Затем Данте откидывается на спинку стула и переплетает пальцы, его взгляд устремлён на меня с такой силой, что у меня мурашки бегут по коже.

— Беременность подтверждена? — Его голос мягок. Разговорный. Это страшнее, чем если бы он кричал.

— Я... — я с трудом сглатываю. — Я не знаю. Она сказала мне, что беременна, но я не видел доказательств. Я не видел ни одного теста. Я просто поверил ей на слово.

— Я понял. — Данте берет свой телефон и набирает номер, не отрывая взгляда от моего лица. — Джулия. В мой кабинет. Сейчас же.

Он вешает трубку, не дожидаясь ответа, и воцаряется удушающая тишина.

— Сэр... — начинаю я, но Данте поднимает руку.

— Ты заговоришь, когда я скажу тебе говорить. — Слова звучат тихо, но каждое из них звучит тяжело. — Прямо сейчас ты будешь сидеть здесь и ждать, когда придёт моя дочь. И тогда мы точно определим, сколько из того, что ты мне рассказал, — правда, а сколько — отчаянная попытка спасти свою собственную жизнь.

Я закрываю рот и киваю, мои руки сжимаются в кулаки на бёдрах. Ромео ёрзает рядом со мной, и я чувствую исходящее от него напряжение.

Мы ждём. Проходит пять минут. Потом десять. Потом пятнадцать.

Наконец раздаётся стук в дверь, и тишину разрывает голос Данте.

— Входи.

Дверь открывается, и в комнату входит Джулия.

На ней шорты и длинная футболка, которая почти их закрывает. Глаза опухли, ноги босые, волосы распущены. Она выглядит так красиво, что даже сейчас, несмотря на всю эту ложь и на то, как сильно я её ненавижу, при виде неё меня словно пронзает электрический разряд. Я не знаю, чего мне хочется: обнять её, ударить, трахнуть или сделать что-то из этого.

Она смотрит на меня, и я вижу, как на её лице мелькает паника, когда она понимает, что я здесь. Затем она переводит взгляд на отца, и паника сменяется смирением.

— Садись. — Данте указывает на стул рядом со мной, и Джулия на дрожащих ногах подходит к нему. Она садится, сложив руки на коленях и уставившись в пол.

— Посмотри на меня. — Голос Данте звучит мягко, но я слышу, как он зол. Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в его спокойствие, и она тоже это понимает.

Джулия поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с отцом, и я вижу, что она пытается взять себя в руки, войти в роль послушной дочери, которая делает то, чего от неё ждут. Но для этого уже слишком поздно.

— Лука рассказал мне интересную историю, — говорит Данте всё тем же непринуждённым тоном. — О женщине по имени Валентина и клубе на Манхэттене. Об обмане и лжи. Не хочешь рассказать мне свою версию?

Джулия сглатывает, и я вижу, как напрягается её горло.

— Это правда. — Её голос едва громче шёпота. — Всё это правда. Я создала Валентину. Я ходила в клуб. Я… встречалась с Лукой, но он не знал. Я замаскировалась. И я беременна.

Признание повисает в воздухе, и я смотрю на Данте, пытаясь понять, как он отреагирует. Но он никак не реагирует. Он просто сидит, совершенно неподвижный, и эта неподвижность пугает больше, чем любая ярость.

— Ты создала себе фальшивую личность, — медленно произносит Данте, — чтобы соблазнить одного из моих солдат. Ты солгала ему. Ты солгала мне. Ты солгала своему брату. Ты забеременела, будучи помолвленной с другим мужчиной. И ты думала... о чём? Что это как-то сыграет тебе на руку?

— Я не думала... — голос Джулии срывается. — Я не думала, что забеременею. Я не думала, что он узнает. Я не думала...

— Нет. Ты не думала. — Теперь голос Данте звучит резче, ярость, наконец, прорвалась сквозь контроль. — Ты действовала эгоистично и безрассудно, не думая о последствиях. Не думая о том, что это может сделать с Лукой. Не думая о том, что это может сделать с нашей семьёй. Я ожидал, что ты наведёшь порядок в том хаосе, который устроил твой брат, а вместо этого ты только усугубила ситуацию.

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

— Прости меня...

