Крейссиг кивнул. Судя по его опыту общения со скавенами, они были трусливой породой. В своих сражениях паразиты полагались на хитрости и засады, для настоящей драки духу у них не хватало. До сих пор монстрам сопутствовал успех, потому что они не встретили никого, кто смог бы всерьез им противостоять. Если хотя бы немного разбить эту волну успеха, вся орда может прийти в смятение.

— Каков ваш план, рейксмаршал? — спросил Крейссиг.

— Сперва используем кайзеркнехтов и столько пехотинцев, сколько сможем, чтобы пробиться к реке, — отозвался Видор. — Все встреченные простолюдины будут мобилизованы как рабочие. Добравшись до Рейка, они захватят все корабли, баржи и шлюпки и свяжут их между собой. Крысолюды разрушили старые мосты, так что мы наведем новый.

— Чтобы навести понтонный мост, нужно время, — возразил один из генералов. — Я понимаю необходимость переправить остальную армию через реку, но пока они не переправятся, по эту сторону реки крысолюды получат еще большую свободу действий.

— Это не так, — покачал головой рейксмаршал. — Пока будут строить мост, мы используем остальных рыцарей, чтобы передать сообщения бригадам на этой стороне реки. Если получится собрать их на одной позиции, сконцентрировать наши силы, мы сможем сопротивляться паразитам, пока через Рейк не будет переброшено подкрепление.

— Вы говорили, что рыцари в городских сражениях бесполезны, — заметил великий магистр Лейбер.

— Они мне нужны не для того, чтобы драться, — объяснил Видор. — Мне нужна их подвижность и выносливость, чтобы вырваться из лап крысолюдов и добраться до наших рассеянных войск. Задача скромная, я согласен, но у нас будет время для доблести и славы после того, как мы наберемся сил для основательного наступления.

— Куда вы собираетесь направлять войска? — поинтересовался инквизитор Фальк. — Они должны быть где-то в центре, в пределах досягаемости каждой бригады.

— Это должен быть ориентир, который можно увидеть с некоторого расстояния, — задумчиво произнес один из баронов.

Последовал короткий спор. Многие дворяне выступали за имперский дворец, в то время как другие утверждали, что это заставит крысолюдов направить на дворец свои силы.

Конец спору положил молчавший до сей поры архилектор фон Рейсарх.

— Великий собор, — сказал он. — Шпиль виден из любой точки Альтдорфа, и он построен в самом сердце Старого Рейкдорфа. Соберите войска к храму Святого Зигмара, чтобы они могли набраться храбрости от его божественной милости.

Казалось, инквизитор Фальк и прелат Арминус собираются возразить предложению фон Рейсарха, возмущенные тем, что даже в разгар стихийного бедствия зигмариты, потеряв всяческую совесть, стремятся превознести своего бога. В то же время ни один из жрецов не мог отмахнуться от железной логики доводов архилектора. Великий собор был расположен идеально, и простолюдины воспрянут духом при мысли, что, собравшись вокруг храма, они защищают самого Зигмара.

— Значит, Великий собор, — подытожил Крейссиг, завершая споры. Он кивнул фон Рейсарху. — Передайте Верховному Теогонисту Газулгрунду, чтобы он ждал меня.

Гордость Крейссига была уязвлена таким потаканием зигмаритам. Снисходительность по отношению к Верховному Теогонисту означала публичную демонстрацию власти священника — власти, которая могла показаться выше власти императора или назначенного им регента. И все же позволить священнику вести предстоящее сражение в одиночку было бы большей катастрофой. Люди запомнят, кто сражался ради их спасения, а кто оставался в безопасности за крепостными стенами.

Крейссиг уже собирался распускать совет, когда случайно обратил внимание на кота баронессы фон ден Линден. На протяжении всего совета зверь просидел на столе, безразличный к разворачивающимся вокруг него важным событиям. Однако теперь кот вскочил, выгнув дугой спину, и каждый волосок на его шкуре встал дыбом. Когда животное начало шипеть и плеваться, Крейссиг догадался проследить за его испуганным взглядом.

