— Нет такого способа. — Другой капо качает головой. — Склад — это крепость. Даже если бы мы смогли проникнуть внутрь, Алессандро убил бы её раньше, чем мы добрались бы до неё.

— Тогда будем ждать его требований. — Данте начинает собирать карты. — Мы готовимся к переговорам.

— Нет. — Я сам удивляюсь твёрдости своего голоса. — Мы не будем ждать и вести переговоры. Мы заберём её.

— Лука, это самоубийство...

— Мне всё равно. — Я смотрю Данте в глаза. — Хочешь вести переговоры? Ладно. Но я не оставлю её на этом складе ни на секунду дольше, чем необходимо. Так что, пока вы готовите свои предложения и компромиссы, я готовлю операцию по спасению.

— Ты её погубишь. — Его голос резок. — Ты слышал Алессандро. Любая попытка спасти её...

— Всё будет как надо. — Я поворачиваюсь к Ромео. — Мне нужны чертежи этого склада. Оценка безопасности, график смены охраны, всё.

Ромео смотрит на Данте.

Данте долго изучает меня, затем медленно кивает.

— Дай ему то, что ему нужно.

— Сэр, при всем моём уважении... — Капо встрепенулся.

— Дай ему то, что ему нужно, — повторяет Данте. — Лука прав. Мы готовимся к переговорам. Но мы также готовимся к эвакуации. Если требования Алессандро окажутся необоснованными, нам понадобится другой вариант.

Ромео уже звонит по телефону своим знакомым и запрашивает информацию. Я должен был бы почувствовать облегчение. Но вместо этого ощущаю лишь гнетущую тяжесть уходящего времени. Каждая минута, которую Джулия проводит на том складе, это ещё одна минута, когда она в ужасе, ещё одна минута, когда Алессандро причиняет ей боль, угрожает ей, использует ребёнка как рычаг давления.

Ещё одна минута, когда я не могу её защитить.

— Лука. — Ромео сбрасывает звонок и подходит ближе. — Мы вернём её. Обещаю.

— Ты не можешь этого обещать.

— Да, я могу. — Его голос твёрд и непоколебим. — Потому что я не позволю своей сестре умереть. И я не позволю своему лучшему другу уничтожить себя, пытаясь спасти её в одиночку.

Слова доходят до меня, и внезапно я чувствую, как что-то переворачивается внутри меня.

После свадьбы я чувствовал себя полностью изолированным, пойманным в ловушку брака, который, как все знают, является катастрофой, притворяясь счастливым, я умирал внутри и отталкивал единственного человека, который действительно мог бы меня понять.

Но Ромео здесь. Он стоит рядом со мной и не даёт мне расклеиться, не даёт Данте пожертвовать мной ради возвращения Джулии.

— Спасибо. — Слова срываются с моих губ, и я чувствую, что они не подходят, но сейчас это всё, что я могу сказать.

— Пока не за что. — Ромео мрачен. — Нам ещё нужно вытащить её живой.

— Мы справимся. — Не знаю, верю ли я в это и возможно ли это вообще. Но я должен попытаться. Альтернатива — мир, в котором Джулия и наш ребёнок не вернутся домой...- немыслима.

У Данте звонит телефон. Он отвечает, слушает, потом смотрит на меня.

— Наблюдение подтвердило, что Алессандро на складе. Он не прячется. Он хочет, чтобы мы знали, где она.

— Он смеётся над нами. — Ромео стискивает зубы. — Показывает, что он здесь главный.

— Тогда мы вернём себе и контроль. — Я уже иду к двери. — Мне нужно, чтобы кто-то следил за этим складом. Я хочу знать, сколько у него людей, какая там охрана и все возможные точки проникновения.

— Лука... — меня останавливает голос Данте. — Не делай ничего безрассудного. У нас только один шанс. Если мы поторопимся, если совершим ошибку, Джулия погибнет.

— Я знаю. — Я смотрю ему в глаза. — Но если мы будем ждать слишком долго, она всё равно умрёт. Алессандро не собирается держать её в живых вечно. Что бы он ни планировал, у него есть сроки. И я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока он приведёт свой план в действие.

Данте медленно кивает.

— Тогда действуем быстро. Ромео, свяжись с наблюдателями. Лука, начинай планировать сценарии эвакуации. Всем остальным приготовиться к полной мобилизации. Если это перерастёт в войну, я хочу, чтобы мы были готовы.

