Ситар провел лапой по трубке, прикрепленной к нижней части челюсти, проверяя, не скопились ли там клещи. Грязные паразиты иногда собирались там и сгорали, когда впивались в пропитанную искажающим камнем поверхность. Сморщенная оболочка была восхитительным лакомством. К сожалению, ни одно насекомое не вознаградило Ситара за его прихорашивание. В Скавенгниле их стало гораздо меньше после падения клана Вермс. По этому поводу он почти пожалел о кончине Повелителя червей. Почти. Блеснув металлическими клыками, Ситар повернулся к массивному искажающему фонарю, возвышавшемуся рядом с заваленной подушками кроватью. Люминатор пробежался по множеству дисков и маховиков, чтобы убедиться, что осколок искажающего камня, светящийся жутковатым зеленым светом, не излучает слишком много энергии. Ранние эксперименты с боевым огнем приводили к несчастным случаям, но со временем их стало поменьше. Поскольку люминатор был прикован к его машине, Ситар мог быть уверен, что скавен сделает все возможное для того, чтобы обеспечить стабильность боевого огня.
— Доклад-разговор от Рати-человека. — Скулящий голос грызуна из клана Черепов отвлек внимание Ситара от боевого огня.
Драгоценными камнями в зеленом сиянии зловеще сверкнули глаза.
Ситар уставился на шпиона.
— Говори-пищи, — с ноткой раздражения в голосе велел Ситар.
— Корзин-грыз Хакк, — произнес скавен, изображая до отвращения человеческий поклон.
Ситар впился взглядом в пегое существо, закутанное в алый плащ элитного культа крыс-убийц Ракшида Смертоносного Когтя. Выражение лица Корзин-грыза скрывала обернутая вокруг головы алая ткань. Высокомерная поза шпиона и дерзость, с которой он объявил свое имя, свидетельствовали о том, что он пытается привлечь к себе внимание.
Ситар радостно защебетал. Любой гонец, называющий перед старшим свое имя, мог быть носителем только хороших новостей. Скорее всего, до того, как Корзин-грыз захватил это сообщение, оно находилось гораздо ниже в пищевой цепочке клана Черепов.
Мастер искажения откинулся на подушки из мышиного меха и щелкнул когтем в сторону Корзин-грыза, приглашая его говорить.
— Человеки тренируют-обучают армию, — пропищал Корзин-грыз. — Берут-собирают больше оружия. Больше доспехов.
Ситар поднялся со своих подушек, с его клыков посыпались искры. О чем болтает это глупое мясо! Люди собирают армию. Берутся за оружие. Что за умственная неполноценность позволила этому ласкающему мышей идиоту думать, что он принес добрую весть⁈
Корзин-грыз был не настолько глуп, чтобы игнорировать гнев Ситара. Он упал на пол так, словно из него вынули все кости, и повернулся, обнажая перед Мастером искажения горло в принятом у скавенов жесте покорности.
— Послушай-подожди! — пискнул шпион. — Человеки собираются воевать с человеками из другого гнезда!
На мгновение Мастер искажения замер, переваривая безумный доклад. Он взглянул на закованных в доспехи гвардейцев искажения, стоящих по обе стороны от его трона, посмотрел на копошащихся под потолком рабов, на толпу подхалимов и подчиненных, усеивавших пол пещеры в ожидании малейшего движения его усов. Ситар чувствовал возбуждение в их запахе и знал, что тот же запах исходит сейчас и от него самого.
Люди собирались сражаться друг с другом! Нужно приписать себе эту заслугу, пока кто-нибудь из серых провидцев не объявил это благодеянием Рогатой Крысы!
Корзин-грыз медленно поднялся на лапы, снова поклонившись Ситару Фатуму. На этот раз Мастер искажения не стал обращать внимания на этот человеческий жест. Он задумался о способностях крыс-ассасинов клана Черепов и об их умении обращаться с петлей-удавкой. На данный момент в составе экспедиции по покорению Альтдорфа было три лидера. У клана Морс — генерал Твич, назначенный самим Крыслордом Вектиком командовать кампанией. Потом еще этот отвратительный дьякон Блистрр из клана Чумы. Еще можно добавить в список серого провидца Пакритта. Если бы не эти трое, Мастер искажения Ситар Фатум мог бы стать верховным главнокомандующим кампании.
