из его друзей-мутантов, глаза и уши кайзеръягеров.

Крейссиг держал кинжал наготове, глаза его горели гневом.

— Они сбежали! Ты говорил, что знаешь канализацию как самого себя, — а они сбежали! Если бы ты привел нас сюда раньше, если бы нашел путь покороче, то я бы схватил их всех!

Мутант съежился и прижал крысиный нос к грязному краю канавы в знак самоуничижения.

— Простите-простите, великий и ужасный командор! Пытался-пытался помочь, да, очень-очень пытался!

Крейссиг поборол желание затолкать ему клыки в глотку.

— Они сбежали.

Мутант чуть выпрямился, его глаза горели красным в свете Крейссиговой масляной лампы.

— Нет-нет, — прошипело существо с гордостью. — Поймали-поймали одного. Ранили-убили. — Тон его стал извиняющимся. — Уполз умирать-умирать. Но нашли-взяли это, пока совсем-совсем не убрался!

Он полез за пазуху грязного плаща, достал из потайного кармана клочок пергамента и протянул в волосатой лапе Крейссигу. Лицо командора выразило отвращение. Он сердито показал на гору мусора, давая понять, что мутант должен оставить добычу там.

Крейссига рассердил провал его союзников-полулюдей. Он уже начал было думать, что от мутантов больше не будет толка, но все же решил поднять обрывок письма. Читая неполные предложения, командор злобно рассмеялся.

— Хорошо, твой народ отлично справился.

Мутант поднял голову. Впрочем, Крейссиг уже о нем и не думал, его слишком занимало письмо и то, как он расскажет императору Борису, что его самый преданный полководец втянут в заговор против него же.

Сначала брак с принцессой Эрной, потом уничтожение карьеры рейксмаршала Бёкенфёрде. Адольфа Крейссига ждет великое будущее.

Столь честолюбивый человек не знает предела своим амбициям.

Скавенгниль

Форхексен, 1111

Паника охватила улицы и переулки Скавенгниля. Во всех глазах плескался страх, все железы источали мускус. Штурмовики клана Риктус и вассальных кланов неслись по руинам зданий и подземным тоннелям, пытаясь поддерживать порядок. В различных норах случилась дюжина восстаний рабов. Несколько малых кланов воспользовались анархией, чтобы отомстить соперникам, разграбить их норы и перебить самок и детенышей.

Источник беспорядков находился в зараженных тоннелях клана Вермс. Еще больше крысолюдов пали жертвами чумы, и на этот раз Владыка червей Гниль не смог помешать дурным вестям просочиться за пределы Улья. Черной чумы и так опасались, ведь она уничтожала людей тысячами — но теперь, когда скавены поняли, что она угрожает им самим, крысолюдов охватил безграничный ужас.

Гниль Скребун побывал на экстренном заседании совета. Там голосовали за меры против распространения чумы, и за всю историю совета его члены ни разу не были столь единодушны в своих решениях. Лишь Гниль оказался против немедленной изоляции Улья и уничтожения всех его обитателей. Лишь внушительные взятки позволили ему избежать общей участи. Лишь ему самому и нескольким приятелям — а все прочие скавены, обитавшие в Улье, должны были быть принесены в жертву на благо всего племени скавенов.

По замыслу Гниля, среди спасенных должен был оказаться Гноеструп Вонючемех. Жизнь каждого уцелевшего стоила клану Вермс очень и очень дорого, но именно на чумного жреца Гниль рассчитывал более других в плане восстановления утраченного богатства.

Черная чума разразилась практически сразу после неудачного покушения на Чумного Архивладыку Нурглича. Гниль решил, что это не просто совпадение. Предположение Гноеструпа, что Нурглич с помощью предателей распространяет заразу в клане Вермс, подтвердилось. Но клан Чумы оказался умнее, чем думалось Гнилю. Они не пошли на Вермс в открытую, не положились в этом деле на чуму, но обратили против них все племя скавенов!

Гноеструп торопился по извилистым ходам Улья, стараясь не отстать от вождей. Он особенно пристально приглядывался к Наккалу Чернолапу, казначею клана Вермс. Наккал занимался учетом и охраной доходов от масла червей и потому являлся самым главным среди подручных Гниля. И даже более того — ведь было яснее ясного, что казначей прибирает к лапам изрядную долю доходов клана и прячет награбленное где-то вне Улья. Гниль не отказался бы отобрать все это, но Наккал был нужен ему живым. Из всех приближенных Владыки червей ему первому сказали, как избежать гибели в Улье.

По тоннелям неслись несколько групп вождей, бросив подданных на произвол судьбы. Кого-то, впрочем, намеренно отправили по ложному пути, прямо навстречу ощетинившимся черным штурмовикам и шквалу огня из джизелей. Пронзительные вопли обманутых Гнилем разносились по обреченным на погибель норам.

Гноеструп был благодарен Владыке червей за предусмотрительность, пусть даже железы его сводило от одной мысли, что его соплеменники прямо сейчас несутся навстречу гибели. Простые скавены клана Вермс отнюдь не собирались сидеть на месте и ждать, когда смерть настигнет их. Те, кто не предался бездумному мародерству, собрались большими стаями и устремились за пустившимися в бегство вождями, надеясь тоже спастись.

За Гноеструпом и его подчиненными последовали немногие. На чумного жреца всегда смотрели с ужасом и подозрением, но теперь его откровенно избегали как первопричину их бед. Паника еще не дошла до такой степени, когда они, позабыв о страхе, могли бы напасть на рогатого колдуна, и ненависть не успела разгорячить их. Гноеструп решил убраться, пока этого не случилось.

Скавены спешили по тесным тоннелям, стены которых кишели жуками всевозможных форм и размеров. Иногда маленький отряд молниеносно сворачивал в боковой проход, чтобы не попасть под лапы потоку беженцев. Однажды им пришлось ждать, пока гигантский скорпион, выпущенный из клетки, не пробежит по тоннелю, сжимая в клешнях полусъеденного крысолюда. Дважды они вынуждены были отступить перед колыхающимися телесами безмозглой племенной самки, которую целая армия евнухов пыталась перегнать в якобы безопасное место. Едкий запах, источаемый самками, заставил даже несколько вождей забыть о необходимости спасаться и броситься вслед — они инстинктивно стремились защитить производительниц, несмотря на риск.

Треск джизели впереди дал понять, что беглецы приближаются к одному из десятков ходов, ведущих из Улья. Острый запах крови скавенов и искажающего пороха, мускусная вонь, свидетельствующая о страхе, — все это создавало атмосферу безнадежного отчаяния.