Тишину нарушила мать.

– Кстати, а что с Джозефом? Приехал раньше вас, матери двух слов не сказал, поднялся к себе и хлопнул дверью. Вы поругались? Что‑то стряслось на форуме?

– Я не хочу сейчас о нём говорить, – холодно ответил Тайрон, не отрываясь от тарелки.

По лицу Элеоноры пробежала тень и тут же исчезла. Считывать погоду в этом доме она умела лучше любого барометра.

– Как знаешь, дорогой, – легко согласилась она и сменила курс. – А у меня выдался чудесный день. С утра заглянула к своей швее, ей привезли новые ткани, заказала два платья к осеннему сезону. Потом комитет, утверждали программу благотворительного вечера. Представляете, Мендоса снова предлагала струнный квартет, будто в прошлый раз кто‑то расслышал хоть ноту…

Мать щебетала, Хулио поддакивал в нужных местах, Тайрон ел и изредка кивал. Обычный семейный ужин, если не прислушиваться к паузам.

Я наклонился к сестре.

– Как ты? – вполголоса поинтересовался я.

Бланка подняла на меня глаза и улыбнулась.

– Всё хорошо, правда.

Улыбка вышла искренняя. Я кивнул и не стал дальше расспрашивать. Не только Элеонора умела считывать настроение семьи.

Утро я начал с изучения карты города.

Мысль о новом доме для «Виды» зрела не первую неделю, а вчерашний форум её только усилил. Сеть растёт, железо только увеличивается, и вилла из штаба потихоньку превращается в кладовку. Пора разводить сервера и жизнь по разным адресам.

Фавора для этого подходила лучше всего. Город оплетен высокоскоростными линиями, и скорость в нём заметно выше, чем на Корсе. Жирный плюс, на котором плюсы, собственно, и заканчивались. Я честно верил, что паутина кабелей накрывает пригороды, но ошибся. Тянулась она недалеко, а внутри этой паутины квадратный метр стоил как хороший автомобиль.

Полдня мы с Хавьером мотались по окраинам. Смотрели участки, слушали цены, и с каждой остановкой мое настроение портилось. Заламывали цену везде, даже там, где кроме пустыря и покосившихся заборов не имелось ничего.

Самым дешевым вышел квартал на юго‑западной окраине. На карте он значился промышленным районом, на деле оказался местным гетто. Тут селились мавританцы, африканцы, арабы, целые диаспоры вперемешку с неблагополучными семьями со всей округи. Проблем у квартала хватало, зато его метры продавались за смешные по меркам Фаворы деньги.

Туда мы и решили сделать несколько кругов.

Чем дальше от центра, тем ниже становились дома. У перекрёстка дымили жаровни, тянуло углём и незнакомыми специями, между машинами сновали мальчишки с лотками.

– Уверены, что нам именно сюда? – уточнил Хавьер, сбрасывая скорость.

– Не всё так страшно, как выглядит.

– Днём, – ровно отозвался он.

– Мне здесь не жить, – я разглядывал улицу через стекло. – Здесь встанет хорошо защищенный объект с бездушными серверами. Прикинь сам, охрана обойдётся дешевле, чем выкуп приличного участка. Промежуточный пункт, не более.

Хавьер кивнул и спорить не стал.

Тянуть собственную магистраль дорого, именно сейчас, когда каждый песо расписан на три шага вперёд. В Корсе, в районе корпоратов, инфраструктура хороша, но квадраты там дорогие, расширяться некуда, а стойки серверов уже занимали половину виллы. Скорости на месте хватает, спору нет, только магистраль разогнала бы обмен до предела возможного. Вдобавок Рафаэль и так стонет через день: городская администрация косится на нас, как на пиявку, присосавшуюся к сетям Корсы. Рано или поздно эти косые взгляды перерастут в кругленький счёт.

Значит, берём здесь.

Мы покружили по кварталу. Первой находкой стал остов промзоны: когда‑то тут работал небольшой завод, теперь корпус зиял дырами, а стены от фундамента до крыши покрывало граффити. Внутри по цехам гулял сквозняк. Зато бетонный скелет стоял уверенно, и площади хватало с запасом.

