— Пожалуйста, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу и раздвигая ноги. — Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Я протягиваю руку, чтобы снять с неё кружевной бюстгальтер, но она качает головой.

— Пока нет, — шепчет она. — Просто… прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Чёрт. Когда она так просит, я тоже не могу больше ждать. Я наклоняюсь и покрываю быстрыми поцелуями её губы, челюсть и шею, одновременно лаская её грудь. Сжимая её в руках и чувствуя, как учащается её дыхание, я наклоняю голову и облизываю один сосок через кружево, дразню его языком, пока он не твердеет. В награду я слышу долгий стон, который заканчивается всхлипом, и она шире раздвигает ноги, выгибаясь подо мной.

Я чувствую её нетерпение... Я испытываю то же самое. Но заставляю себя не торопиться, растягивать удовольствие. Скорее всего, после сегодняшнего вечера я больше никогда её не увижу. Я не хочу торопиться, даже если моё тело жаждет этого. Я так возбуждён, что мне больно, мой член пульсирует, пока я ласкаю её второй сосок, покусывая и посасывая его через кружево, а затем спускаюсь ниже, пока мои губы не оказываются чуть ниже её пупка.

Моя рука скользит между её бёдер, сдвигая трусики в сторону... они насквозь мокрые.

Одного ощущения влажных кружев на кончиках пальцев почти достаточно, чтобы я кончил прямо на месте. Мой член опасно пульсирует, и я медленно втягиваю воздух, опуская руку и крепко сжимая его у основания. Затем я просовываю пальцы в её трусики, оттягиваю их в сторону, раздвигаю её складочки... и провожу языком по её клитору.

Её реакция ошеломляет. Она выгибается, хватается пальцами за простыни, её рот приоткрывается, из груди вырывается хриплый вздох.

— О боже! — Вскрикивает она, и на мгновение мне кажется, что я слышу голос Джулии.

Меня охватывает чувство вины. Я не должен представлять себе другую женщину. Я пришёл сюда, чтобы выбросить Джулию из головы, и это несправедливо по отношению к Валентине. Она не секс-работница, которую я нанял, чтобы воплотить свои желания. Она пришла сюда за собственным опытом, а я лишаю её этого. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на вкусе Валентины, на запахе её возбуждения, на том, как я возбуждаюсь от ощущения её мягкой, влажной киски под языком.

Она такая чертовски вкусная, слаще всего, что я пробовал раньше. Я снова дразню её клитор языком, давая ей немного того, что она дала мне, и это сводит её с ума. Она извивается подо мной так, что мне приходится просунуть руку ей под ногу и прижать её к себе, положив руку на живот. Я раздвигаю её набухшие, влажные складочки языком, лаская клитор.

Ей не понадобится много времени, чтобы кончить. Мне даже не придётся ласкать её пальцами, я и так это вижу. Её клитор набух под моим языком, он слегка пульсирует, пока я ласкаю его языком и губами, и её бёдра начинают дрожать, когда она снова стонет.

— Я… Кажется, я... — она задыхается, и я чувствую, как всё её тело напрягается, ощущаю её влагу на своём языке и подбородке, пока я ласкаю её, доводя до кульминации, которая охватывает всё её тело. Она дрожит, словно вот-вот рассыплется на части, стонет и извивается, пока её не накрывает оргазм, и наконец обессиленно падает на кровать, тяжело дыша.

— Я... — она открывает глаза под маской, и я поднимаюсь на колени, испытывая чувство глубокого удовлетворения. Мой член всё ещё твёрдый как камень, он истекает смазкой, и я соскальзываю с кровати, стягиваю рубашку и иду за презервативом, который лежит в ящике тумбочки.

Я достаю один, спускаю брюки и боксеры на пол и, обернувшись, вижу, что она полусидит на кровати и смотрит на меня так, будто никогда раньше не видела обнажённого мужчину.

Даже несмотря на маску, шок и неприкрытое вожделение на её лице могли бы вознести на вершину блаженства любого мужчину. Она смотрит на меня так, будто не может поверить, что я собираюсь лечь с ней в постель.

Я отрываю край презерватива, собираясь натянуть его на свой член и присоединиться к ней, но внезапно она вскакивает, натягивает на себя трусики и выскакивает из постели.

Перемена настолько внезапна, что я замираю на месте, не успев дотянуться до члена.

— Я… — Она хватает свою одежду и пятится от меня, словно я могу её укусить, стуча каблуками по полу. — Я не могу…

Я всё ещё не понимаю, что происходит.