Он успел увидеть темные силуэты, свисающие на веревках с крыши дворца за прозрачной пеленой Кайзераугена. Не успели кайзеръягеры предупреждающе вскрикнуть, как в окно влетел раскачавшийся на веревке скавен. Осколки стекла разлетелись по комнате, и Крейссиг прикрыл лицо руками. Щебечущие вопли скавенов заглушили крики тревоги и смятения, раздавшиеся со стороны изумленных советников и генералов. От окна донесся предсмертный стон: стремительные крысолюды напали на ошарашенных кайзеръягеров. Другие скавены карабкались через разбитое окно, швыряя в комнату крошечные шарики. Падая на пол, каждый шарик выпускал клубящуюся массу удушливых испарений. Люди отступали, изо всех сил стремясь избежать изнуряющего тумана. Скавены, чьи лица были обернуты толстыми кусками ткани, пробежали через зал, орудуя кривыми клинками.

Крейссиг отпрянул, пытаясь обнажить собственный меч, хотя тело его содрогалось от приступа сильного кашля. Один из нападавших, заметив его, издал дикое рычание. Вскочив на стол, крыса-убийца бросилась на него.

Корзин-грыз сунул ятаган за пояс из крысиных кишок и извлек из-под алого плаща смертоносные кольца священного шнура-удавки. Пропищав молитву Рогатой, которой его научил сам Старый Крыс Под Горой, ассасин набросил петлю на шею жертвы.

Веревка натянулась, и Крейссиг ахнул, когда вшитый в подкладку удавки небольшой талисман из искажающего камня впился ему в шею. Он чувствовал, как сжимается горло, как из него выдавливается воздух. Корзин-грыз проворно соскочил со стола, приземлившись позади Крейссига и заставив человека опуститься в кресло. Уперев ногу в спинку сиденья, скавен использовал ее как вспомогательный рычаг, позволяющий усилить смертельный захват.

Крейссиг изо всех сил пытался дотянуться до чудовища у него за спиной, вывернуться, хотя бы выскользнуть из кресла. Однако Корзин-грыз был слишком хитер, чтобы позволить себе оказаться в пределах досягаемости рук человека.

В глазах у Крейссига потемнело, звук собственного пульса превратился в оглушительный рев в ушах, изголодавшиеся легкие начали гореть. И тут он почувствовал, как воздух вокруг становится ледяным. То был холод, не имеющий ничего общего с зимой. Это был призрачный холод колдовства.

Давление на горло внезапно ослабло. Крейссиг оторвался от кресла, чувствуя, как удавка выскальзывает из ослабевших когтей. Отчаянным жестом он схватился за горло, сорвал петлю и с отвращением швырнул ее на пол. Вытащил меч и повернулся к своему неудавшемуся убийце.

Корзин-грыз ничком лежал на полу, повязка на его лице пропиталась кровью. Черная кровь, пузырясь, текла из глаз скавена, и с каждым неровным вздохом умирающего тела этот поток усиливался. На глазах у Крейссига крысиный убийца испустил дух, исторгнув остатки жизненной силы во влажном гротескном бульканье.

Отвернувшись от мертвого убийцы, Крейссиг попытался вмешаться в развернувшуюся вокруг него схватку, но обнаружил, что она почти прекратилась. Столешницу и большую часть пола покрывала жирная серая пленка. Комната была завалена трупами — тушками тварей-скавенов вперемешку с телами людей.

— Командор, с вами все в порядке? — Вопрос исходил от последнего человека, которого Крейссиг ожидал увидеть, — его слуги Фурста, сжимавшего в пухлом кулаке тяжелую дубинку. За спиной простолюдина он заметил баронессу фон ден Линден, ее серебристые одежды всё еще развевались в потоке вызванной ею магической энергии.

— Жив, — отмахнулся Крейссиг от беспокоящегося слуги.

Скавены нанесли существенный урон Надворном совету и собравшимся генералам, перебив в короткой схватке почти четверть из них. Многие выжившие продолжали откашливаться густой серой мокротой — остатками того странного дыма, который использовали крысолюды. Запачкавшая помещение серая грязь, скорее всего, была остатками дыма, который застыл от заклинаний ведьмы.

Крейссиг хмуро покосился на баронессу. Облегчение от ее своевременного вмешательства померкло перед осознанием того, что никакая естественная сила не могла предупредить ее о грозящей ему опасности. Даже в полезном колдовстве было нечто тревожащее, что-то, что оскорбляло человека на почти первобытном уровне.