Учитывая перспективу затяжной войны, когда люди готовятся сражаться друг с другом, Ситар больше не видел причин позволять этим некомпетентным мелким сошкам высасывать его славу!
— Подойди! — прошипел Ситар, жестом приказывая Корзин-грызу приблизиться.
И лишь когда убийца подошел так близко, что искры от клыков Ситара опалили его мех, Мастер искажения шепнул ему о своих планах. Клану Скрайр будет принадлежать честь завоевания гнезда человеков, а клану Черепов хорошо заплатят за то, что они устранят небольшие препятствия на пути.
Казад Мигдхал
Кальдецайт, 1113
В Большом зале Казад Мигдхала царил жуткий холод, и сколько Бори Водинссон ни подбрасывал дров в ревущий в очаге огонь, он никак не мог его изгнать. Позволить холоду проникнуть в зал было ужасным позором для хранителя очага короля Скальфа. Водинссон прятал глаза, не смея взглянуть на собравшихся вокруг королевского стола гномов.
Под руководством Бори его подмастерья послушно подбросили в огонь еще несколько поленьев. Жар пламени опалил молодые бороды, по лбам потекли струйки пота. Бори уже снял промокшую шляпу и стащил с себя перевязь. Он не понимал, почему ощущает такой сильный холод, а тело реагирует так, словно его швырнули в пылающий ад.
— Я все еще вижу свое дыхание! — рассмеялся один из сидевших за столом танов и в подтверждение своего замечания выдохнул огромное облако пара. От этого зрелища остальные гномы в зале хрипло расхохотались.
— Отстань от Бори! — съязвил другой тан, размахивая кружкой пива с белоснежной шапкой пены. — Холод полезен для пива!
— Но не для моей бороды, — проворчал седой старец. Он провел затянутой в перчатку рукой по своей бороде и поднял пальцы, демонстрируя их своим соседям. — Смотрите! Иней!
Бори под своей бородой побагровел. Позор этой ночи унизит его род на три поколения вперед. Сколько мужества потребуется, чтобы пережить такое унижение, да еще из-за такой нелепицы! Зал, который не нагревается, хоть ты брось в очаг целый лес!
Он рискнул на миг отвлечься от очага и украдкой бросил взгляд на трон короля Скальфа. Повелитель сидел в каменном молчании, крепко сжимая унизанными драгоценными перстнями пальцами ножку золотого кубка. Лицо короля едва заметно выражало чувство дискомфорта, и Бори еще острее ощутил свою вину. Нынешнего положения он добился благодаря узам дружбы с королем и теперь стыдился того, что те же самые узы сдерживали недовольство короля Скальфа. Бори сильно сомневался, что ему вообще когда-нибудь удастся загладить свою вину.
— Сделайте огонь повыше! — рявкнул Бори на своих помощников, подбрасывая в огонь еще одно полено.
Огненный язык потянулся вперед, опалив ему пальцы и заставив отпрыгнуть. Посасывая обожженную кожу, гном мстительно уставился на очаг. Как же согреть этот проклятый зал?
Бори так и не понял, что заставило его поднять взгляд на мраморную каминную полку над очагом и привинченный к стене трофей. Какой-то первобытный инстинкт, звериное чувство опасности насторожило гнома перед лицом чего-то более ужасного, чем упрямый холод.
Скальф стал королем, пробравшись в заброшенные залы Карак-Азгала и убив могучего дракона Грауга Ужасного. Карак-Мигдхал расположился в одной из заброшенных сторожевых башен крепости, аванпоста гномов в давно утраченных для их народа землях. Со временем аванпост разбогател благодаря сокровищам, добытым из тайника дракона. Помимо королевского титула, Скальф заслужил титул Истребителя дракона и гораздо выше, чем корону, ценил выставленную в большом зале гигантскую голову рептилии.
Привинченная к стене голова Грауга была символом силы и мужества Скальфа. Она внушала благоговейный трепет посетителям и производила должное впечатление на сановников. Для гномов, оставивших старые привязанности, чтобы сделать себе состояние в Карак-Мигдхале, это был символ их стойкости перед лицом врагов.