Для порядка осмотрели ещё пару адресов. Бывшая школа не годилась, тесные комнаты классов и несущие стены, которые не снести без риска сложить всё здание. Заброшенная столовая подкупала расположением, но оказалась попросту мала. Выбор напрашивался сам, берём завод.

Оставалось выяснить, чьё это добро. Районная администрация, располагалась в двухэтажном здании с облупленным гербом над входом. В кабинете лениво гонял теплый воздух вентилятор, клерк выслушал вопрос без всякого интереса, полистал внутренний журнал и выписал на клочке бумаги имя владельца и телефонный номер.

Я набрал его из машины, выждал десяток гудков и попробовал снова уже по дороге в аэропорт. С тем же успехом можно было звонить в сам заброшенный завод.

Ничего страшного. Подключу Марию, пусть пороет и найдёт действующие контакты.

Вечерним рейсом я улетел домой, на Корсу.

Утро на вилле вернуло привычный распорядок дел. Я доедал завтрак на свежем воздухе, после легкой тренировки. Город только просыпался, медленно раскачиваясь перед дневной работой. У перил со стаканом воды скучал Хавьер.

Мария появилась с бумагами и быстро забралась на шезлонг.

– Всё идёт хорошо, сеньор, – она разложила листы передо мной. – Даже лучше, чем мы рассчитывали. Аугусто в панике, мечется по банкам, пытается взять кредит, чтобы покрыть расходы, задержки и неустойки. В том числе наши. Вот только кредитная линия у него короткая, как у какого‑нибудь разнорабочего.

Занятно. Солидное предприятие, полвека истории, а банки дают хозяину в долг, как какому‑то продавцу. Значит, репутация Мерино в финансовых кругах упала задолго до нашего знакомства, и дешёвый текстолит в моих платах был не случайностью, а итогом.

– Этим не кончилось, – Мария перевернула лист. – На заводе бунт. Зарплаты у людей и без того ни к чёрту, а тут простой, который грозит затянуться на пару недель. Для рабочих это означает, что порция еды уменьшится вдвое. Они пока не знают, что денег у хозяина нет и сидеть им такими темпами до осени.

Картина складывалась любопытная. Кредиторы душили старика со всех сторон, он вяз в проблемах, как муха в варенье, и каждое трепыхание только ухудшало положение.

– Помучаем его ещё немного, – решил я. – Что у него с новой поставкой сырья?

– Пришла, – отчиталась Мария. – Но денег ему в банке не дали. Вероятнее всего, их одолжили серые друзья.

Вот и славно. Долг перед банком можно реструктурировать, растянуть или обжаловать. С теневыми ростовщиками эти фокусы не проходят, у них свои проценты и свои коллекторы.

Я с усмешкой глянул на своего подчинённого.

– Хавьер?

– Сжечь? – деловито уточнил он, прочитав мой взгляд.

– Дотла, – кивнул я.

Он козырнул, поставил стакан на перила и удалился, ни о чём больше не спрашивая. Люблю военных. Гражданский на его месте принялся расспрашивать детали.

Совесть моя молчала. Мерино экономил на материалах и едва не похоронил Вифон в первый месяц продаж, вместе с моей репутацией, которую я собирал по крупицам. За такое в моём прежнем мире шла суровая кара, здешние нравы куда мягче. Пусть скажет спасибо, что счёт ему выставляют сырьем, а не чем‑то дороже.

Разобравшись с текучкой, я засел за дело, которое откладывал с самого форума.

Рекламному кабинету требовалась инструкция. Подробная, понятная любому пользователю. Обещание, данное журналистам, следовало держать.

Мы с Матео развернули в рабочей комнате целую студию. Я вёл запись и голосом за кадром разбирал каждый шаг: вход в кабинет, выбор аудитории, назначение бюджета, запуск. Первый дубль запорол сам, споткнувшись на слове «таргетирование». Второй испортил Матео, чихнув в микрофон. Но постепенно мы приноровились, и дальше запись пошла ровно.

Наконец, инструкция была готова, а мы с парнями приступили к финальным тестам. Алгоритмы работали идеально, деньги уходили куда положено, а все отчёты сходились.

Кнопку можно нажимать хоть сейчас.