– Разумно. Неделя, ты обещал, – напомнил я.

Тайрон добродушно фыркнул и хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Останешься на ужин? Мать сама стояла над поварами, так что отказываться не стоит.

Я медлил, до рейса оставалось всего ничего, а куковать потом в аэропорту до утра не тянуло.

– Передай мои извинения матушке, но у меня уже куплены билеты на самолет.

– Ты, никак, забыл, что у меня есть свой самолёт, – он не переставал улыбаться. – Она соскучилась. Решено! Скажу Октавио, пусть готовит борт.

– Благодарю, отец, ты сама щедрость, – подыграл я, и мы двинулись к столу.

В гостиной за чаем сидели мать и дядя Эмануэль. При виде брата добродушие сошло с отца, лицо стало каменным.

– Прости, с ужином не выйдет, – проговорил он, не сводя глаз с Эмануэля. – У меня ещё одно дело.

Дядю он позвал в кабинет одним кивком. Эмануэль поднялся, поправил пиджак и поплыл за отцом, гладкий и невозмутимый. Дядя из тех, кому я не стал бы поворачиваться спиной.

За стол мы сели с матерью вдвоём. Элеонора всё не могла остыть.

– Видел, как этот хлыщ Лоренцо на тебя наседал? А девица, Гонсалес, вцепилась, будто ты ей лично насолил, – она отложила вилку и её глаза блеснули не хуже стали. – Свора лицемеров, помнится Лоренцо рыдал, когда забеременела его ассистентка и решила дать пару интервью для Периодики. В следующий раз я лично спущу с него шкуру и оторву то место, которым он думает!

Я не перебивал. Выговориться матери было нужнее, чем услышать ответ, а имя дэ Фуэго она бережёт сильнее собственной жизни.

Чуть позже к ужину подтянулись Бланка с Катрин. Обе вернулись с шопинга, и были голодны.

Бланка села тихо, за весь вечер проронила едва пару слов, история с Уго пригнула её к земле. Катрин держалась поодаль, ела торопливо, мыслями где‑то в своих делах. Со дня рождения она на меня дулась и мириться явно не спешила.

Видимо ждала каких‑то первых шагов. Но шаги сегодня все учтены, их хватит ровно чтобы дойти до постели. Шоу выпило меня до немоты.

– Вообще, я думаю, что публика тоже проплачена, чтобы хлопать когда надо… – Элеонора продолжала сыпать оскорблениями на ведущего и журналистку. – И почему ты нам не сообщил о том, что идешь на это шоу, Виктор, дорогой? – Она собрала волосы, поднялась, прошла к креслу у стола, пошарила по сиденью, – странно, я думала, что положила ленту сюда… – Поджав губы, она велела служанке принести новую.

– Засиделась, дела не ждут, – бросила Катрин, ни на кого не взглянув, и вышла.

Разговор так и не склеился. Задерживаться смысла не было и мне. Я чмокнул мать в щёку, попрощался и спустя час уже поднимался с Хавьером по трапу.

Борт у отца был под стать хозяину. Дорогая кожа, дерево, хром, под полом ровно гудели движки, мягкий свет не резал глаз. Я вытянул ноги, принял от стюарда бокал и впервые за день выдохнул спокойно. Частные борта в прошлой жизни были мне не в новинку, а здешние рейсовые клетушки только и напоминали, чего я лишился.

На виллу мы вернулись далеко за полночь. Дом стоял тёмный и тихий, работа в мастерской давно стихла. Я добрался до кровати и провалился в сон, не успев толком раздеться.

Какой бы сложной не была неделя. Хавьер решил сделать её ещё сложнее.

Этот изверг поднял меня с самого утра и погнал на тренировку. Самое обидное во всём этом то, что я сам сгоряча дал ему такое право.

Тем не менее, утренняя тренировка прошла на отлично. Удивительный факт, но это работает всегда.

Сонное безразличие и желание отдохнуть исчезло. Через час я чувствовал, как организм просыпается.

Хавьер не давал мышцам расслабиться. Прошло больше месяца, нагрузки начали расти. Одновременно с этим телохранитель следил за тем, чтобы я ел достаточно пищи. Сначала, просто пищи. Затем он стал следить за белком. Начал менять упражнения, не давая телу привыкнуть к однообразию.

В конце каждой тренировки я чувствовал себя усталым, но невероятно довольным.

