Большинство были такими, как всегда:"спасибо, очень полезно", "точнее не сказать", "а как быть, если начальник мудак?"— Надя усмехнулась последнему, но отвечать не стала. А потом её взгляд зацепился за комментарий от пользователя с ником "реалист_007". Она запомнила этот профиль ещё вчера."А если человек просто плохо делает свою работу?— написал он. —“Выгорание” — это просто оправдание для тех, кто не хочет признавать свою неэффективность?"

Надя хмыкнула. Вот же персонаж! Ну и почему он всегда переворачивае её слова?

Под комментарием уже начали собираться ответы — были и одобряющие, и спорящие, кто-то написал писал“ну вы точно начальник“. Для статистики это было хорошо — активность в блоге росла, алгоритмы должны были подхватить пост и показать его новым людям.

Надя хотела присоединиться к обсжудению, объяснить, что выгорание — это медицинский термин, который даже ВОЗ признаёт, а не оправдание. Но не написала.

"Придурок", — подумала Надя, закрывая глаза. Телефон выпал из руки на одеяло, экран погас. Артём что-то бормотал во сне, и дождь за окном начинал накрапывать всё сильнее, будто кто-то там, наверху, решил, что сегодняшний день был недостаточно паршивым.

В понедельник утром Надя проснулась затемно, и это было первым звоночком, что день не задался — потому что в марте, даже в самом начале, светает уже довольно рано, а если в шесть утра за окном всё ещё черно, значит, либо погода решила устроить апокалипсис, либо ей просто не хочется выходить из дома настолько сильно, что она готова придумывать любые причины, лишь бы полежать ещё десять минут.

Она полежала пятнадцать, потом всё-таки встала, сварила кофе, выпила его стоя у окна, глядя на мокрый асфальт и настраивалась на новый рабочий день.

Надя выбрала новый костюм — тёмно-синий, свободного кроя. Под него — свободная бела рубашка. Костюм сидел идеально, Надя покрутилась перед зеркалом, поправила волосы. Накрасилась не слишком ярко: чтобы выглядеть профессионально, приветливо, и замазать синяки под глазами. Потом посмотрела на туфли с грустью — новые, с невысоким каблуком, идеально сидящие на ноге, и обула зимние сапоги. Туфли остались ждать теплых времен. Накинув пальто, она повязала на голову платок — ну и что, что она на машине — на улице прискверно!

Офис "Технолайна" был всего в часе езды от её дома, так что не было необходимости добираться до метро. Стеклянное здание с турникетами на входе, куча народу с бейджами, запах кофе из автомата и недовольный охранник. Надя назвала ему фамилию и цель визита и охранник уставился в компьютер на пару минут, за которые Надя успела вспотеть, снять платок и пальто, и пожалеть, что не сварила кофе “с собой”.

Наконец, её пропустили. Надя прошла через холл, нашла стойку ресепшена, где сидела девушка с идеальной укладкой и отсутствующим взглядом. Надя представилась, девушка ожила и повела её по коридору.

Офис оказался большим — несколько этажей, открытое пространство с перегородками, отдельные кабинеты и комнаты для переговоров. Надя отмечала про себя детали, которые говорили о компании больше, чем любой отчёт: засохшее растение на подоконнике — значит, нет ответственного или всем плевать; большой бардак у принтеров — кто-то распечатал и забыл, а значит, бывает аврал.

Но главное — люди не улыбаются. Не то чтобы они хмурились, нет, просто лица у них были спокойные и равнодушные. Никто не желал друг другу доброго утра, никто не останавливался на “поболтать”.

HR-менеджер, которая её встречала, представилась Олей — девушка лет двадцати пяти, в розовой блузке и с блокнотом в руках, говорила быстро и чуть заикаясь, будто боялась, что Надя начнёт задавать неудобные вопросы.

— Вот здесь будет ваш кабинет, — сказала Оля, открывая дверь в кабинет. Он была вполне приличным: большое окно, стеллаж, офисные стол и стул. Дополнял картину фикус, который, в отличие от растения на подоконнике в коридоре, выглядел живым и даже почти здоровым. Надя сделала мысленную заметку — узнать, выделят ли ей средства для благоустройства кабинета.

Оля села напротив, положила блокнот на стол, несколько раз перелистнула страницы туда-сюда, будто искала нужные слова, потом выдохнула и начала. Она рассказала, что Надины основные обязанности вполне стандартные: тренинги, консультации, опросы, помогать с конфликтами, ну и вообще быть психологом, потому что у них через шесть месяцев тендер, и без здоровой атмосферы они не пройдут аудит.

Надя слушала, кивала, иногда уточняла детали — про количество сотрудников, про текучку, про самые проблемные отделы. Оля отвечала уклончиво, но Надя всё равно запоминала: логистика — там постоянно кто-то увольняется, продажи — там все друг с другом грызутся, а в бухгалтерию народ боиться лишний раз обращаться.

— А начальник у нас… — Оля замялась, потом махнула рукой, как будто решила, что скрывать всё равно бесполезно. — Максим Андреевич очень требовательный. И не любит, когда тратят время впустую.

— С ним что-то не так? — спросила Надя спокойно, но Оля уже поняла, что сказала лишнего, и закивала слишком быстро:

— Нет-нет, всё нормально, просто он у нас такой, ничего личного, он ко всем так.

Надя не поверила, но спорить не стала. Оля оставила Надю одну осваиваться и ушла, на прощание оставив свой номер телефона. Надя посидела несколько минут за новым столом, покрутилась на новом стуле, посмотрела в окно, за которым были другие окна, потом открыла ноутбук и успела ровно войти в почту, как дверь открылась без стука.

В дверях стоял мужчина лет сорока. Невысокий, плотный, с улыбкой, которая занимала пол-лица, и руками, которые он тут же протянул к ней, будто они были знакомы уже сто лет.

— Рыбацкий Сергей Анатольевич, — представился он, пожимая её ладонь так крепко и так долго, что Надя сжала зубы. Наконец, он отпустил её руку и сел на край стола, не спрашивая разрешения. — Можно просто Сергей.

— Надежда Соболева. Можно просто Надя, — улыбнулась она. Сергей показался ей довольно приятным.

— Надя, я много о вас слышал. Говорят, вы лучшая.

— Что же, я люблю свою работу и буду рада быть вам полезна.

— Очень на это надеюсь. У нас тут бардак из-за расширения. Штат постоянно увеличивается, некоторые даже процесс адаптации не проходят — увольняются. Да и старички уходить стали. Так что вы, Наденька, наша последняя… надежда, — Сергей улыбался во все тридцать два. Надя включила все свои софт-скиллы на максимум и рассмеялась в ответ, стараясь, чтобы смех вышел естественным.

— Я сегодня же начну знакомство с коллективом. Но, — Надя сделала паузу, обводя руками кабинет. — Не могу же я вести доверительные беседы, когда сотрудникам некуда присесть.

Надя перечислила, чего ей не хватает: пары стульев, дивана или хотя бы кресла, и торшера — белый офисный свет совсем не способствует доверию.