Он достаёт телефон и показывает мне стильный чёрный сайт с минимумом информации. Я смотрю на экран.

— Насколько это эксклюзивное место?

— Только для владельцев чёрных карт. Процесс проверки кандидатов самый тщательный из всего, что ты когда-либо видел. Они проводят такую проверку биографических данных, что ФБР позавидовало бы. Они проверяют твои доходы, связи, способность держать язык за зубами. Девяносто девять процентов отсеиваются из-за финансовых барьеров.

— А что насчёт оставшегося процента?

— Такие, как мы. Богатые, влиятельные парни, которые хотят развлекаться без обязательств и любят красивых женщин. — Он убирает телефон в карман. — Это чертовски дорого. Но если у тебя есть возможность, оно того стоит.

Я должен был отказаться. Я должен был сказать ему, что со мной всё в порядке, что мне это не нужно, и я сам справлюсь. Но сегодняшний день доказал, что всё это неправда. И если я не сделаю что-то в ближайшее время, то совершу поступок, который уже не смогу исправить.

Рико ухмыляется.

— Я могу замолвить за тебя словечко, если хочешь. Представлю тебя.

Я думаю о Джулии и предстоящей свадьбе, и о предупреждении Ромео. Я думаю о жестоких фантазиях, которые не дают мне покоя, о том, как я сломал Карло нос и не почувствовал ничего, кроме удовлетворения. Мне кажется, что я тону, и это, возможно, единственный спасательный круг, который я вижу.

— Давай, — слышу я свой голос.

Рико ухмыляется.

— Да, чёрт возьми, брат. Ты проведёшь время так, как никогда в жизни не проводил.

Процесс проверки оказался именно таким, как и говорил Рико. Они изучили всё: мои доходы, связи, ассоциации. Но через неделю, после того как я подписал документы и заплатил баснословную сумму, мне доставили чёрную карту. Она гладкая и тяжёлая, на обратной стороне только номер телефона. Ни названия, ни логотипа, ничего, что могло бы подсказать, для чего она нужна.

Я долго смотрю на неё, держа в руке.

Это безумие. Мне никогда не было нужно ничего подобного. Я всегда контролировал свои желания, всегда стремился к простоте и чистоте. Секс был для меня просто ещё одной физической потребностью, которую легко удовлетворить и быстро забыть.

Но я отчаянно хочу выбросить Джулию из головы и почувствовать что-то помимо этого постоянного желания, которое пожирает меня изнутри. Мне нужно доказать себе, что я могу хотеть кого-то другого, и эта одержимость не вечна.

Я говорю себе, что найду кого-то, кто совсем на неё не похож. Кого-то светловолосую вместо темноволосой, худую и невысокую вместо высокой и фигуристой. Кого-то, кто поможет мне перезагрузиться и напомнит, что в мире есть и другие женщины.

Это просто секс, чтобы получить разрядку, в которой я так отчаянно нуждаюсь, и вернуть свою жизнь в более-менее нормальное русло. По крайней мере, я могу притворяться, что всё в порядке, несколько часов, чтобы снова обрести способность трезво мыслить и напомнить себе, что разрушить свою жизнь ради женщины, которую я никогда не смогу заполучить, — это самая безумная глупость, на которую я способен.

Это единственный реальный вариант, который у меня остался.

ДЖУЛИЯ

На следующее утро отец вызывает меня к себе в кабинет, и ещё до того, как он начинает говорить, я понимаю, что моё время вышло.

Он сидит за своим столом, за которым последние девятнадцать лет принимал все важные решения, касающиеся моей жизни. Он решил, что я пойду в школу-интернат, выбрал, какие предметы я буду изучать, какие языки учить, какой версией себя мне позволено стать.

Теперь он решает, за кого я выйду замуж.

— Садись, Джулия.

Я сажусь, сложив руки на коленях, как послушная дочь, которой меня воспитали.

— Я долго размышлял над этим, — начинает он, и у меня учащается сердцебиение. — Алессандро, Марко и Энцо выразили свою заинтересованность. Все они — достойные кандидаты: хорошие семьи, прочные связи, такие союзы, которые будут приносить пользу нашим потомкам. Я приму окончательное решение в течение месяца. Я хочу дать тебе время подготовиться, понять, чего ожидать. О помолвке объявят вскоре после этого, и мы спланируем свадьбу через полгода.

