Нас ждали. За длинным столом сидели десять человек. Многие не поднимали взгляда от столешницы, как не поднимал его когда‑то Марко. Армия выжала из этих людей всё, что могла, и выплюнула, а гражданская жизнь приняла неохотно.

Как только я вошел, из за стола поднялся только один человек.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с седым ёжиком и лицом, будто вырубленным из мрамора. Выправка выдавала кадрового военного даже в потертой клетчатой. Он смотрел на меня спокойно и уверенно.

– Захар, – он протянул руку. Ладонь оказалась сухой и жёсткой. – Мне передали, у вас есть к нам предложение. Слушаю.

Что‑то в его акценте знакомо кольнуло. Твёрдые согласные, рубленые фразы, интонация, от которой пахнуло совсем иными краями. Русский. Надо же. В этом мире, среди сеньоров и донов, передо мной стоял офицер с родным выговором. Я был приятно удивлен.

– Позвольте вопрос, – я опустился на скамью напротив. – Как вы здесь очутились?

Захар горько усмехнулся.

– Очутился тут, потому что стал неудобен для начальства. – Он отхлебнул из жестяной кружки. – Тридцать лет отдал этой стране. Прошёл две кампании, вытаскивал мальчишек из‑под огня, из тех, кого генералы списывали в расход не глядя. Мог бы служить и дальше, здоровье позволяет. Только оказалось, что для начальства правда оказалась не по духу.

– И что за правда была?

– Простая. – Он опустил кружку на стол. – Я предложил на совете собрать отдельную роту из сынков чиновников и корпоратов, из тех, кто войну видит только по сводкам таблиц и отчетов. Уверен, любая кампания кончилась бы недели за две. Папаши в министерствах живо нашли бы способ договориться, лишь бы наследников домой вернуть целыми.

За столом кто‑то хмыкнул. Захар пожал плечами.

– Меня выслушали, поблагодарили за службу и проводили на пенсию. Молодого да послушного на моё место посадили в тот же день.

Мужик мне нравился, чего скрывать. Такие не юлят и не набивают цену, говорят как есть.

– Тогда, думаю, мы сработаемся, – я обвел взглядом стол. – Скажу прямо, мне нужны люди на завод, в охрану. Людей, вашим опытом и навыками. Оклад белый, оформлю всех официально. Это первое.

– А есть и второе, – произнес Захар.

Есть. И здесь я буду с вами предельно честен. – Врать таким людям бессмысленно. – В городе сидит человек по кличке Краб.

Продолжать не понадобилось. Имя сработало само. Кто‑то стиснул кружку, кто‑то глухо выругался, ветеран у дальнего края стола сплюнул под ноги. Про Краба здесь знал каждый, и явно не из газетных заметок.

– Вижу, представлять его не надо. Ростовщичество, рэкет, пытки, живой товар. Он годами кормится с этого города. Наверняка у кого‑то из вас соседи носили ему проценты, а у кого‑то знакомая девчонка сгинула в его клубах. С полицией у него все схвачено, заступиться за людей некому.

– А вам он чем навредил? – Захар глядел прямо в глаза.

– У Краба остались бумаги, – продолжил я. – Долговые расписки, где мой завод записан как залог. Пока они у него, он считает предприятие своим и рано или поздно явится за ним. Ко мне, к людям, что там работают, к моей семье. Полиция, как я говорил, ему друг. Значит, разбираться придётся самим.

– Что конкретно нужно? – сухо спросил Захар.

– Нужно уничтожить эти бумаги, и сделать так, чтобы этот Краб больше не доставлял проблем никому в городе. Живым, если выйдет. Но это уже как сложится.

Захар помолчал, обдумывая. Остальные за столом сидели тихо и ждали слова командира.

– Полиция вмешается?

– Если будем действовать тихо, то не вмешается.

– А если появятся трупы?

– Если без них не обойтись, пусть будут. – Я выдержал его взгляд. – Они это заслужили, Захар. Совесть моя по такому поводу спит крепко. Но я не мясник и лишней крови не ищу. Мне нужны бумаги и чистый город, а не гора мертвецов.

Захар взвесил услышанное, и по глазам стало ясно, что весы качнулись в мою сторону. Он вопросительно посмотрел на своих ребят. Кто‑то кивнул, кто‑то остался неподвижен.

