Карла веселилась за всех, не скрывая жемчужной улыбки. Катрин, наоборот, покраснела. Вжилась в роль аристократки? Грязное бельё мозолит глаза? Не грусти, малышка. Хотя она явно решила грустить об этом на личной яхте, а не в тесном автобусе по дороге на работу.

У каждого свои приоритеты.

Повисла пауза. Все активно занялись едой. Каждый что‑то нашёл у себя в тарелке, какое‑то время было слышно только звук приборов.

– Мы хотим попросить прощения, – произнесла Катрин ровным голосом, чуть склонив голову. – Виктор осознал, что вёл себя неподобающе, но это в прошлом. Да, Виктор?

Я обомлел.

Под столом она коротко ударила меня кулаком по бедру.

Уго и Джозеф одновременно подобрались.

– Извинись, – прошипела мне в ухо Катрин.

– Прошу прощения, – кивнул я, обведя взглядом собравшихся. – За то, что не предупредил заранее. В следующий раз оповещу всех. Внесу вклад в семейное дело. Джозеф, готовь станки, мы будем первыми кто заработает на этой новости!

Карла расхохоталась – искренне, от души. Джозеф посмотрел на неё с неодобрением. Элеонора не поняла, как реагировать. Бланка едва заметно улыбнулась. И Тайрон, что удивило всех – тоже улыбнулся.

– Что ты несёшь? – выдохнула Катрин мне в ухо.

Я промолчал. Продолжать выяснять отношения за столом не было никакого желания.

Ужин прошёл великолепно. Я узнал, что у меня есть огромная семья… И каждый в ней не вполне равнодушен ко мне – даже когда я сижу молча и изолирован на курорте средней руки в качестве наказания.

Это любопытно.

Катрин буквально утащила меня в комнату, едва подали десерт. Дверь захлопнулась, она сразу же обернулась, и по тому, как набрала воздух, я понял, что список претензий составлен заранее.

– Впредь я и слышать не хочу ничего в подобном ключе. – она была зла. – Ты не представляешь, сколько ушло труда на то, чтобы выставить тебя в приличном свете. Я говорила Джозефу, говорила Тайрону, что ты изменился, что стал спокойнее, что всё осознал. А ты…

Она вдохнула. Выдохнула. Махнула рукой.

Я молчал.

Её вспышка понятна. Катрин слишком боится быть отвергнутой моей семьей и главную угрозу видит во мне. Цинично, но не более. Прошлый Виктор был неуправляем и действительно мог всё испортить. Я не такой. Но доказывать ничего не собираюсь.

Мне не интересна семья. Все что я увидел всего за один день, не впечатляет. Старший наследник жаден до внимания, а вместо головы у него задница. Бланка оправдывает жениха, который об неё разве что ноги не вытирает, пока. Уго… Уго не далеко ушёл от старшего наследника дэ Фуэго. Хулио ни рыба ни мясо, как и Эмануэль. Последний так вовсе действует за спиной у главы семейства.

Тайрон, надо думать, всё это видит. Он и Элеонора смогли перешагнуть через моё прошлое и жить дальше, в то время, как остальных я невероятно раздражаю самим фактом существования.

– Молчишь? Прекрасно! – Катрин снова завелась и всплеснула руками.

Всё‑таки она была красивой девушкой. Сколько ей – двадцать пять? Блондинка с золотым отливом, строгая и безупречная, как фарфоровая статуэтка.

– Мне нечего сказать, – пожал я плечами, устраиваясь поудобнее в кресле. – А вот тебя послушал бы, но ничего достойного ты пока не сказала.

– Ничего достойного? Вот как!

Глаза у неё засверкали. Я моргнул.

Нет, в буквальном смысле. По‑настоящему засверкали, радужка начала светиться золотым, тонко, но отчётливо.

Ах да. Она же маг.

– Ты должна была промолчать, но не промолчала, – сказал я спокойно. – А сейчас, вместо того чтобы отчитывать меня, тебе стоило бы извиниться.

Катрин сдвинула аккуратные брови к переносице, взгляд потяжелел, золото в радужке стало ярче.

– И почему же? – от голоса разило опасностью.

Я не испугался. Объяснил, как маленькой.

– Ты моя невеста?

– Так.

