Диалог в студии вечернего шоу продолжался.

– За последний год в Валентии произошло девяносто семь тысяч аварий. За это же время вышло пятьдесят четыре эпизода вечернего шоу. Но ни в одном из них не упоминались подобные трагедии.

Виктор оперировал фактами с хирургической точностью и холодным рассудком. Крыть было нечем. Только играть на эмоциях.

– К чему вы ведете? – оскорбленно хмурится журналистка.

– Просто статистика, – говорит Виктор, разводит руками, обращается к залу. – Все вы знаете, что мир бизнеса отличается от обыкновенного. В нём правят деньги и репутация. Задавали себе вопрос, почему я сегодня здесь? Неким образом за неделю вышла почти сотня статей в самых разных изданиях, выставляющих мою жизнь на показ. Случайность? Судить вам.

Виктор делает глоток из кружки с чаем, театрально, затягивая паузу.

Зал молчит.

– Случайным образом охоту на ведьм возглавило издание конкурирующее с бизнесом моей семьи, Мундо. Конечно же, чистое совпадение, не более.

Зал начинает обсуждать это, шепотки летят нарастающей волной. Люди смотрят друг на друга, а Виктор дает время чтобы они переварили сказанное.

– Мы здесь не за тем, чтобы выслушивать теории заговоров, – презрительно бросает журналистка. – Вам больше нечего сказать?

– Я только начал, – позволяет себе первую улыбку Виктор. – Ввёл наших дорогих зрителей в историю, добавил контекста.

– Переходите ближе к теме, – попросила Анна, не преминув добавить. – Это там где вы рассказываете, почему история с аварией спущена на тормозах, а также про запуганную женщину, ищущую справедливости.

Журналистка возвращает всех к теме, она как акула, что чует кровь, настоящая хищница.

Но Виктор справляется с ней.

– Отлично сказано, можете сделать из него еще пару десятков статей. Уверен, продажи Мундо, взлетят еще больше.

Зал не знает, как реагировать. Жертва пошла в атаку, шаблон нарушен.

– Но я здесь не за тем, чтобы оправдываться, как бы вам этого не хотелось, – продолжает Виктор. – Я совершил чудовищную ошибку, сбил человека, нанёс травму. Никто не обвинит меня сильнее чем я сам виню себя. И никто не ответит на ваш вопрос лучше, чем это сделает сама Верона Руис, женщина, которую я сбил.

Журналистка набравшая было воздуха в рот сдувается, а ведущий представляет нового участника.

Свет загорается над входом в студию, откуда не так давно вышла Анна Гонсалес. Сейчас в студию въезжает инвалидная коляска с женщиной в платье, что робко улыбается, неловко ищет глазами камеру.

Из зала слышатся слова поддержки, Верона снова улыбается и кивает.

– Рада вас видеть, как вы, держитесь? – тут же говорит журналистка, сочувственно, подходит и пожимает руку Вероне.

– Все в порядке, – едва слышно отвечает женщина.

Вернувшись на место, Анна качает головой, с презрением смотря на оппонента.

Лоренцо с интересом наблюдает за развернувшейся баталией.

– Не думали ли вы, сеньор дэ Фуэго, что меня остановит присутствие этой бедной женщины? – Гонсалес начинает атаковать. – Боюсь, что правда куда важнее.

– Вы правы, – разводит руками Виктор, поднимается и подходит к прикованной к инвалидному креслу женщине.

Золотой ребёнок, гражданин золотого статуса встаёт перед калекой на одно колено, берёт её руку в свою.

– Простите меня, Верона.

– Я прощаю… – в глазах сеньориты Руис стоят слёзы.

Зал молчит, люди устали от неожиданных поворотов.

Виктор обводит всех глазами.

– Всю эту неделю я смотрел, как моё имя втаптывают в грязь. Сегодня я пришёл не за тем, чтобы просить у вас прощения за то, что случилось. Вы не можете меня судить. То что произошло может произойти со всеми.

Виктор поднялся с колена и полностью повернулся к притихшим зрителям.

– Всегда есть те, кому будет выгодно копаться в грязном белье. Но мне нечего скрывать, – Виктор чуть повернул голову, бросая за спину. – Хорошая попытка, Анна, надеюсь вам заплатили достаточно. Не буду спрашивать, сколько стоит ваша совесть. Вы хотели услышать ответ на вопрос, как я оцениваю свой поступок? Жаль, что мне приходится учить акулу пера формулировкам. Это не поступок, я попал в аварию не намеренно. Это событие, происшествие, трагедия, которая, как я надеюсь, осталась в прошлом.