– Экипировка, патроны, всё обеспечу, – добавил я. – Мой человек, привезет стволы и поможет подготовиться.

За столом стало тихо, только вентилятор гонял горячий воздух.

Захар протянул руку второй раз.

– По рукам, господин дэ Фуэго. Мы согласны охранять ваши заводы. А Краба… давно пора кому‑то вынести эту падаль на свалку.

Рукопожатие закрепило сделку. Мария оформила документы и все поставили свои подписи.

Из «Дома ветерана» мы выехали в три часа дня.

Мария устроилась рядом на заднем сиденье и разбирала стопку заполненных анкет. Салон за время стоянки успел раскалиться, кондиционер первые минуты гнал тёплый воздух и только к выезду на прибрежное шоссе начал выдавать прохладу.

Телефон ожил, когда слева блеснуло море. На экране высветилось имя Карлы.

– Слушаю.

– Виктор! – в трубке звенело столько радости, что Мария покосилась на аппарат. – Поздравь меня, я свободна!

– Поздравляю. А подробнее?

– Помолвке конец. Официально, с бумагами и подписями, – она легко рассмеялась. – Так что готовься, вечером я прилетаю, и мы это отмечаем. Сегодня же.

– А меня спросить?

– Возражения не принимаются, – в голосе заиграла смешинка. – Заодно дарю тебе право выбрать место. Удиви меня, Виктор.

– Постараюсь. – вздохнул я.

– Вот и договорились. Буду к ужину, жди!

В трубке пошли короткие гудки. Я убрал телефон в карман и какое‑то время разглядывал бегущую вдоль дороги ограду набережной.

Праздновать разрыв помолвки, да ещё лететь ради этого через полстраны. Повод шит белыми нитками, и скрыть этот шов Карла не особо стараясь. Настоящая причина сидела сейчас в машине и смотрела на море. Что же, пусть будет праздник. Отказывать не хотелось, да и незачем.

– Хорошие новости, сеньор? – не выдержала Мария.

– Как посмотреть, – я вернулся к делам. – Вечером у нас гостья. Предупреди Эстеллу, чтобы на ужин меня не ждала, я поеду в город.

Карла сдержала слово и прилетела к ужину.

Солнце ещё висело над водой, когда у ворот виллы остановился уже знакомый седан. Первыми из него выбрались двое охранников, крепкие, в одинаковых темных костюмах, и лишь после них показалась Карла. Лёгкое платье, распущенные волосы и улыбка во всё лицо, словно с плеч у неё сняли мешок цемента.

– Мне привычнее видеть тебя в этой рубашке и шортах, чем в костюме, – вместо приветствия объявила она, подставляя щёку. – Ну, я готова удивляться!

– Не сомневаюсь, – в тон отозвался я.

Хавьера рядом не было. Ещё днём я отправил его в дом ветеранов, помогать с обмундированием для новых работников. Ветераны народ привычный к форме, но размеры, обувь и снаряжение сами себя не подберут, а лучше бывшего военного с этим никто не справится. Дёргать его обратно ради сопровождения я не стал.

– Поедем на твоей, – решил я, оглядев седан. – Мою сегодня гонять не будем.

Карла не возражала. Водитель распахнул перед ней дверцу, второй охранник занял место впереди, и мы устроились сзади вдвоём. В салоне пахло её духами, лёгкими, с небольшой горчинкой.

Я назвал адрес и машина покатила вниз по серпантину. Город готовился к вечеру, зажигались первые вывески, у тратторий выставляли на улицу столики.

– Куда ты меня везёшь? – Карла повернулась ко мне. – Только не говори, что в какой‑нибудь пафосный ресторан с лебедями из салфеток, – она тут же почесала подбородок и добавила, – тут вообще, такие есть?

– Обижаешь. Есть один ресторанчик на краю города, у самой воды. Туда не заглядывают репортеры, и никто нас не потревожит. Местный повар готовит ризотто и лазанью по своему фирменному рецепту. Правда, на пять звёзд обстановка не тянет, скатерти простые, посуда со сколами.

– Сколы переживу, – Карла загадочно улыбнулась и посмотрела на меня из‑под ресниц. – Главное ведь компания. Верно?

– Верно, – согласился я.

Марселю доложили ближе к вечеру.