— Ты врал мне, — сказала она. Голос дрожал, но она говорила. — Ты знал, кто я, а я не знала, кто ты. Ты читал мои мысли. Мои страхи. И молчал.

— Я знаю.

— Ты пригласил меня на встречу. Зная, что я не знаю, кто ты.

— Я знаю.

— И ты ждал. Ждал, что я приду. А я пришла бы. И увидела бы тебя. И что бы ты сказал? "Сюрприз"?

Он молчал. Потом сказал:

— Я бы сказал, что люблю тебя.

Надя замерла.

— Что?

— Я люблю тебя, — повторил он. — С первого дня. С парковки. Когда ты вылетела из машины и наорала на меня. Ты была такая… живая. Злая, но настоящая. Я не знал, что с этим делать. Я боялся. А потом ты пришла в компанию, и я увидел тебя снова. И понял, что не могу. Не могу делать вид, что ты — просто психолог для галочки.

Она плакала. Он подошёл, взял её за руку.

— Я не заслуживаю второго шанса, — сказал он. — Но если ты дашь мне его… я обещаю: никаких масок. Никаких секретов. Только я. Только ты.

— Ты пришёл в костюме клоуна, — сказала она сквозь слёзы.

— Я пришёл, чтобы ты смеялась, а не плакала.

— У тебя не получилось.

— Прости.

Она смотрела на него. На его клетчатый пиджак, на красный галстук-бабочку, на клоунский нос, который он всё ещё сжимал в руке. На его глаза — красные, усталые, но не холодные.

— Ты идиот, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты клоун.

— Я знаю.

— И я тебя люблю.

Он обнял её. Крепко, почти больно, как будто боялся, что она исчезнет. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах его парфюма — горьковатый, с нотками кожи и табака. И подумала, что это, наверное, и есть счастье. Не идеальное, не безоблачное, а такое — сквозь слёзы, боль, обиду и дурацкий костюм клоуна.

— Не плачь, — сказал он. — Я больше не буду врать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— И ты снимешь этот костюм.

— Только если ты перестанешь плакать.

Она рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь всхлипы. И он улыбнулся.

____

Потом они сидели на кухне. Он без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами. Она — в его рубашке, потому что своя промокла от слёз. Лена оставила суп, но никто его не ел. Они пили чай и молчали. Но молчание было не неловким — тем особым, когда слова не нужны.

— Ты простила меня? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Но я хочу попробовать.

Он взял её за руку.

— Мы заведём собаку, — сказал он.

— Что?

— Ты хотела. Я помню. Твои сообщения. Про корги, про хаски. Мы заведём. Какую хочешь.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее.

Она посмотрела на него. На его руки, сжимающие её ладонь. На его глаза, в которых не было холода. На его улыбку — не кривую, не насмешливую, а настоящую.

— Я подумаю, — сказала она.

— Подумай, — ответил он.

Они сидели на кухне, пили чай и строили планы. О собаке. О том, что будет завтра. О том, что они справятся. Вместе. Наконец-то вместе.

За окном светало. Новый день начинался. И она была к нему готова. Впервые за долгое время — по-настоящему готова.

Два года спустя

Надя сидела на диване, смотрела в окно и не верила, что это её жизнь. За окном было солнечно — сентябрьское утро обещало быть тёплым, золотым, почти летним.

Вера уже была в школе. На коленях у Нади спала маленькая Люба — дочь, которую они с Максимом ждали девять месяцев и всё никак не могли привыкнуть, что она здесь. Рядом, свернувшись калачиком, дремал корги по имени Шерлок — тот самый, которого они завели после примирения. Шерлок был рыжим, пушистым и, кажется, считал себя главным в доме.

— Шерлок, брысь с дивана, — сказал Максим, входя в гостиную с кружкой кофе.

— Он спит, — ответила Надя. — Не трогай.

— Он уже полгода спит на этом диване. Скоро он решит, что это его кровать.

— Это его дом. Он тоже член семьи.

Максим усмехнулся, сел рядом, притянул Надю к себе и поцеловал в макушку. Люба заворочалась, но не проснулась. Шерлок открыл один глаз, посмотрел на хозяев и снова закрыл.

— Ты когда на работу? — спросил Максим.

— Через час. Заберу документы и поеду.

— Уверена, что хочешь туда возвращаться?

— Уверена. Они без меня уже два месяца, как без рук. Лена говорит, что клиенты жалуются на атмосферу в коллективе. Опять конфликты, опять недопонимание.

— И ты, конечно, спасательница?

— Я — специалист, — Надя улыбнулась. — А спасать буду, если попросят.

Она не искала работу. Работа сама её нашла. Лена позвонила через месяц после того, как Надя ушла из "Технолайна", и сказала, что один крупный клиент жалуется на психологический климат в компании. Не "приходите, если хотите", а "спасите, мы без вас пропадём". Надя подумала и согласилась, но не ради денег — ради дела. К тому же, по работе она скучала.

— Когда встречаешься с Олей? Ты её простила?

По иронии судьбы они снова работали вместе.

— Я её не прощала, — Надя пожала плечами. — Но я поняла, что она просто хотела быть нужной. Как и все. Я ей доверяю? Не знаю. Но я дала ей шанс. Она его использует.

Максим молчал. Смотрел на неё.

— А я? — спросил он. — Ты меня простила?

— Я вышла за тебя замуж. И родила дочь. И завела собаку. Как ты думаешь?

— Я думаю, что ты меня не простила. Просто поняла, что я не идеален. Как и ты.

— Ты, — Надя провела пальцем по его щеке. — Ты клоун.

— Твой клоун.

Она улыбнулась.

_____

Через час она ехала в офис к новым клиентам. В машине играло радио, на заднем сиденье лежала папка с документами, а в голове крутилась мысль о том, как она будет строить программу для этой компании. С чего начать? С опросов? С тренингов? Или просто поговорить с людьми и понять, где болит.

Телефон мигнул. Сообщение от Максима:"Шерлок съел твой тапок".

Она усмехнулась и ответила:"Купи новые".

"Уже заказал".

"Люблю тебя".

"И я тебя. Справляйся там".

Она убрала телефон, выдохнула и влилась в поток машин. День только начинался. И она была к нему готова. Впереди была новая компания, новые проблемы, новые люди. А дома ждали муж, дочь и рыжий корги, который считал себя главным.

Её услуги в "Технолайне" больше не были нужны. Но она без работы не осталась. И не останется. Потому что там, где есть люди, всегда есть конфликты. А там, где есть конфликты, есть работа для Нади Соболевой — психолога, спасателя, женщины, которая однажды вылетела из машины на парковке и наорала на незнакомого мужика, а потом вышла за него замуж и родила ему дочь.

— Интересно, а Макс не будет против кошки? — задумалась она вслух и тут же рассмеялась.

Светофор моргнул зелёным. Она нажала на газ и поехала дальше. К новым приключениям. К новым победам. К новой жизни, которую она строила сама. Без масок, без секретов, без страха. Теперь она знала: любовь — это не когда удобно. Это когда смешно, радостно, страшно, больно, обидно, но вы всё равно вместе — не смотря ни на что.

Конец.

_______

Конец.