Зал завороженно слушал юного корпората.

– Сегодня я хочу показать вам две стороны одной монеты, – Виктор снова говорил со зрителями, глядел в камеру, словно в душу. – Всё в прошлом, хоть я и буду винить себя до конца жизни, а с сеньоритой Вероной мы обязательно ещё станцуем на её свадьбе.

– Да как вы смеете! – вспыхнула Анна. – Думаете, что бедняжка простила вас? Мы это так не оставим, не правда ли, Верона! Обратимся в суд!

Анна распалялась, а Виктор уже шагнул в сторону женщины в инвалидном кресле, галантно подал ей руку.

Верона взяла ладонь Виктора и легко встала, следуя за ним.

Анна замолчала, резко.

Он сделал несколько шагов, Верона ответила, они приблизились, сделали еще два шага нога к ноге, а затем Виктор крутанул женщину вокруг оси, заставляя платье взметнуться, и поклонился вместе с ней в сторону зрительского зала.

– Вот и вторая сторона монеты, – подвёл итог Виктор.

Зал взорвался.

Люди спорили, что‑то кричали, никак не утихая несколько минут. Виктор вернулся под руку с Вероной к диванчику. Лоренцо быстро сориентировался, встал за своим столом и хлопал в ладоши.

Его аплодисменты поддержал весь зал, все аплодировали. Виктору и Вероне пришлось еще раз встать, чтобы снова театрально поклониться.

– У вас еще будут вопросы, Мартин? Госпожа Гонсалес? – буднично поинтересовался гость.

– Да, как вы объясните смерть управляющего вашего завода? – пошла в атаку Анна, но уже без особой искры

– Габино? Никак.

– Но позвольте, – возмутилась Анна.

– Думаю, я уже достаточно вам позволил.

– Виктор, утолите же наше любопытство, – мягко попросил Мартин.

– Если вы настаиваете, – помялся Виктор, но ответил. – Я ничего не знаю о Габино с тех самых пор, как уволил его. Он воровал больше чем мог себе позволить. Из‑за него три сотни человек чуть не лишились работы. Его судьба меня не интересовала. Я дал человеку второй шанс, не став раздувать скандала и не обратился в полицию. Что с ним случилось, я не знаю и знать не хочу. Я сделал для человека больше, чем он заслужил.

Анна не сдавалась.

– У вас есть доказательства?

– Есть, а у вас? – в той же манере продолжал я.

– Какие доказательства? – спросила журналистка.

– Моей причастности к смерти Габино, или же к тому, что я запугивал Верону? У вас хоть что‑то есть кроме домыслов? Можете не отвечать, все мы знаем, какую цель преследует Мундо.

Зрители в зале расслабились, поэтому позволили себе смех. Ведь и правда, о чём идет речь, если у стороны обвинения нет ни единого факта.

– У нас есть доказательства, – кивнула Анна. – Но мы не в зале суда, как верно заметил Мартин.

– У‑у‑у‑у… – это осудил слова Анны зал.

Мы поменялись местами, так что Анна чувствовала себя не комфортно.

– Как вы прокомментируете ваши выходки в пьяном виде? – сделала последний рывок она. – Вас засняли голым, вы часто портите чужое имущество, неадекватно себя ведёте. Это не достойно.

– Вы вроде бы журналист, а не полиция нравов, – усмехнулся Виктор. – Советую поблагодарить меня. Все бывали пьяны и веселы, я бывал чуть чаще, но, это в прошлом. Согласитесь, на моих похождениях вы неплохо заработали! Пожалуйста. Следующий вопрос…

Тайрон смеялся. Дальше он слушал в пол уха. Он хохотал. А женщины в гостиной смотрели на него как на сумасшедшего.

– Он их сделал! Как детей! – воскликнул Тайрон. – Вы видели лицо Мартина? Дева спасительница, я сейчас умру со смеху…

Он кое‑как пришёл в себя.

– И это всё? Тучи развеялись? – спросила Бланка.

– Нет конечно, – покачал головой Тайрон. – Но Виктор сегодня дал достойный ответ.

Глава семейства пошёл в кабинет, ему необходимо было сделать несколько звонков. А дамы остались в гостиной, досматривая шоу.