В цеху стояла непривычная тишина. Конвейеры работали, но люди двигались напряженно, без обычной болтовни между собой. Кто-то из рабочих проводил нас взглядом и быстро отвернулся. Новость расползлась по заводу мгновенно, как и бывает в маленьких коллективах.

Мы поднялись по лестнице. Даниэль стоял у двери кабинета с каменным лицом, скрестив руки на груди.

— Там, — он кивнул на дверь.

Я взялся за ручку, но Хавьер мягко придержал меня за плечо и наклонился к уху.

— Четверо. Тот, что у окна, маг. Слабый, проблемой не будет. Но если вы рядом, я не смогу действовать свободно. Учтите.

Я кивнул и открыл дверь.

В кабинете Даниэля сидели трое, четвертый стоял у окна, привалившись плечом к стене. Мебель была сдвинута. Один из гостей развалился в кресле Даниэля, двое устроились на стульях для посетителей, вытянув ноги.

Тот, что в кресле, был старшим. Лет сорок, плотный, с широким обветренным лицом. Короткие толстые пальцы, золотая печатка, рубашка с расстегнутым воротом. Он смотрел на меня без интереса, как смотрят на очередного клиента.

Двое рядом были моложе и проще. Типичная массовка. Один жевал жвачку, второй ковырял ногти перочинным ножом. Оба выглядели так, словно играли в дерьмовой школьной постановке.

У окна стоял худой тип лет тридцати в чёрной футболке. Спокойное лицо, пустые глаза. Он единственный посмотрел на Хавьера, когда мы вошли. Вот и маг.

— Хозяин пришел, — главный развел руками, не вставая. — А мы уж заждались. Присаживайтесь, сеньор, разговор будет короткий.

Я огляделся. Садиться было некуда, все стулья заняты. Забавная тактика. Я подошёл к стене, привалился к ней плечом и сложил руки на груди.

— Слушаю.

Главный одобрительно хмыкнул. Видимо, ему нравилось, когда собеседник не тратил время на глупости.

— Меня зовут Хорхе. Фамилия вам ни к чему. Мы с ребятами тут подумали, что у вашего предприятия не хватает одной важной вещи.

Он выдержал театральную паузу.

— Безопасности.

Я молчал.

— Корса, как вы знаете, город непростой. Порт, рабочие районы, постоянные беженцы, мавры, арабы, чёрные, хорошее это место, для плохих людей… Бывает всякое. Склады горят, грузы пропадают, люди нехорошие шляются. Вам же не хочется, чтобы с вашим заводиком что-то случилось?

— Не хочется, — согласился я.

— Вот и правильно. Мы тут давно работаем. Знаем всех, нас все знают. Можем обеспечить спокойствие. За небольшую плату, само собой.

— Сколько?

Хорхе и не ожидал, что всё пойдёт так быстро. Он переглянулся с тем, что жевал жвачку, и повернулся обратно ко мне.

— Десять процентов от выручки. На этой неделе. Дальше обсудим.

Десять процентов. На этой неделе а дальше обсудим. Ничего нового даже в этом мире. Начинают с малого, потом увеличивают. Раздвигают границы, пока жертва не привыкнет платить. Потом двадцать, потом тридцать. Потом начинают лезть в управление, сажать своих людей, использовать предприятие для отмыва.

Видел, знаю, проходил.

Хавьер за моей спиной чуть сместился. Я почувствовал, как воздух рядом с ним стал холоднее на пару градусов. Он был готов и просто ждал сигнала.

Но я не дал.

— Хорошо, — сказал я.

В кабинете повисла тишина. Даже Хорхе удивился.

— Хорошо? Вот так просто?

— А чего тянуть, — я пожал плечами. — Вы правы, безопасность важна. Десять процентов на этой неделе, я согласен. Куда привезти?

Хорхе потёр подбородок, изучая меня. Он искал подвох, но не находил. Молодой богатый мальчик испугался и согласился, что тут непонятного? Всё по сценарию.

— Завтра вечером. — Хорхе достал из кармана мятую визитку и положил на стол Даниэля. — Здесь адрес. Приезжай к семи с наличкой.

— Понял.

Хорхе поднялся и одернул рубашку. Проходя мимо меня, он остановился и похлопал по щеке. Ладонь у него была тяжёлая, влажная и пахла табаком.

— Умный мальчик, — он улыбнулся, показав золотой зуб. — С умными приятно работать.

