Гномы приняли грандиозный титул «Имперской гильдии акцизов, обычаев, чести и верности», но для жителей Альтдорфа они были просто «Золотоискателями при золотодобытчиках». Их повсюду ненавидели и презирали, но при этом редко кто поднимал на гномов руку. Население молчало не столько потому, что такое неповиновение было бы актом неповиновения имперскому закону, сколько из-за мстительности самих гномов. Обидишь недомерка — и вся его раса будет преследовать семью обидчика до десятого колена. Гномы записывали свои обиды в огромные тома, даже малейшее оскорбление никогда не забывалось.

Немногочисленные горожане на улицах даже не повернули головы на шум, поднявшийся на пороге некогда процветавшего ростовщика. Они привыкли избегать домов, на дверях которых был нарисован предупреждающий крест. Мало кто знал, жив этот человек или его домочадцы, и никто не хотел рисковать заразиться чумой, узнавая это. Раз в неделю по улице проезжала телега с трупами и стучала в каждую дверь. Они и выясняли, есть ли внутри кто-то живой, — за это им и платили. Собиратели трупов получали по медяку из храма Морра за каждый нос, который они приносили к кремационным ямам за городской стеной. Ворча себе в бороду, гном глянул на имя ростовщика в списке, что держал в руках, и указанный рядом с именем баланс. Это была значительная сумма, полученная от доходов, которые этот человек имел до чумы. Такая мелочь, как пандемия, вряд ли может оправдать снижение налогов. Кроме того, если этот человек посчитает сумму завышенной, он всегда может заявить своему благородному господину протест. В том случае, если его господин пережил чуму и еще не сбежал из города.

Как бы то ни было, работа гнома — собирать деньги. Он снова стукнул по двери кулаком, да с такой силой, что дерево треснуло. Отступил в ожидании хоть каких-нибудь признаков активности. Нахмурившись, гном сдвинул шлем на сторону и прижался ухом к двери. Годы работы в горных шахтах отточили его слух до нечеловеческой остроты, позволяя определять наличие руды просто по звуку, который издавала его кирка, слышать предупреждение о грядущем обвале, которое выражалось в тишайшем стоне опорной балки в сотнях ярдов вверх по шахте. По сравнению с этим подслушивание у замочной скважины было самым простым делом.

Гномье ухо тут же уловило внутри дома шаркающие звуки крадущихся шагов. Он отодвинулся, поправляя шлем. Ворчание сменилось ругательствами. Так, значит, мошенники решили спрятаться и притвориться, что их нет дома⁈ Что ж, если они думали, что можно так легко избавиться от гнома, выполняющего свой долг, они очень сильно ошиблись. Отступив, гном выставил вперед плечо и бросился на дверь. Закованное в броню тело врезалось в дерево, дверь в раме содрогнулась. Гном невозмутимо отступил на улицу, примерился и снова бросился на дверь. На этот раз она рухнула под ударом, сорванная с петель.

Гном влетел в обнаружившуюся за дверью полутемную гостиную.

Привыкшие к полумраку шахт глаза недоверчиво уставились на то, что там происходило. Лучше бы ростовщика с семьей раньше унесла чума. Заполнявшие сейчас ветхое здание монстры, естественно, не проявили милосердия ни к одному из найденных в живых обитателей.

И в гостиной, и в видневшихся за ней помещениях сотнями кишели скавены.

Гном выхватил топор, утвердился на ногах и взревел молитву Грунгни. Крысаки тут же бросились на него щебечущим потоком клыков и клинков. Он срубил около десятка, прежде чем рухнул на пол. После этого не прошло и нескольких мгновений, как, несмотря на свою броню и мощное телосложение, гном превратился в неузнаваемую груду кровавой плоти.

Удрученные и подавленные, бредущие по улицам горожане едва ли обратили внимание на вторжение гнома в дом. Гораздо больше внимания им пришлось уделить орде, которая хлынула наружу через выбитую дверь. Некоторые даже успели вскрикнуть, прежде чем на них набросились крысолюды.

Эта сцена повторялась по всему Альтдорфу. Из канализационных труб и подвалов, из заброшенных домов и заколоченных складов, даже из трюмов брошенных кораблей возникали крысолюды. Вооруженная мечами клыкастая орда, бесчинствующая на улицах, казалась несметной. Везде, где появлялись скавены, воцарялись смерть и разрушение. Чудовища были беспощадны в своих набегах и лишены даже подобия жалости или сдержанности. Заполненные больными и умирающими храмы, в которые врывалась стрекочущая орда, превращались в бойни. Крысолюды окружили и подожгли лагеря беженцев. Предсмертные вопли тех, кто оказался в огненном кольце, эхом отдавались в ледяных водах Рейка.

