Она подняла голову. Оля всё ещё печатала, не глядя на неё.

— Оль, — сказала Надя тихо. — Что это?

Оля обернулась. Увидела файл в её руках. И замерла.

— Надь, я…

— Что это? — Надя не повышала голос. Она смотрела на Олю и не узнавала её. Ту самую, которая приносила чай, жаловалась на Галину Петровну, говорила "я за тебя". Ту, которую она считала подругой.

— Надь, я могу объяснить, — Оля побледнела. — Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу. Я испугалась. Я не хотела…

— Ты не хотела? — Надя усмехнулась. — Ты не хотела, но написала фальшивые жалобы. Ты не хотела, но подбросила мне заявление на стол.

Оля заплакала. Тихо, закрывая лицо руками.

— Я знала, что ты пьёшь чай в кухне. Я зашла, положила, и вышла. Я думала, ты подумаешь на Галину Петровну или на Светлану. Я не хотела, чтобы ты узнала.

Надя смотрела на неё и чувствовала пустоту. Не злость, не обиду — пустоту. Она знала Олю почти три месяца. Делилась чаем, секретами, переживаниями. Спрашивала совета. Считала едва ли не единственным союзником в этой компании.

— Ты поливала мой фикус, — сказала Надя. — Ты единственная, кто заходил ко мне в кабинет, когда меня не было. Ты поливала его, потому что хотела помочь. И я думала, что ты хороший человек. А ты… ты просто прикрывалась.

Она встала, положила файл на стол, повернулась и вышла.

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри всё кипело — не от злости, от осознания. Как она могла не заметить? Как могла не проверить? Она думала, что Оля — подруга. А Оля была просто удобной. Удобной для Светланы, удобной для Галины Петровны, удобной для всех, кто хотел причинить ей боль.

Она открыла глаза, выдохнула и пошла к себе. В кабинете она села за стол, взяла телефон и написала Реалисту: "Я узнала, кто писал жалобы. Это человек, которому я доверяла".

Ответа не было.

Надя сидела на диване, смотрела в стену и чувствовала, как внутри разрастается холод. Телефон молчал. Максим не позвонил, не написал — как отрезал. Она проверила сообщения раз десять, но экран оставался пустым. Реалист тоже молчал. Его профиль в соцсети был закрыт, аватарка всё та же. Он даже не прочитал её последнее сообщение.

"Ну и ладно", — подумала она. — "Сама виновата. Зачем было писать?"

Она встала, прошлась по комнате, подошла к окну. Внизу горели фонари, кто-то выгуливал собаку, где-то вдалеке слышалась музыка. Обычная жизнь. А у неё внутри всё кипело. Она злилась на Максима за его отстранённость — за то, что уехал, не попрощавшись, даже не поцеловав. Злилась на себя — за то, что не смогла промолчать, за то, что вообще заговорила о Реалисте. И было немного грустно — потому что Реалист не ответил. Наверное, не принял отказ. Или просто не захотел.

Она уже хотела выключить свет и лечь спать, когда вспомнила, что оставила в офисе зарядку. Надя выругалась про себя, накинула пальто и поехала.

_____

Офис был пуст. Охранник на входе кивнул, пропуская её. Она поднялась на второй этаж, прошла по коридору, зашла в свой кабинет. Взяла зарядку из-под стола, уже хотела уходить, когда в дверях появился Сергей — с кружкой кофе в руке и своей обычной улыбкой.

— Наденька, — сказал он. — Ты чего в такой час?

— Зарядку забыла, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А я вот за кофе, — он поднял кружку. — Ты какая-то не такая. Что случилось?

— Всё нормально.

— Не нормально, — он сел на стул напротив. — Я тебя знаю. Что с Максом?

Надя молчала.