– Ты видела, как Уго задал вопрос, которого так ждал мой братец. Это была травля – публичная, в узком семейном кругу. Они хотели получить реакцию. Не важно какую. Злость, вину, испуг – что угодно, лишь бы было за что зацепиться. Я им этого не дал.

Катрин понемногу остывала. Мой ровный тон возвращал её к равновесию.

– Просить прощения в той ситуации, значит сделать именно то, чего хочет оппонент. Ты же заставила меня сама, прямо за столом. Посмела указывать, как мне поступить. Если бы я не разрядил обстановку шуткой, мы оба оказались бы в проигрышной позиции. При том, что мне в принципе нет никакого дела до игр двух идиотов.

– Посмела? – уцепилась она за слово.

– Именно. Посмела. – Я посмотрел ей в глаза и не отвёл взгляд. – Запомни раз и навсегда, что бы ни говорили о твоём мужчине, ты всегда на его стороне. Он может ошибаться, будет ошибаться, но он делает выбор, и ты его поддерживаешь. На ошибки можно указывать наедине, сколько угодно, но при людях мы единый фронт. Я ясно выражаюсь?

Я давил намеренно. Ставил на место. Урок пока не усваивался – она снова начинала злиться.

– Значит, я должна поддерживать своего мужчину, даже когда он идёт наперекор семье? – ядовито произнесла Катрин. – Даже когда сам себе копает могилу? Твоя карьера, твоё положение, твоё качество жизни, всё это зависит от семьи.

– Но не я. – Я чуть наклонил голову. – Я принадлежу себе. Вопрос в другом, за кого ты хочешь выйти замуж? За меня или за моё положение?

Катрин открыла рот.

И не нашла что сказать.

Ответ я знал и без неё. Но ей нужно было прийти к нему самой – иначе слова ничего не стоят. Я расставил точки и замолчал, давая ей время.

Сейчас она хочет всего, выжать максимум. Положение, приличная семья, работа, послушный муж в будущем.

Я встал, открыл окно и закурил. Задумался.

Семья дэ Фуэго. Они меня не напрягали. Более того, я был благодарен, что начал в этом мире не с нуля, а с приличной базы. Но вот с Катрин что‑то нужно решать.

Разорвать помолвку? Дело недолгое. Но сейчас я этого не могу сделать. Тайрон явно заинтересуется мною после этого, либо начнёт больше лезть в жизнь, стараясь помирить, либо найдёт новую избранницу.

Катрин я знаю, при всех своих демонах она предсказуема. А вот кого подкинет колесо судьбы в следующий раз, непонятно.

Мой бизнес должен вырасти до приемлемых размеров, перед тем, как я выйду из тени. Сейчас я в удобном положении, пятое колесо в повозке. От меня ничего не требуют, только брак с Катрин. Но до него еще полгода, всякое может случиться.

Может девушка за это время станет отличной спутницей?

Поживём, увидим.

Хлопнула дверь. Катрин вышла.

А может быть и не сможет.

Я поискал пепельницу и затушил окурок. В душ и спать, завтра сложный день. Надо наведаться к программистам в первой половине, попытаться разузнать больше о фирме. В три собираются гости, затем мы празднуем. Если повезёт, я смогу улетать завтра же, поздним вечером.

Утро началось рано. Забежав на кухню, я увидел сидящего за столом Тайрона. Не в гостиной, а на кухне. Вокруг сновала прислуга, делающая заготовки, готовящая завтрак, а отец сидел с краю стола, попивая кофе и читая газету. Перед ним остывал омлет с томатами и беконом.

Посмотрев на меня поверх газеты, удивленно сказал.

– Давно стал ранней пташкой? Сколько себя помню не видел тебя раньше обеда.

– Время деньги, – как пионер ответил я и попросил мужчину‑повара, что был ближе всех. – Кофе, сендвич, быстро и с собой.

– Куда‑то торопишься? – с интересом спросил отец.

– Соскучился по Фаворе, посмотрю на город с утра, выберу тебе подарок и вернусь к обеду.

– Хм… – Многозначительно выдал Тайрон и продолжил читать. Но добавил. – Матери не слова, что видел меня здесь с беконом.

– Замётано, – кивнул я.

Получив еду, взял семейную машину и Хавьера в качестве водителя. Фавора не переставала радовать видами. Мы проехали по старому центру и насладились его красотами, тихой, размеренной жизнью, где люди никуда не спешат. Одни здесь отдыхают, а другие живут, торопиться не надо ни первым ни вторым.