На губах Мясоеда проступила зловещая ухмылка, и он потянулся к женщине. Мандред увидел, как она вздрогнула, когда холодный металл тесака коснулся ее обнаженной спины. Пальцы монстра вцепились в длинные волосы. Она изо всех сил пыталась избежать прикосновений зверя, чем вызвала у него взрыв смеха, в котором не было ничего человеческого.

До ушей Мандреда донесся свист дрозда — знак того, что Альбрехт закончил расставлять людей вокруг поляны. Принц не стал мешкать, одним плавным движением поднял лук и пустил в Мясоеда стрелу.

Вождь зверолюдов вскрикнул от боли; стрела Мандреда угодила ему в поясницу. Мясоед отпрянул, отбросив плащ и обнажив левую руку, распухшую и напоминавшую своим видом клешню морского существа. Чудовище завыло и залаяло, его ярость привела в бешенство остальную часть стада.

Из-за деревьев полетели новые стрелы. Егеря целились метко, все выстрелы попали в цель. Несколько чудовищ рухнули и теперь корчились в грязи. Другие скулили от боли, пытаясь вырвать стрелы из волосатых тел. Альбрехт отлично расположил людей, поймав врага в смертельный перекрестный огонь. Второй залп поверг тварей в панику. Однако из-за пленников роскошь перебить монстров из луков оказалась непозволительной. Мясоед снова повернулся к женщине, и его похожее на человеческое лицо исказилось гримасой мстительной ненависти.

Прежде чем предводитель зверолюдов успел занести свой тесак, Мандред выскочил из-за деревьев. Заорав в полный голос, он выпустил в чудовище еще одну стрелу и выхватил меч. Мясоед развернулся, впившись взглядом в осмелившегося напасть человека. Последняя стрела его, конечно, ранила, но не настолько, чтобы замедлить бег. Тварь затопала копытами и понеслась прямо на Мандреда.

— Помогайте принцу! — выкрикнул Бек.

Из-за деревьев на поляну выскакивали люди с обнаженными мечами. Несколько зверолюдов, собиравшихся сплотиться вокруг своего вождя, развернулись и бросились на новых противников.

Мясоеда это не отвлекло. Прямой, как стрела Альбрехта, зверолюд бросился на Мандреда, опустив рога и занося тесак. Ожидавший атаки зверя принц нырнул в сторону, избегая удара приближающихся рогов. Взмахнув клинком, он достал Мясоеда под мышку. Сталь рассекла сухожилия и мышцы, превратив их в кровавое месиво. Зверолюд закричал от боли, рука его бессильно повисла вдоль тела, безжизненные пальцы выронили тесак.

Мандред завершил сокрушительный удар, жестко резанув Мясоеда поперек спины и срезав с тела огромный лоскут плоти. Прежде чем принц успел снова атаковать, вторая конечность зверя стремительно взметнулась в воздух. Огромная клешня плотно обхватила юношу, и лишь благодаря поддетой под плащ кольчуге массивный зазубренный хитин не рассек его пополам. Рука с мечом оказалась прижата к боку, обездвиженная хваткой. Он чувствовал, как скрипнули кости, когда Мясоед усилил давление и повалил его наземь.

Мандред впился взглядом в уставившееся на него сверху вниз красивое лицо чудовища. Он ударил Мясоеда кулаком в нос, забрызгав лицо кровью. Зверь отшатнулся, завывая от боли, но не ослабил хватку клешни. Он свирепо саданул копытом по свободной руке Мандреда, пригвоздив ее к земле. Окровавленные губы растянулись в злобной усмешке.

Мясоед медленно склонялся над Мандредом в попытке дотянуться острыми клыками до горла. Прежде чем зверь нанес удар, между ним и противником мелькнуло белое пятно. На Мандреда брызнула горячая кровь, он отвернулся и почувствовал, что хватка клешни исчезла, а давящее на ногу копыто убралось. Принц перекатом вскочил на ноги, готовый отразить новую атаку, и изумился увиденному. Мясоед, шатаясь, брел по поляне, обхватив клешней себя за шею в попытке остановить хлещущую из разорванного горла кровь. Пошатнувшись, тварь рухнула красивым лицом прямиком в костер.

Мандред только головой покачал, поражаясь своему удивительному спасению. Однако у него не оставалось времени над этим поразмыслить. На поляне все еще звенел шум битвы. Мясоед был мертв, но стадо дьявола продолжало сражаться.