— Валентина…

Она натягивает юбку, набрасывает блузку, как попало, и всё это время пятится к двери.

— Я не могу этого сделать. Прости. Мне так жаль... — Её взгляд опускается на мою напряженную длину, такую твёрдую, что она почти касается моего живота, а затем возвращается к моему лицу. — Чёрт, мне так жаль. Я должна идти… Я не могу...

Она распахивает дверь, захлопывая её за собой, а я остаюсь стоять там, возбуждённый, как никогда в жизни... и совершенно один.

Я несколько долгих мгновений смотрю на дверь, как будто она вот-вот вернётся, но, когда этого не происходит, опускаюсь на край кровати, и бесполезный презерватив выпадает у меня из рук на пол.

Я всё ещё чертовски возбуждён. Я смотрю на свой член, как будто он может сдуться, но моя эрекция, похоже, не осознает, что она, скорее всего, не вернётся. В общем, я не выйду из этой комнаты, пока не кончу. Я, чёрт возьми, ничего не могу с собой поделать, пока не кончу, она меня слишком завела.

Сцепив зубы, я достаю из тумбочки бутылочку со смазкой, выдавливаю немного на ладонь и намазываю член. Это не то, чего я хочу, но, боже, сейчас мне всё кажется раем. Я всё ещё чувствую её вкус на своих губах, на языке, и закрываю глаза, представляя, как она снова прижимается ко мне, пока я жёстко и быстро дрочу. Я представляю, как бы всё было, если бы она не ушла: её идеальная киска прижималась бы к моему члену, её ноги обвивали бы мои бёдра, я бы погружался в неё, ощущая её жар и тесноту...

Блядь. Я двигаю рукой быстрее, не хочу затягивать, и просто хочу кончить. И это не занимает много времени... Я представляю, как её рот приоткрывается, как её грудь прижимается к моей груди, когда она выгибается мне навстречу, встречая каждый мой толчок, сжимается вокруг меня и бурно кончает на мой член.

Я едва успеваю схватить салфетки. Чувствую, как первая горячая струя поднимается по моему члену, ощущаю это обжигающее наслаждение, когда моя спина выгибается и...

В голове всплывает образ Джулии: её голова запрокинута на подушки, я сжимаю её бёдра, жёстко вхожу в неё, заявляя права на её девственную киску, наполняя её своей спермой.

— О, боже! — Громко стону я сквозь стиснутые зубы. Этот образ усиливает мой оргазм, и струя за струёй сперма заливает ком салфеток в моей ладони. Кажется, это никогда не закончится, оргазм разрывает меня на части, мой член пульсирует снова и снова, я кончаю так сильно, что сперма стекает по руке, а я продолжаю кончать.

— Блядь. — Я тяжело дышу, делаю ещё один толчок и содрогаюсь. Выбрасываю всё в мусорное ведро и падаю на кровать, всё ещё пытаясь отдышаться. Как только удовольствие начинает отступать, его место занимает чувство вины. Я смотрю в потолок, чувствуя себя последним мерзавцем.

Я приехал сюда, чтобы забыть Джулию, перезагрузиться и найти кого-то, кто помог бы мне расставить приоритеты. Но вместо этого я нашёл ту, кто заставил меня думать о ней ещё больше. Ту, кто сбежал, прежде чем я успел понять почему. А потом я довёл себя до исступления, думая о той единственной девушке, которую я должен защищать, а не фантазировать о ней.

Младшей сестре Ромео. Дочери Данте. Девушке, которая вот-вот обручится с другим. Девушке, которую я никогда не смогу заполучить.

Я встаю, одеваюсь и пытаюсь взять себя в руки. Но я чувствую, как чувство вины проникает в меня, тяжёлое и неотвратимое. Это должно было помочь. Это должно было всё исправить.

Но я не уверен, что не сделал только хуже. Мне нужно было выплеснуть это из себя, но вместо этого я чувствую, что моё влечение к Джулии Сирес ещё сильнее, чем раньше.

ДЖУЛИЯ

Я возвращаюсь в квартиру Лизи, руки всё ещё дрожат, когда я вхожу через служебный вход. В гостевой комнате всё так же, как я её оставила: постель застелена, на стуле лежит моя дорожная сумка. Сначала я снимаю парик, потом маску, потом платье и складываю всё это в кучу на полу, как улики с места преступления. Я сажусь на край кровати в одном нижнем белье, всё ещё не оправившись от пережитого, и тут меня снова накрывает.