В зале начинается оживление. Я должен быть сосредоточен и думать тактически. Вместо этого, всё, о чём я могу думать, это сегодняшнее утро: о Джулии на кухне, и то, как она коснулась моей руки, когда я попросил её быть осторожной, и то как она сказала: «Ты тоже», как будто она беспокоилась обо мне.

Как будто ей было не всё равно.

— Лука. — Голос Ромео возвращает меня назад. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Ты сможешь это сделать?

А я могу? Могу ли я мыслить тактически, когда все инстинкты кричат мне сесть в машину, поехать на этот склад и разнести его голыми руками, пока я не найду её?

— Да. — Я заставляю себя на мгновение отбросить всё остальное. — Я могу это сделать.

Ромео не выглядит убеждённым, но всё же кивает.

— Хорошо. Потому что для этого нам нужен ты в лучшей форме. Джулии нужен ты в лучшей форме.

Джулия. Моя жена. Женщина, которую я наказывал неделями, потому что был слишком зол и не видел ничего, кроме собственной боли. Женщина, которая носит моего ребёнка... и женщина, которую я, несмотря ни на что, люблю до безумия.

И я собираюсь забрать её домой.

ДЖУЛИЯ

Поездка в машине кажется бесконечной. Я зажата между двумя людьми Алессандро на заднем сиденье, их тела с обеих сторон прижимаются ко мне с нарочитой удушающей близостью, от которой трудно дышать. От того, что слева, пахнет сигаретами и оружейным маслом, а от того, что справа, — таким резким одеколоном, что меня тошнит. Алессандро сидит на переднем пассажирском сиденье и время от времени поглядывает на меня с довольным блеском в глазах.

С тех пор как мы сели в машину, я не убираю руку с живота, прижимая её к небольшому изгибу, едва заметному под платьем, как будто могу силой воли защитить ребёнка от происходящего. Я должна сохранять спокойствие. Паника не поможет. Паника только усугубит ситуацию.

Но от ужаса мне кажется, что я тону. Сердце колотится так сильно, что я чувствую его в горле и во всём теле, вплоть до кончиков пальцев, в пульсирующей точке на запястье, где один из мужчин сжимает мою руку — не так сильно, чтобы остались синяки, но достаточно крепко, чтобы я понимала, что сбежать не получится.

За окнами проносится город: огни, здания, люди, живущие своей обычной пятничной жизнью. По тротуару, смеясь, идёт пара, держась за руки. Группа молодых женщин в коротких платьях садится в такси, вероятно, направляясь в клуб. Мужчина выгуливает собаку, останавливаясь, чтобы дать животному понюхать пожарный гидрант. Всё до ужаса нормально.

Я думаю о том, чтобы закричать, привлечь чьё-то внимание на светофоре, броситься к окну, сделать что-то, что угодно, чтобы привлечь внимание безразличного мира к тому, что мне нужна помощь. Но пистолет всё ещё там, спрятан под курткой Алессандро, но достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его очертания, когда он ёрзает на стуле. Его люди смотрят на меня холодными профессиональными взглядами, которые говорят о том, что они уже не раз проделывали такое. Они точно знают, как поступить с тем, кто попытается сбежать.

Тот, что справа от меня, небрежно положил руку на свой пистолет и медленно постукивает пальцами по рукоятке, словно надеясь, что я дам ему повод его применить.

Поэтому я молчу и стараюсь дышать, несмотря на тошноту, которая вот-вот меня одолеет.

Лука придёт. Он во всём разберётся. Он найдёт меня.

Но Лука сейчас на другом конце города, занимается какой-то операцией, которую мой отец запланировал на сегодня. Он понятия не имеет, что я пропала. Не знает, что я у Алессандро. К тому времени, как Ромео поймёт, что я пропала, к тому времени, как они найдут мою охрану без сознания в той ванной, к тому времени, когда кто-то вообще догадается меня искать, может быть уже слишком поздно.

Машина сворачивает с главной дороги и едет в промышленную зону, которую я не узнаю. По обеим сторонам тянутся склады, грузовые контейнеры и пустыри, всё тёмное и заброшенное. Здесь меньше уличных фонарей, многие из них разбиты или перегорели, и между пятнами болезненно-жёлтого света тянутся длинные тени. Стены зданий, мимо которых мы проходим, покрыты граффити: табличками, территориальными маркерами и грубыми рисунками.