А если не пройдёт — какая разница. У него своя жизнь.

Она закрыла глаза, откинулась на спинку дивана и почувствовала, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. Она не заметила, как уснула — просто провалилась в темноту, без снов, без мыслей.

Без него.

____

Надя открыла глаза от звука оповещения — на экране горело сообщение от Реалиста. Часы показывали половину двенадцатого. Она проспала всего пятнадцать минут, но показалось, что прошла вечность.

"Давайте встретимся. В следующую пятницу, в 19:00. Кофейня на Тверской".

Надя замерла. Перечитала три раза.

Он никогда не предлагал встретиться. Никогда. Все их разговоры были в переписке — колкие, тёплые, откровенные, но всегда на расстоянии. Она привыкла к его сообщениям, к его голосу в голове, к тому, что он всегда рядом — в телефоне, в директ, в её мыслях. А теперь он звал.

Реалист — тот, кто бесил её с первого комментария, но говорил правду в глаза. Тот, кто стал ближе, чем любой реальный мужчина в её жизни. Кто поддерживал её, когда было трудно. Кто говорил "молодец", когда она сомневалась в себе. Кто желал спокойной ночи и всегда отвечал, даже когда она писала ему в два часа ночи.

"А Макс?"— подумала она.

И тут же замерла. Что значит "а Макс"? Сравнивает она их? Выбирает? Между кем? Между начальником, который даже не знает, что она о нём думает, и анонимом из интернета, который знает о ней почти всё?

Она закрыла глаза и тут же увидела Максима — его улыбку, его взгляд через плечо, его "Шерлок". Потом увидела Реалиста — чёрную аватарку, его короткие сообщения, его "спокойной ночи".

Они не совмещались. Они были из разных миров. Один — реальный, рядом, в офисе, с его тяжёлым характером и тёплыми улыбками. Второй — виртуальный, безопасный, далёкий, но такой близкий по духу.

"Чёрт. Я запуталась".

Она не знала, что ответить. Не знала, хочет ли встречаться с анонимом, который знает о ней почти всё, а она о нём — ничего. Не знала, боится ли она или рада. Не знала, что будет, если она придет.

Не знала, что будет, если не придет.

Она отложила телефон, выключила свет и легла на диван, глядя в потолок. В пятницу. Через три дня. Кофейня на Тверской.

"А вдруг это развод? И его не существует?"

Надя помотала головой. Развод или нет — этот человек был ей дорог. Надя лежала, глядя в темноту и слушая, как стучит сердце. Нужно было раньше думать, что со всем этим делать.

Она сама выбрала быть безинициативной. Это было удобно — работать, ждать, смотреть, как он улыбается, и не подходить. Писать анониму, который знает её лучше, чем она сама, и не спрашивать, кто он.

— Идиотка, — прокричала Надя, закрыв лицо подушкой. — Идиотка, идиотка, идиотка.

Ей полегчало. Она легла на бок, свернулась, обнимая подушку, и заснула, улыбаясь.

Суббота началась с сообщения от Лены: "Выходи, я у твоего подъезда". Надя не успела ни ответить, ни удивиться — в дверь уже позвонили. Лена стояла на пороге с двумя стаканчиками кофе и пакетом, в котором угадывались свежие круассаны. На её лице было выражение решимости, которое Надя знала слишком хорошо: Лена не просто зашла в гости, она явилась с миссией.

— Одевайся, — сказала она, даже не поздоровавшись, и сразу прошла в квартиру, поставила кофе на стол, скинула пальто на стул.

— Лен, я не хочу…

— А никто не спрашивает, — Лена уже открывала её шкаф, критически оглядывая вешалки. — Что это за скука? У тебя есть что-нибудь цветное?

— У меня всё цветное.

— Серое — это не цветное. И чёрное — тоже. И бежевое — вообще мимо.

Надя вздохнула, взяла кофе, сделала глоток и поняла, что спорить бесполезно. Лена была в режиме "я пришла спасать твою личную жизнь", а в таком режиме её невозможно было остановить.

_____

Они пробродили по торговому центру часа три. Лена тащила её из одного магазина в другой, заставляла мерить платья, которые Надя никогда бы не надела в обычной жизни, и отбраковывала те, которые Надя выбирала сама.

— Это слишком открыто, — сказала Надя, рассматривая себя в зеркале в платье с декольте.

— В самый раз, — парировала Лена.

— Это слишком коротко.

— У тебя красивые ноги. Не прячь.

— Это слишком дорого.

— У меня есть скидочная карта.

В примерочной Лена вела себя как диктатор: подавала платья, застёгивала молнии, заглядывала через шторку и выносила вердикты. "Нет", "слишком просто", "бери, я сказала". Надя подчинялась, потому что устала спорить, потому что Лена была права, и потому что внутри неё жило странное, щекочущее чувство — что этот день может что-то изменить.

К четырём часам они оказались в парикмахерской. У Лены была запись на стрижку, а Надя пошла с ней за компанию — и в итоге тоже села в кресло. Мастер с ярко-розовыми волосами и пирсингом в брови укутал её в халат, зачесал волосы назад и задумчиво посмотрел в зеркало.

— Кончики только подстричь, — предупредила Надя.

— И челку? — уточнила девушка.

— Челку не надо.

— А она вам пойдёт.

— Не надо.

Девушка пожала плечами и взялась за ножницы. Надя закрыла глаза, слушала, как они щёлкают над ухом, чувствовала, как пряди падают на лицо, и думала о том, когда же это закончится.

Через час у Лены была шикарная стрижка с чёлкой, которая делала её похожей на французскую актрису. Лена крутилась перед зеркалом, улыбалась, фотографировала себя с разных ракурсов и была явно довольна. Надя же замерла, когда увидела себя в зеркале.

— Я же сказала — только кончики! — простонала она, разглядывая новую чёлку. Она была удлиненной, немного рваной — короче чем её прежние пряди у лица, и делала её совсем другой.

— Вам идёт, — уверенно сказала девушка, убирая ножницы.

— Очень идёт, — подтвердила Лена. — Ты выглядишь лет на двадцать.

Надя хотела спорить, но посмотрела в зеркало ещё раз. Чёлка меняла лицо. Делала его моложе, острее, интереснее. Она не знала, нравится ей или нет, но волосы уже не вернуть.

— Ладно, — сказала она. — Было бы что терять.

_____

Они сидели в кафе, пили кофе и ели десерты — Лена сказала, что ей нужна двойная доза сахара после выматывающих будней.

За окном темнело, в кафе зажигали свечи, и Надя чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Лена рассказывала про своих клиентов, про нового парня, который звонил ей три раза за день и не мог дождаться встречи, про ивент, результаты которого превзошли все ожидания. Надя слушала, смеялась, кивала, но мысли её были далеко.

— Рассказывай, — сказала Лена, отставляя бокал и глядя на неё в упор. — Что у тебя с Максом?

— Ничего.

— А что у тебя с Реалистом?

— Тоже ничего.

— Надь, я тебя знаю сто лет. Ты светишься. Не ври.

Надя молчала. Смотрела в окно на прохожих, на машины, на огни рекламы, которые отражались в мокром асфальте. Потом достала телефон, покрутила его в руках, положила обратно.

— Он пригласил меня встретиться.

— И? — Лена подалась вперёд, оперлась локтями на стол, забыв про торт.

— Я не знаю, идти или нет.