Коля слушал, открыв рот. Даже Надя, которая знала много вариантов решения конфликтов, не ожидала от дяди Вани такой точной формулировки.

— То есть… я угрожаю? — спросил Коля неуверенно.

— Нет, — дядя Ваня покачал головой. — Ты показываешь, что мужчина должен за свои слова отвечать, иначе будут последствия. Не ты их наказываешь — они сами себя накажут, если продолжат. Боишься?

Коля молчал. Потом взял стакан, допил чай — уже не морщась — и поставил на стол.

— А если не сработает? — спросил он.

— Значит, придёшь ко мне, — дядя Ваня усмехнулся. — Я с ними поговорю. По-другому. У меня есть такая кнопка.

— Какая кнопка? — спросил Коля, и Надя увидела, что он улыбнулся.

— Скидка с премии, стопроцентная, — серьёзно сказал дядя Ваня. — Кнопка волшебная, работает безотказно. Но я её редко нажимаю, потому что она одноразовая.

Надя не смогла сдержать смех. Коля ушёл через пятнадцать минут. Надя осталась с дядей Ваней допивать остывший чай.

— Ты, дочка, молодец, — сказал дядя Ваня, глядя на неё с уважением. — Я, знаешь, раньше сам таким был. Думал, если обижают — значит, я слабый. А потом понял: слабый не тот, кого обсуждают, а тот, кто боится подойти и сказать в лицо. Ты ему хорошее дело сделала, что сюда привела. А дальше он сам.

— Я только дверь открыла, — сказала Надя. — Остальное он сам сделал. И вы помогли.

— Помог, — согласился дядя Ваня. — Но ты тоже не прибедняйся. Давай так: если что — ты ко мне, я к тебе. Взаимовыручка. У нас на складе это любят.

Надя поблагодарила его и пошла к себе в кабинет — чувствуя, как внутри разливается что тепло от первой маленькой победы. Она никого не спасала, просто помогла человеку выдохнуть и найти слова.

У неё появился первый настоящий союзник. А отгрузка в Нижний Новгород ушла по расписанию.

Суббота выдалась на удивление продуктивной. Надя сидела дома с ноутбуком на коленях и чашкой чая, который остыл уже три раза, но идти на кухню за новым было лень.

На столешнице валялись распечатки результатов опроса — она решила не ждать, пока Оля пришлет характеристику на всех сотрудников, и запустила анкету в трёх отделах: продажи, логистика и маркетинг.

Бухгалтерию оставила на потом — Галина Петровна, когда Надя заикнулась об опросе, посмотрела на неё так, будто та предложила сотрудникам пройти детектор лжи. А айтишники в основном сидели на удалёнке. Оля сказала, что от них вообще нет никаких проблем. И Надя решила, что не будет лечить то, что не болит.

Или, по крайней мере, не имеет симптомов.

Результаты оказались… обнадёживающими. Не идеальными, но обнадёживающими. Из ста двадцати сотрудников, получивших ссылку, заполнили анкету сорок семь человек — почти сорок процентов, и это без напоминаний, без уговоров, без обещания печенек в столовой.

Надя ожидала от силы двадцать, особенно учитывая, что опрос был анонимным, а анонимность в коллективе, где все друг друга боятся, иногда работает против: люди думают, что их всё равно вычислят.

Кроме опроса, у Нади было ещё две маленькие победы за эту неделю. Первая случилась в среду, в обеденный перерыв. Надя зашла в кухню и застала там девушку из бухгалтерии. Ту самую, с идеальным маникюром, которая в первый день посмотрела на неё как на досадное недоразумение.

Сейчас девушка сидела, уткнувшись в кружку, и её плечи вздрагивали. Надя села напротив, открыла ноутбук и начала листать почту, давая понять: я здесь, но не лезу.

Через несколько минут девушка вытерла глаза, громко высморкалась и сказала:

— Извините. Просто… документы не сошлись, а Галина Петровна устроила разнос. Я сидела над этой отчётностью три дня, а она говорит — переделывай.

Надя понимающе кивнула. Через пару минут девушка снова заговорила — и её было не остановить. Надя сочувственно кивала головой, а под конец речи встала и налила девушке воды.

— Вы знаете… полегчало. Спасибо, что не лезли с советами.

А в пятницу, ближе к вечеру, к ней в кабинет постучался парень из отдела продаж — тот самый в худи, который в первый день спросил, надолго ли она. Он стоял в дверях, переминался с ноги на ногу и наконец выдал:

— Я тут это, ваш блог нашёл. Там пост был про страх ошибок. А что делать, если я боюсь не ошибиться, а… ну, просто туплю перед клиентом? Как будто слова забываю.

Надя уточнила:

— Перед каждым?

— Перед важными, — ответил он, глядя в пол.

Они проговорили пятнадцать минут — не про технику продаж, не про скрипты, а про то, как перестать думать, что клиент тебя оценивает, и начать думать, что ты ему помогаешь. Парень ушёл с домашним заданием, а Надя была собой довольна.

Надя отправила анкеты на анализ в свою любимую программу, закрыла ноутбук и поняла, что сегодня сделала всё, что могла. И даже чуть больше. Артём обещал приехать к обеду — они хотели сходить в тот самый итальянский ресторан, куда вечно не получалось, — но к трём часам он написал “задерживаюсь, потом будем на связи”. К пяти — “у мамы гости, я помогу и приеду”.

Надя перестала ждать где-то после шестого сообщения, когда поняла, что этот день снова не сложился, и пошла готовить себе ужин. Снова она осталась одна.

Надя уже досматривала третью серию реалити, когда в дверь позвонили. Часы показывали без пятнадцати одиннадцать. Надя открыла дверь и сразу почувствовала запах перегара — резкий, сладковатый, от которого её сразу затошнило.

— Зай, я приехал, — сказал он, улыбаясь той улыбкой, которая когда-то казалась ей беззаботной, а теперь раздражала своим “ничего не случилось”. Он пытался обнять её одной рукой, опираясь второй о косяк, но промахнулся и чуть не упал.

— Ты пьяный, — сказала Надя. Не вопрос, констатация.

— Ну чуть-чуть, — он прошёл в квартиру, упал на диван, скинул ботинки прямо на ковёр. — День такой, расслабился немного. Ты чего не ждала?

— Я ждала с обеда, Артём. Сейчас одиннадцать часов вечера.

— Ну вот я здесь. — Он похлопал по дивану рядом с собой, приглашая её сесть. — Брось свою эту… работу. С тобой скучно стало. Ты всё время занята, всё время что-то анализируешь. А я хочу просто расслабиться.

Надя стояла у двери и смотрела на него. На человека, которого когда-то считала идеальным — лёгким, весёлым, не требующим лишних слов. Теперь она видела только усталого мальчика, которому удобно иметь девушку, которая не звонит, не спрашивает, не устраивает сцен.

— Поезжай домой, Артём, — сказала она тихо. — Проспись. Завтра поговорим.

— Вечно ты со своими разговорами, — он закатил глаза, но встал, нашарил ботинки, даже не застегнул их, просто сунул ноги и поплёлся к выходу. — Ладно, зай. Только не злись.

Дверь закрылась. Надя прислонилась к стене и стояла так несколько секунд, глядя в потолок. Ей не было больно или обидно. Было пусто. Как будто внутри выключили звук, и осталась только гулкая тишина, в которой она слышала свои мысли слишком отчётливо:“Почему я с ним? Почему терплю? Почему не могу сказать “хватит”?”