Шесть месяцев. Комната слегка покачивается, и я хватаюсь за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

— Я понимаю, что всё происходит слишком быстро, — говорит отец, ошибочно приняв моё молчание за согласие, а не за крик, который вот-вот вырвется из моей груди. — Но тебе уже девятнадцать. Пришло время. Твоей матери было восемнадцать, когда мы поженились, и она прекрасно приспособилась к жизни. И ты тоже сможешь.

Приспособиться. Как будто я к этому привыкну, например, как спать на более жёстком матрасе или приспособиться к другому климату.

— У тебя есть какие-то предпочтения? — Спрашивает он, и на мгновение мне кажется, что он действительно предлагает мне выбор. — Из этих трёх?

— Все они... — я подбираю слова, которые не выдадут охватившее меня отчаяние. — Все они очень достойные.

Он улыбается, довольный моей дипломатичностью.

— Так и есть. Любой из них мог бы стать подходящим мужем. Но я склоняюсь к Алессандро. Он проявлял наибольший интерес, и я думаю, что он хорошо вписался бы в нашу семью, не нарушая привычного уклада.

— Я понимаю, — слышу я свой голос и ненавижу себя за то, как спокойно я это произношу. Как разумно.

— Хорошо. — Он встаёт, давая понять, что разговор окончен. — Я приму окончательное решение к концу месяца. А пока продолжай любезно общаться со всеми тремя. Я не хочу создавать ненужную напряжённость перед объявлением.

Я киваю и выхожу из его кабинета. Ноги сами несут меня по коридору, хотя мне кажется, что я тону.

Меньше чем через месяц я буду помолвлена с мужчиной, которого не люблю. Через полгода я выйду замуж. И моя брачная ночь...мой первый раз, будет с мужем, которого я не выбирала, в постели, которая больше похожа на гроб, и я отдам то, что отчаянно хотела сохранить для того, кто действительно был мне дорог.

От этой мысли мне хочется кричать или что-нибудь разбить. Бежать, пока не сгорят лёгкие, пока не откажут ноги и пока я не окажусь где-нибудь, где угодно, там, где меня не найдут.

Но я не кричу. Я не бегу. Я иду в свою комнату с прямой спиной и тихо закрываю за собой дверь, потому что так поступают хорошие дочери.

А потом я сажусь на кровать и смотрю в пустоту, чувствуя, как стены смыкаются вокруг меня.

Я никогда в жизни ничего не контролировала. Все решения за меня принимали другие. Куда я ходила в школу. Что я изучала. Что я носила, что ела. Всё моё существование тщательно контролировалось другими людьми — моим отцом, моими наставниками, чтобы соответствовать ожиданиям мира, частью которого я никогда не хотела быть.

Даже моё тело на самом деле не принадлежит мне. Оно сохранено и оберегаемо для мужа, который будет владеть им так же, как мой отец владеет всем остальным в моей жизни. Я никогда не выбирала ничего важного.

Кроме этого — того единственного, что я могла бы выбрать.

Если бы мне хватило смелости отправиться в то место, о котором мне рассказала Изабель... если бы я взяла это в свои руки, у меня могла бы появиться возможность провести там ночь. А может, и несколько ночей. Что-то, что я буду вспоминать, когда моя жизнь станет такой, какой она всегда должна была быть, — бунтом, который я могу совершить сама.

Следующие три дня я посвящаю поискам. Я использую VPN, который скачала на свой ноутбук, и стараюсь делать всё аккуратно, чтобы никто не заметил. Сайт клуба оформлен в минималистичном стиле, а внизу есть незаметная ссылка: «Запрос на вступление».

Я нажимаю на неё, затем перехожу на вкладку с заявками от женщин, и моё сердце бешено колотится.

Заявка на удивление простая. Имя — я указываю вымышленное. Возраст — по крайней мере, здесь я честна. Краткая анкета о том, что я ищу и что надеюсь найти.

Анонимность, пишу я. Выбор. Одна ночь, когда я не чья-то дочь и не будущая жена. Одна ночь, когда я просто сама по себе.