Корзин-грыз согнулся чуть ли не пополам, пресмыкаясь перед Ситаром Фатумом. Мастер искажения отвернулся от пегого рабочего, подпиливавшего и очищавшего от ржавчины его клыки, и в драгоценных камнях, вживленных в его глаза, отразилось зеленое свечение боевого пламени. Серый Владыка угрожающе оскалился.
— Только потревожь меня, крыса-убийца, и отправишься кормить могильных червей! — прошипел Ситар.
Он было опять обернулся к рабочему, но тут его нос дернулся, уловив запах, почти заглушенный запахом крысиных экскрементов и крови скавенов. Бросив взгляд на Корзин-грыза, он впервые заметил съежившуюся рядом с крысолюдом дрожащую фигуру в плаще. Принюхавшись, Фатум понял, что именно он источает этот запах — запах испуганного человека. Корзин-грыз умело скрывал запах существа, чтобы его присутствие не заметили другие скавены в лабиринте. Однако было непонятно, почему убийца привел человека к Владыке Разорения. В голове у Ситара вспыхнуло подозрение. Может, кто-то из других лидеров подкупил клан Черепов, чтобы убрать его, как он устранил дьякона Блистрра? Генерал Твич был недостаточно проницателен для такого дела, но вот серый провидец Пакритт вполне на это способен! Ситар поспешно развернулся и наклонил голову, чтобы слуга-механик мог подсоединить к его челюсти силовой кабель. Одновременно он дико замахал лапами, приказывая своей гвардии искажения окружить Корзин-грыза и человека.
— Великий Ситар! Самый возвышенный из тиранов! Сильнейшее из бедствий! Самый плодовитый из отцов! — Корзин-грыз уткнулся носом в пол, вытянув руки в умоляющем жесте. — Этот смиренный-верный слуга желает-хочет говорить-пищать!
Ситар Фатум обернулся, его клыки заискрили. Наэлектризованный укус мог прожечь любую удавку крадущейся крысы-убийцы. С другой стороны, ассасин мог применить и иной способ. Типичная политика для клана Черепов — использовать отравленную метательную звезду и обвинить в убийстве клан Эшин! Прежде чем та же мысль пришла в голову его зубному мастеру, Ситар схватил несчастного крысолюда за шею и поставил между собой и Корзин-грызом.
— Горе! Опасность, о Ужаснейший Деспот! — взвыл Корзин-грыз, когда стража нацелила на него свои алебарды.
Убийца отпрянул от острых лезвий. Человек рядом с ним застонал от ужаса и попытался убежать. Корзин-грыз, должно быть, уловил это движение краем глаза, потому что его чешуйчатый хвост взметнулся вверх и сбил человека с ног, едва тот двинулся с места.
— Говори-пищи! — рыкнул Ситар Фатум из-за своего бьющегося живого щита. Ему пришла в голову мысль, что мертвый щит будет не менее эффективен, чем и живой. Мех слуги зашипел, металлические челюсти Ситара сомкнулись на его шее.
— Человеки пытаются обмануть-солгать! — пискнул Корзин-грыз. — Крейссиг-человек создает армию, чтобы биться-сражаться со скавенами! — Убийца быстро повернулся, едва не заработав удар ближайшей алебардой. Крысолюд проворно ухватил распростершегося на полу человека и за руку поволок его к Ситару Фатуму. — Говори-пищи, Рати-человек! — прорычал он, пиная человека когтистой лапой.
Дрожащий с головы до ног, со вставшими от страха волосами на теле, сеньор Ратимир, императорский министр финансов, рассказал ужасному Мастеру искажения о том, что узнал. Рассказал о недочетах в казне, о том, что налоги и дань идут не на армию, а на взятки правителю Талабхейма, великому герцогу Квитану. Даже люди не настолько глупы, чтобы посылать сокровища врагу прямо перед тем, как напасть на него. Нет, эта взятка должна была убедить великого герцога, что, несмотря на всю свою враждебность, Альтдорф не собирается идти на Талабхейм.
Зачем же тогда Крейссиг собирает армию? Не нужно быть параноиком, чтобы догадаться. Ситар Фатум с рычанием ткнул когтем в сеньора Ратимира. Корзин-грыз в ужасе чирикнул и нырнул в сторону, а Мастер искажения послал в человека-шпиона заряд обжигающей энергии. Тело Ратимира рассыпалось кучкой обугленных обрубков и почерневшего пепла.