— Слушай, — сказал Сергей, помолчав. — Ты чё с ним сделала? Я помню, когда бумаги о твоём трудоустройстве увидел, там резюме было, я блог твой нашел. И ему показал. Он взбесился ещё. Он раньше вообще психологов за людей не считал — говорил, мол, я реалист, а это всё недоказательная чушь.

Надя замерла.

— Что ты сказал? — спросила она. Голос дрогнул.

— Ну, я ему твой блог показал. Думал, пусть посмотрит. А он…

— Он сказал "я реалист"?

— Ну да, — Сергей пожал плечами. — Он всегда так говорит. Это его любимое слово.

Надя не помнила, как вышла из кухни. Не помнила, как прошла по коридору. Не помнила, как оказалась у кабинета Максима. В голове стучало одно слово: "реалист".Реалист. Тот, кто бесил её с первого комментария. Тот, кто говорил правду в глаза. Тот, кто стал ближе, чем любой реальный мужчина в её жизни. Тот, кто пригласил её на встречу.

"Нет", — подумала она. —"Не может быть. Он не мог. Это совпадение".

Она толкнула дверь в кабинет Максима. Кабинет был пуст. Пустой стол, выключенный монитор, стул, откатившийся к стене. Его не было. Она уже хотела выйти, когда заметила Веру.

Девочка сидела на диване в углу, скрестив ноги, и что-то писала в тетради. В руках у неё был телефон — большой, в чёрном чехле. Папин.

— Вера? — Надя подошла ближе. — Ты здесь одна?

— Папа вышел, — сказала Вера, не отрываясь от тетради. — Он скоро вернётся. Я делаю уроки.

— А телефон?

— Мой сломался, — она показала на экран. — Я домашку из электронного журнала переписываю. Папа разрешил.

Надя смотрела на телефон. На экране горело приложение — та самая соцсеть, в которой она переписывалась с Реалистом.

— Вера, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Можно я посмотрю кое-что на телефоне? На секундочку. Я хочу проверить, пришло ли мне важное сообщение, а свой забыла в кабинете.

Вера пожала плечами.

— Ладно, — сказала она и протянула телефон.

Надя взяла его дрожащими руками и открыла соцсеть.

Её мир разбился в дребезги.

Профиль был открыт — тот самый, чёрная аватарка. Она нажала на сообщения. Их переписка. Его ответы. Его "спокойной ночи".

Она смотрела на экран и не верила своим глазам. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, внутри всё дрожало. Не от страха — от осознания.

Реалист — это Максим.

Тот, кто бесил её с первого комментария. Тот, кто говорил правду в глаза. Тот, кто стал ближе, чем любой реальный мужчина в её жизни. Он был здесь. Всё это время.

— Всё в порядке? — спросила Вера, глядя на неё снизу вверх.

— Да, — сказала Надя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, что дала телефон. Ты мне очень помогла.

— Пожалуйста, — Вера подняла голову. — Ты какая-то грустная. Папа обидел?

— Нет, — Надя выдавила улыбку. — Всё хорошо.

Она подошла к столу Максима, взяла ручку и лист бумаги. Написала: "Заявление. Прошу предоставить мне отпуск без сохранения заработной платы на три дня по семейным обстоятельствам. Надя Соболева, психолог". Положила лист на середину стола, повернулась и вышла.

В своём кабинете она быстро собрала сумку: ноутбук, блокнот, пару папок с документами, зарядку, фикус — фикус она забрала. Этот фикус, который Оля поливала, прикрываясь заботой. Этот фикус, который она чуть не убила в первый месяц. Она поставила горшок в пакет, взяла сумку, ключи, телефон и вышла.

Охранник на входе удивлённо посмотрел на неё с фикусом, но ничего не спросил.

Надя села в машину, завела двигатель и несколько минут просто сидела, глядя на тёмное здание офиса. В одном окне горел свет — кабинет Максима. Вернулся. Она сжала руль, потом разжала. Хотелось вылететь, забежать, наорать. Но она не сделала этого. Не сейчас.