Лена сделала глоток кофе и посмотрела на Надю внимательнее.

— Ладно, хватит про меня. Что у тебя?

— Проект закрываю. Заказчица попросила переписать отчёт.

— Переписать — в смысле смягчить?

— В смысле “мы не хотим ничего менять, у нас просто сложная атмосфера”. Чтобы директор не узнал, что у них скоро от точки ничего не останется.

Лена присвистнула.

— Это та, откуда даже бедные студенты сбегают?

— Та самая.

— И ты переписала?

— Я переписала, — Надя сделала глоток кофе. Он был тёплым — не горячим, но и не холодным. — Ипотека, Лена. Ипотека не спрашивает, ты заработала деньги или нет.

— Знаю, — вздохнула Лена.

Они помолчали. За окном кто-то грузил пакеты в багажник, кто-то ругался с охранником, кто-то просто стоял и смотрел в телефон, не замечая ничего вокруг. Надя смотрела на парковку и думала о том, что где-то там, в этом сером хаосе, стоит чёрный внедорожник и ждёт своего наглого хозяина. Надя поймала себя на том, что ищет его глазами — и тут же разозлилась.

— Слушай, — сказала Лена, переключаясь на деловой тон. — У нас есть вакансия. Срочная. Хотят лучшего специалиста. Если согласна — начинать нужно будет незамедлительно.

— Что за клиент?

— Крупный дистрибьютор. Промышленное оборудование, логистика, склады."Технолайн". Слышала?

— Нет.

— И не надо. Важно другое: у них через шесть месяцев тендер на семьдесят процентов годовой выручки. Клиент требует доказать здоровую атмосферу, пройти аудит по человеческому капиталу. Без психолога — никак.

Надя отставила чашку.

— То есть они нанимают психолога, чтобы он сказал: "Всё хорошо"?

— Они нанимают психолога, чтобы он сделал так, чтобы всё было хорошо. Или хотя бы выглядело так. — Лена улыбнулась. — Но я знаю тебя: ты не умеешь делать вид. Ты наведешь им такой порядок, что мало не покажется.

— Ты мне льстишь.

— Я тебе говорю как есть. Со мной связался один из собственников, вроде нормальный мужик. Правда второй…, — Ленка сделала глоток кофе.

— Удиви меня: он не верит в психологию?

Ленка кивнула.

— Говорят, циник, — Лена пожала плечами. — Но тебе не привыкать работать с тяжелыми случаями.

Надя смотрела в окно. За стеклом уже зажигались фонари — в марте ещё темнеет рано. Парковка постепенно пустела, машины выруливали к выезду, хвостами фар подсвечивая мокрый асфальт. Да уж, “тяжелый случай” стал для неё рутиной.

— Когда начинать? — спросила она.

— Вчера.

Лена улыбнулась и подняла чашку. Надя — следом.

_________

Дома она зажгла свечу.

Квартира хоть и была маленькой, но добытой честным трудом. И здесь Надя смогла наконец расслабиться.

Она заварила черного чая: крепкого, с молоком и сахаром, как в детстве у бабушки. Надя пила его из поллитровой кружки, сидя на диване с ноутбуком на коленях.

Нужно было снять видео для блога.

“Психология Надежды" — так назывался её канал. Сто двадцать тысяч подписчиков, никакой рекламы таблеток от тревожности, только личные консультации и честные посты. Она начинала его два года назад, до того, как Ленка переманила её к себе и открыла мир проектрой деятельности. Тогда Надя поняла, что штатная работа в компании — это не её. Слишком много "будьте как все", слишком мало свободы. В блоге она могла говорить то, что думает. И подписчики это чувствовали.

Сегодняшний пост она придумала ещё в кафе, следуя простому правилу экологичного проживания эмоций.

“Почему незнакомцы нас задевают сильнее, чем близкие?"

Она включила камеру, настроила свет — обычная лампа с белым плафоном и неоновая на фон, для глубины. Сделала тестовое видео, посмотрела, как выглядит и осталась довольна.

Надя поправила волосы и сделала глубокий вдох.

— Потому что от близких мы ждём любви, — сказала она в объектив. — А от чужих — хотя бы уважения. Когда чужой человек хамит, мы чувствуем оскорбление, а когда близкий — боль. Она разрушает нашу жизнь, и мы начинаем защищаться. Мы становимся ранимы, и в этот момент любая мелочь может нас ранить…

Она говорила негромко, чуть устало, с паузами, с взглядом в сторону, когда подбирала слова. Наконец, Надя села смотреть что получилось: неидеально, но искренне. И хорошо. Смонтировала быстро — порезала паузы, убавила шум. Выложила.

Первый лайк появился через минуту. Через пять — первый комментарий:"Как всегда в точку". Надя пролистала дальше:" Спасибо, Надя", "Вы гений", сердечки. Привычные слова, на которые Надя ставила лайки.

А потом появился он.

"Полезно. Но в жизни это работает только если обе стороны адекватны. А если нет?"

Надя замерла и перечитала ещё раз. Ей невольно вспомнилась ситуация на парковке. Надя покачала головой. Она не видела этот профиль в своих подписчиках. На аватарке — черный волк, а ник — “реалист_007”.

“Да это тролль обыкновенный,” — про себя рассмеялась Надя.

Она хотела удалить комментарий, пальцы уже зависли над экраном. Но что-то её становило. Надя не испугалась критики: а он ведь был прав.

Всего на секундочку ей стало стыдно за своё поведение на парковке. Но она тут же покачала головой, оправдывая себя: мужик и правда козёл. Видел же, что она уже паркуется!

“Хейтер, — подумала Надя. — Ещё один. Проигнорирую".

Но не удалила.

Надя допила чай и приняла душ. Начался дождь: капли мирно стучали по стеклу, завывал ветер, где-то внизу сигналила машина. Надя устроилась на кровати с ноутбуком и включила новый эпизод любимого реалити-шоу.

Надя нажала "отправить" и почувствовала, как внутри сжимается тугая, противная пружина напряжения. Алла Сергеевна говорила долго, со вкусом, с той сладкой интонацией, которая должна была означать "мы так ценим вашу работу", а на деле означала "мы заплатили, так что сидите и слушайте".

— Надя, ну вот спасибо большое, как хорошо, что вы нас услышали. Директор будет доволен. Вы даже не представляете, как он переживал из-за этого отчёта, а теперь, благодаря вам, всё выглядит прилично и достойно.

"Вы даже не представляете, как я переживала, когда переписывала правду в то, что можно читать без седативных", — подумала Надя.

— Я рада, что вы довольны, — голосом ровным настолько, что можно было аплодировать за выдержку. Она нажала "отбой" раньше, чем Алла Сергеевна успела добавить что-то ещё про "взаимовыгодное сотрудничество" и "мы к вам обязательно обратимся снова", и положила телефон подальше, чтобы не видеть его хотя бы минуту.

Тишина в квартире была оглушающей. Надя слышала, как тикают часы на кухне — она их ненавидела. Часы висели там со времён предыдущих хозяев, и она всё собиралась их снять, но руки не доходили. Надя надеялась, что батарейки сдохнут раньше, чем её нервы.

Надя закипала. Внутри неё поднималась волна протеста — не злость даже, а какая-то глухая, беспомощная ненависть к себе, к Алле Сергеевне, к этому чёртову отчёту, который она переписывала три раза. Надя называла вещи своими именами, а потому углов, которые нужно сгладить, не потеряв при этом достоинста, было слишком много.