В глубине разума теплилось сожаление, что мир магии не отменяет соблюдение КБЖУ.

За едой я поговорил с Марией. Матео и Белла уже ушли в кабинет, Рафаэль, Рубен и Тео тоже, так что мы остались на кухне узким кругом взрослых.

Программистов я к взрослым по понятным причинам не причислял. Как и инженера.

А от Хавьера я откровений не ждал. Кажется, если он скажет больше десяти слов за день, мир перестанет быть прежним.

– Как дела с патентами? – уточнил я у Марии за завтраком.

– Всё готово, если появились новые разработки, я тут же запрошу новые… – отчиталась помощница.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул я и принялся за овсянку. – Новости?

– Ситуация стабилизируется. Есть локальные упоминания в газетах, инерция, издатели не сразу приняли новую действительность. Но вы закрыли все вопросы на том шоу. Есть и хорошие новости? – задумчиво отрапортовала Мария.

– Ещё лучше этих? – удивился я. – Давай!

– Интерес к Периодики не упал, как ожидали отраслевые издания, более того, по косвенным наблюдениям он вырос.

– Как они это поняли? – заинтересовался я.

Мария как всегда обложилась кучей свежей прессы. Она порылась в кипе и выудила нужную.

– Отраслевые издатели опираются на множество факторов, вплоть до оценки на местах сбыта, ясное дело, что статистику по продажам им никто не откроет, но и так можно дать оценку, – пояснила Мария. – Пишут, что количество рекламы в свежем тираже не изменилось, а так же сама Периодика отчиталась о выпуске дополнительных копий на этой неделе. Всё это указывает на то, что буря миновала.

– А конкуренты? – тешил я своё любопытство.

– Они конечно же показали рост на фоне скандала. Но тема себя быстро исчерпала. Насколько я могу судить, ваше заявление по телевидению и шоу в целом понравились людям. Искренность всегда в цене, особенно… – она сбилась.

Но я закончил.

– Особенно, когда каются богатые мира сего, – кивнул я. – Приемлемо.

– Да, – осторожно согласилась Мария. – Это повышает уровень доверия.

– Не было бы счастье, да несчастье помогло, – подвёл итог я.

Понятно почему Тайрон был так доброжелателен. Он и правда мне слегка задолжал.

Даже не представляю скольких сил бы ему стоило выйти из положения самостоятельно. Я сэкономил кучу нервов. Смог дать достойный ответ, а Тайрон сохранил лицо.

– Слава Деве Спасительнице, что всё закончилось, – слушавшая наш разговор Эстелла осенила себя знаком. – Вы всё сделали правильно, сеньор.

– Мы выиграли битву, но не войну, – вздохнул я. – Дэ Перес еще попробуют атаковать.

Мария заинтересовалась.

– Мы ожидаем проблем? – уточнила девушка.

– Да, – честно признался я, прилежно соскребая остатки овсянки под неугасающим и строгим взором Хавьера.

– Как планируете поступить? – нахмурилась Мария. – Переждём? Можем подать иск, за клевету, они выложили свои козыри, больше крыть нечем.

– Нет, мы не станем защищаться, – хищно оскалился я. – Отец дал мне неделю, чтобы решить проблему с дэ Перес, так что я склонен заняться ею всерьёз.

– Всё что случилось до, серьезным вы не считаете? – спросила Мария, заглядывая мне в глаза, ища там признаки прогрессирующего безумия.

– Это был лишь первый ход, чтобы выиграть время, – отмахнулся я. – Они могут вполне на этом и закончить, но я нет. Репутация. Позволишь таким один раз выйти из схватки целыми, подумают о реванше. Нам нужна победа.

– Каким образом? – Мария запаниковала. – Боюсь, здесь ничего не поделать. Их бизнес модель устойчива, семья обладает сильным влиянием, не вижу вариантов.

– Увидишь, – пообещал я.

Встав из‑за стола, я поблагодарил Эстеллу и отправился к своим цифровым пчёлкам.

Стоять за спиной и нависать не стал. Счетчик Виды крутился, без провисаний, даже когда убрали баннер с Семвика. Душу грела приятная цифра сорок пять.

Отлично.

Паскаль и Тео занимались лентой рекомендаций, а вот Рубена я попросил заняться оптимизацией личного приложения для будущей операционной системы.