Я выдержал его взгляд и промолчал. Не потому что нечего было сказать, а потому что рано. Всему своё время.

Четвёрка вышла из кабинета. Маг у окна задержался дольше остальных, ещё раз посмотрел на Хавьера и двинулся следом.

Шаги медленно затихли.

Даниэль начал первым. Лицо красное от возмущения, кулаки сжаты.

— Сеньор, вы серьёзно? — он прикрыл дверь и понизил голос, хотя это было лишним. — Вы правда собираетесь им платить? Может обратимся в полицию, это же вымогательство.

Хавьер стоял у окна и смотрел, как четвёрка садится в потрепанный фургон на парковке. Не оборачиваясь, добавил:

— Десять процентов сегодня. Через месяц будет двадцать. Через два они начнут указывать, кого нанимать и кого увольнять. Я видел такое не раз.

Я поднял руку и оба замолчали.

— Даниэль, полиция не поможет. Посмотри, как они себя вели. Пришли средь бела дня, не прячась, охранник пропустил без вопросов. Они чувствуют себя хозяевами. Так бывает, когда тебя никто не трогает, когда знаешь, что можно. В том числе и от полиции.

Даниэль сжал челюсть, но спорить не стал. Он местный и сам всё прекрасно понимал.

— Хавьер, их маг?

— Слабый, — Хавьер наконец обернулся. — Класс F, может E. Один на один проблемой не будет. Но пока вы рядом, я не мог рисковать. Одно неудачное движение в замкнутом пространстве и нас бы накрыло обоих.

— Я понял.

Взял со стола визитку и убрал в карман.

— Даниэль, мне нужна информация. Кто эти люди, где обитают, чем занимаются, кто за ними стоит. Ты в Корсе вырос, у тебя есть знакомые. Поспрашивай аккуратно и без лишнего шума. К вечеру мне нужна полная картина. Справишся?

— Сделаю, — кивнул Даниэль. Ему явно стало легче от того, что хоть какое-то действие предпринимается. Он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Мы остались вдвоём с Хавьером.

Тот подошёл ближе.

— Сеньор, я понимаю ваши соображения насчет полиции. Но есть другой выход. Если сообщить семье дэ Фуэго, они вышлют группу. Охрану, юристов, силовиков. Это решит проблему за сутки.

— Попробуй, — я сел в кресло Даниэля и откинулся на спинку. — Позвони Катрин, объясни ситуацию. Послушаем, что скажут.

Хавьер кивнул и вышел в коридор. Через стеклянную стену с опущенными жалюзи я видел его силуэт. Он ходил взад-вперёд, прижимая телефон к уху. Говорил минуты три, в конце остановился и долго слушал. Потом убрал телефон и какое-то время стоял неподвижно, глядя на цех внизу.

Когда вернулся, лицо у него было непроницаемым. Он сел на стул напротив меня и положил телефон на стол. Через несколько секунд экран мигнул входящим сообщением. Хавьер прочитал и убрал телефон в карман.

— Помощи не будет? — улыбнулся я.

Без иронии не получилось, но Хавьер не обиделся. Он ответил коротко:

— Нет.

— Ничего, старина. Прорвёмся.

Хавьер посмотрел на меня. В его взгляде я прочитал смесь удивления и чего-то похожего на уважение. Или, по крайней мере, интерес. Человек, которому только что отказали в помощи, не паникует и не злится. Видимо, это не вписывалось в его модель поведения молодых корпоратов. Или того, что он знал обо мне.

А мне было не до эмоций.

Картина складывалась окончательно. Бандиты появились ровно тогда, когда завод начал вставать на ноги. Не раньше, не позже. При Габино никого не было, потому что Габино сам решал такие вопросы. А когда я уволил его, то через неделю приходят вымогатели. Совпадение? Не думаю.

За этим стоит кто-то из семьи. После звонка Хавьера сомнений не осталось. Катрин отказала в помощи, значит кто-то сверху не дал этого сделать. Не в смысле защищать, а в смысле не мешать тем, кто его прессует. Пусть мальчик понервничает, пусть побегает, глядишь поумнеет.

А кому мог пожаловаться Габино? Только бывшему владельцу завода, дяде Эмануэлю. Больше некому.

Дядя, который выжимал этот завод до моего появления. Которому я перешёл дорогу, сам того не зная. Но действовал он не напрямую, нет, руками Габино. Местный, у него связи, он знает нужных людей. Классическая схема: один заказывает, другой организует, третий исполняет. И все с чистыми руками.