— Убить-убить! Сечь-рубить! Жечь-калечь! — проревел Ситар Фатум, сердито глядя на Корзин-грыза. — Возьми-приведи всех крыс-убийц! — приказал он. — Найдите Крейссиг-мясо и убейте его!
Ситар Фатум едва обратил внимание на то, как Корзин-грыз преклонил колени и поспешил выполнять приказ. В голове Серого Владыки крутились свежие планы, он заново выстраивал тщательно продуманные интриги, чтобы приспособить их к изменившейся ситуации. Придется отложить убийство Твича и Пакритта. Ему сейчас пригодятся оба этих нюхателя мышей! Собирающаяся под Альтдорфом армия должна была выступить немедленно, ударить по людям до того, как те будут готовы.
Серый Владыка провел языком по потрескивающим клыкам. «Как бы то ни было, — подумал он, — метатель искажения готов». Раскрытие всего потенциала изобретения в чем-то большем, чем братоубийственные полевые испытания, ознаменовало бы новый уровень достижений клана Скрайр, продемонстрировало бы всей империи скавенов полное величие их могущества и злобы. Они могли бы даже позволить другим кланам покупать у них боевые машины, с некоторыми модификациями, так чтобы регулярное обслуживание инженеров искажения было необходимо. Уничтожение нескольких тысяч человек могло стать весьма впечатляющей демонстрацией. Ситар Фатум сделает так, что Вектик и остальные члены Совета не скоро об этом забудут!
Мидденхейм
Ульрикцайт, 1118
За всю свою жизнь Мандред и представить себе не мог, что существует такой мрак, как мрак подземелий Карак-Гражьякха. Казалось, этот мрак имел массу и плотность, его навязчивое присутствие давило на шедших в глубину людей. Принц чувствовал тяжесть окружающей его горы, почти не в силах избавиться от ощущения, что вошел в огромную гробницу.
Вход в туннель находился под храмом Грунгни. Принцу больше не было нужды гадать, что скрывается за этими массивными дверями. По правде сказать, в этом заключалось даже некоторое разочарование. Храм был гнетущим, почти громоздким, но он был не похож на те мегалитические сооружения, которые Мандреду доводилось видеть в самой крепости гномов. Освещенные масляными светильниками и потрескивающими факелами, они были просто великолепны. Огромные колонны устремлялись ввысь, чтобы встретиться со сводчатыми потолками в таком гармоничном единении, что принц задумывался, не вырезали ли их гномы из цельной скалы, когда рыли свои залы. Гигантские статуи древних предков и могущественных королей хмуро взирали из ниш, выдолбленных высоко в стенах. Огромные рунные надписи украшали целые туннели, заставляя Мандреда гадать, о чем же говорится в кхазалидских письменах и что может быть настолько важно, чтобы гномы на века высекли эти слова на твердой скале.
По мере того как они всё глубже спускались в недра горы, никакие походные песни не могли заставить людей ускорить шаг. Людей Мандреда охватило такое же угнетенное состояние. Лишь иногда были слышны произносимые шепотом слова молитвы. Возможно, некоторые из воинов и задумывались о существовании мира под улицами Мидденхейма, но никто из них никогда не предполагал, что им доведется спуститься в его глубины. К их чести, несмотря на преследующий по пятам страх, ни один человек из экспедиции не повернул назад. Дворяне или динстманны, солдаты оставались верны присяге. Со времени роковой кампании по освобождению Крольбурга Мандред не испытывал подобной гордости, подобного ощущения единения с теми, кем ему когда-то предстоит править. Выдержит ли эта гордость настоящее испытание? Людям сказали, с каким врагом им предстоит столкнуться здесь, во мраке под Мидденхеймом, но могло ли предупреждение подготовить их к ужасной реальности, какой бы она ни была? Устоят ли они перед скавенами или дрогнут и обратятся в бегство?
— Невеселая компания, — поделился своим мнением Кургаз Маленький Молот. Гном шагал рядом с Мандредом, ведя колонну вглубь и временами подозрительно оглядываясь через плечо. Его тревожили те же мысли, что и Мандреда. — Ни смеха, ни свиста… хоть бы кто перданул! Если они таким образом пытаются подобраться поближе к скавенам — напрасный труд. Крысолюд, даже если не услышит, почует запах. — Кургаз похлопал по рукоятке молота — взятого в храме зловещего оружия. — Жаль, со мной нет Дракдража, — в сотый раз проворчал он.