— «Прости» ничего не исправит. — Данте встаёт, и мы с Джулией вздрагиваем. — «Прости» не избавит от обмана. «Прости» не избавит тебя от беременности. «Прости» не исправит тот катастрофический беспорядок, который ты устроила.

Он обходит стол, и я напрягаюсь, готовясь к насилию. Но он не подходит ко мне. Он подходит к Джулии, встаёт перед её креслом и смотрит на неё сверху вниз.

— Это правда? — Сухо спрашивает он. — Ты беременна?

— Да. — Джулия говорит тихо, срывающимся голосом. — Кажется, да. Я опоздала, меня тошнило, и я сделала тест…

— Кажется, да, — резко произносит Данте. — Ты разрушила множество жизней из-за того, что, по-твоему, тебе кажется?

— Прости меня…

— Хватит извиняться. — Он отворачивается от неё и возвращается к столу, снова берясь за телефон. — Доктор Мердок. Немедленно приезжайте в поместье. Да, сейчас. Мне всё равно, сколько сейчас времени. Возьмите с собой тест на беременность. Мне нужно кое-что подтвердить.

Он кладёт трубку и смотрит на Джулию с непроницаемым выражением лица.

— Ты сделаешь тест. Сегодня вечером под присмотром доктора Мердока. И если результат будет положительным, если ты действительно беременна, мы обсудим, что делать дальше. Но пока у меня не будет подтверждения, пока я не буду уверен, что это не очередная манипуляция, очередная ложь... — он останавливается, стиснув зубы. — Ты подождёшь здесь. Все вы. До прихода доктора Мердока.

Повисает удушающая тишина. Джулия тихо плачет, прижав руки к животу. Ромео мрачно смотрит в стену. А я сижу и пытаюсь осознать, что в течение следующего часа всё моё будущее будет зависеть от результатов этого теста.

Если результат положительный, всё меняется. Свадьба с Алессандро отменяется. Мы с Джулией будем вынуждены быть вместе, связанные ребёнком, которого ни один из нас не планировал. Планы семьи Маркези будут разрушены. И я проведу остаток жизни, пытаясь вернуть доверие, которое подорвал.

Если результат отрицательный, если она на самом деле не беременна, значит, всё было напрасно. Вся эта ложь, весь этот обман, все эти разрушения, и мне просто придётся... даже не знаю, что делать. Я не буду связан с Джулией, и это уже облегчение. Но это не исправит всего остального, что разрушено.

Данте снова садится за стол и возвращается к компьютеру, не говоря ни слова. Нам нельзя уходить, но сейчас мы не стоим его внимания. Мы — просто проблемы, которые нужно решить.

Я смотрю на Джулию: она смотрит на свои руки, по её лицу текут слёзы.

Мы молча сидим и ждём доктора Мердока.

ДЖУЛИЯ

Доктор Мердок приезжает через сорок минут. Он был семейным врачом Сирес столько, сколько я себя помню. Это спокойный мужчина лет шестидесяти с добрыми глазами и умелыми руками, который лечил всё — от сломанной в детстве руки Ромео до огнестрельных ран, которые иногда появлялись посреди ночи. Он видел семью в самые тяжёлые времена, когда она была наиболее уязвима, и ни разу не обманул её доверия.

Сегодня он смотрит на меня с чем-то похожим на жалость.

Мой отец не тратит время на любезности.

— Доктор Мердок. Спасибо, что пришли так быстро. Моей дочери нужно сделать тест на беременность. При необходимости — несколько тестов. Мне нужно стопроцентное подтверждение.

Доктор кивает с профессионально нейтральным выражением лица, хотя наверняка чувствует напряжение, витающее в кабинете.

— Конечно. Мисс Сирес, пройдёмте со мной.

Я стою на ногах, которые, кажется, вот-вот подогнутся, а руки так сильно дрожат, что мне приходится сцепить их, чтобы это скрыть. Лука не смотрит на меня, когда я прохожу мимо его стула. Ромео смотрит в стену с каменным выражением лица. А мой отец смотрит на меня глазами, в которых нет ни тепла, ни прощения. Я и не ждала, что он меня простит, но от этого у меня всё равно сводит желудок.

Я иду за доктором Мердоком по коридору. В ванной холодно. Доктор Мердок ставит сумку на стол и достаёт три разных теста на беременность, каждый в стерильной упаковке.