Не обращая внимания на боль в израненном теле, Мандред бросился на помощь патрулю.

— Фоллер и Густав, — мрачно произнес Мандред, глядя на убитых егерей. Победа над зверолюдами не обошлась без потерь. Ни один патрульный не избежал ранений, а Фоллер и Густав принесли последнюю жертву. — Их не забудут, — поклялся он.

Оставив одного из выживших егерей с Альбрехтом готовить тела к перевозке в Мидденхейм, Мандред зашагал по окровавленному полю боя. Немногие зверолюды избежали участи Мясоеда. Принц тщетно поискал труп крысоподобного монстра и убедился, что эта тварь сбежала. Оставшиеся в живых будут искать место в других боевых стадах и унесут с собой историю этой битвы.

Возможно, после этого некоторые вожди зверолюдов подумают дважды, прежде чем приближаться к Ульриксбергу.

— Как они? — поинтересовался Мандред у Бека, подходя к дереву, к которому были привязаны пленники.

Рыцарь успел освободить их от пут, и теперь двое недавних пленников сидели на земле, прижавшись друг к другу. Мужчина средних лет кутался в плащ Бека, изо всех сил пытаясь разделить тепло с дрожащей рядом с ним женщиной. Мандред с некоторым интересом обратил внимание на валявшийся неподалеку плащ Мясоеда.

— Замерзли и перепуганы, — отозвался Бек и, вздохнув, указал на женщину. — Она отказалась завернуться в плащ вождя.

Женщина устремила взгляд на Мандреда. Несмотря на тяжелое испытание и не слишком достойное положение, в котором она находилась, в этом взгляде светились впечатлившие принца твердость и гордость.

— Разве можно ее за это упрекать? — отозвался Мандред, расстегивая брошь, скреплявшую его собственный плащ. С учтивым поклоном он протянул его женщине.

— Проклятая глупость, — проворчал Бек, качая головой. — Она что, предпочитает замерзнуть?

Женщина бросила на него хмурый взгляд.

— Вы просто не думали… не задумывались о том, что ваши волосы в итоге могли украсить эту… мерзость.

Рыцарь вспыхнул, не в силах выдержать пристальный взгляд.

— Я… пойду позабочусь о лошадях, ваша светлость. — Он помимо воли оглянулся на женщину и поспешил прочь, а она сердито завернулась в плащ Мандреда.

Мужчина никак не отреагировал на уход рыцаря, больше заинтересовавшись титулом, который произнес Бек.

— Простите мою дерзость, — вежливо и почтительно произнес он, — но этот человек назвал вас «ваша светлость». Правильно ли я понял, что мы обязаны своим спасением принцу Мандреду фон Цельту?

— Вы ставите меня в неловкое положение, — отозвался Мандред и добродушно улыбнулся путникам. — Я не знаю, как относятся к моему имени у вас в стране. Верно ли, что я различаю в вашей речи рейкландский акцент?

Путник с усмешкой поклонился.

— Некоторые завидуют Мидденхейму и хотели бы видеть его правителей повешенными, как гусей на празднике Зигмара, — признал он. — Но такие обычно не высовывают носа из Альтдорфа. — Несмотря на то что он был практически раздет, мужчина собрал все свое достоинство и представился со всей официальностью, которую мог себе позволить в данных обстоятельствах. — Перед вами брат Рихтер, скромный священник Святого Зигмара и духовник ее милости Миреллы фон Витмар.

— Брат Рихтер. — Мандред кивнул священнику. Повернувшись к женщине, он обнаружил, что ему трудно отвести взгляд от ее гордого лица. — Госпожа Мирелла, — поклонившись, он поцеловал ей руку.

— Благодарю вас за вашу галантность, — отозвалась Мирелла.

Она не краснела под пристальным взглядом Бека, но когда принц отпустил ее руку, краска бросилась ей в лицо. Мандред быстро отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил.

— Верно ли я понимаю, что вы ищете убежища в Мидденхейме? — спросил он.

Это был глупый вопрос. Для рейкландской аристократки и ее духовника не могло быть иной причины, вынуждающей их бродить по Драквальду.

— Мы просим убежища у вашего отца, — ответил брат Рихтер. Он вздохнул и заметно ссутулился, охваченный глубокой печалью. — Обстоятельства вынуждают нас сдаться на милость графа Гунтара.