Через Кайзерауген собравшиеся в зале совета видели столбы дыма, поднимающиеся над горящим городом. Даже толстые стекла не могли заглушить крики, рев и бедлам разрываемого на части города. Несколько кайзеръягеров стояли на страже и сообщали собравшимся вокруг стола правителям всякий раз, когда замечали врага на улицах внизу.

Адольф Крейссиг оглядел собравшихся вокруг него мрачных мужчин. Они были серьезны и едва осмеливались говорить, так как с каждым новым долетавшим до дворца донесением до них доходили все новые и новые подробности нападения. Один из присутствующих в зале совета, щеголь в парике, которого император Борис назначил бургомистром Альтдорфа, сидел ссутулившись и громко всхлипывал в платок. К счастью для города, остальные его правители были сделаны из более прочного материала. Крейссиг в этом убедился, когда проводил чистку Надворного совета и строил военные планы.

Герцог Видор покачал головой и отбросил в сторону лист пергамента, который читал, — рапорт капитана шутценферайнов.

— Район к востоку отрезан, — объявил он. — Крысолюды разрушили мосты. Там находятся казармы двух третей армии.

Великий магистр Лейбер потянул себя за длинные усы и прикрыл глаза, обдумывая ужасную новость.

— По крайней мере, тяжелая кавалерия стоит по эту сторону реки, — сказал он. — Значит, у нас остается примерно триста рыцарей. Немного больше, если мы призовем храмовые ордена.

— Черная Стража окружена у кремационных ям за стенами города, — доложил сморщенный старый граф. В его глазах появилось затравленное выражение. — Тридцать рыцарей против сотен этих тварей. От них не останется ничего даже для воронов Морра!

Прелат Арминус сочувственно кивнул, почтив жертву Черной Стражи, и сжал в кулаке висящую на шее иконку из китового уса. Извиняющимся тоном священник обратился к остальным лидерам:

— Боюсь, Рыцари Бури в городе в основном отсутствуют. После того как чума стала наносить урон речной торговле, многие из них служат на тех кораблях, которые все еще бороздят Рейк. Да присмотрит за ними милосердный Мананн.

Инквизитор Фальк из храма Верены откинул тяжелый капюшон и скользнул острым взглядом по лицам окружавших его людей.

— Мой храм готов помочь городу, но наши силы, к сожалению, сократились. Черная чума была слишком внимательна. — Мрачный жрец побарабанил пальцами по груди. — В лучшем случае мы сможем собрать мечей семьдесят, да и то если оставим храм без защиты.

По его тону было ясно, что сам он считает подобный шаг кощунственным.

Крейссиг решил отклонить предложение инквизитора. Верениты не были воинствующим орденом, их сильной стороной была охота на еретиков. Дознаватели и палачи вполне могут хладнокровно убивать беззащитных, но он сильно сомневался, что многие из них способны на убийство или хладнокровную борьбу, если противник вооружен. Нет уж, лучше оставить их в мрачном храме, пусть живут там так, как считает нужным их бог.

— По эту сторону реки у нас почти три тысячи пехотинцев, — объявил Крейссиг. — В настоящий момент они рассредоточены, сгруппированы в тренировочных лагерях и изолированы в казармах. — Он поднял глаза и уставился в окно. Один из таких тренировочных лагерей был разбит на развалинах Хлеббурга, и сейчас там виднелся поднимающийся к небу огромный столб дыма.

Видор поднялся с кресла и обратился к сидящим за столом нобилям:

— От самих по себе рыцарей проку будет немного. Сила тяжелой конницы — в атаке, а в тесноте городских улиц для такой тактики мало возможностей. — Он повернулся и встретился взглядом с Крейссигом. — Если и есть хоть малейшая надежда изгнать крысолюдов из города, то мы должны мобилизовать разрозненную пехоту, собрать их в единую группу. Может, крысолюды и превосходят нас численностью, но та же самая теснота города будет этому преимуществу противостоять. Один на один даже самый захудалый дружинник справится с паразитом. Если мы соберем наши войска в достаточно крупные отряды, чтобы противостоять многочисленным крысолюдам…