К концу мероприятия листов было двенадцать. Надя пересчитала дважды: только шесть листов были подписаны, два — читаемы. Только две девушки из маркетинга решились написать немного о себе: про свои проекты, про любовь к котам, про то, что они "не высыпаются, но держатся". Надя приклеила их листы на ватман, отступила на шаг и посмотрела на результат. Слово "МЫ" выглядело сиротливо.

Двенадцать человек из примерно ста — столько сотрудников должно было быть в офисе в этот день. Десять процентов — вроде бы не катастрофа. Но Надю насторожило другое: среди них не было ни одного продажника. А они бы точно не упустили шанса поострить. Не было Светланы — это понятно, она и не собиралась. Но не было даже Андрея, который вечно задавал провокационные вопросы, и точно не упустил бы шанса подколоть её.

"Странно",— подумала Надя. Что-то было не так. Она не знала, что именно, но внутренний сигнал сработал.

Остаток дня она провела в расследованиях. У неё была всего одна консультация, так что она решила пройтись по отделам, посмотреть, как работают люди, поговорить, задать пару вопросов. В продажах было шумно и суетно — как обычно. Кто-то говорил по телефону с клиентом, кто-то спорил с коллегой из соседнего отдела, кто-то просто громко смеялся над чем-то в телефоне. Но привычной агрессии, которая была в первый раз, Надя не заметила. Люди работали. Пусть и не улыбались, но и не огрызались.

Логисты сидели спокойно, никто не срывался. Бухгалтерия, как всегда, делала вид, что Нади не существует.

В общем, напряжение опустилось до более-менее нормального уровня — не идеально, конечно, но и не так, чтобы бить тревогу. Люди не бегали, не кричали, не жаловались.

"Может, мне показалось?"— подумала Надя.

Она так и не смогла сосредоточиться: сидела в кухне одна, пила кофе и прокручивала в голове неутешающие мысли. В дверях появилась Оля с чашкой чая. Надя сразу заметила, что Оля не улыбалась, как обычно.

— Ты чего такая поникшая? — спросила она, садясь напротив.

— Вчера была арт-терапия, — сказала Надя. — Почти никто не пришёл. Я не понимаю, почему.

Оля замялась, отвела взгляд и покрутила чашку в руках.

— Оль, ты что-то знаешь? — спросила Надя.

— Я… — Оля вздохнула. — Я вообще ничего не должна говорить. Галина Петровна и так на меня смотрит косо. До сих пор не нашли, кто данные слил, и она мне не доверяет.

— Оль, — тихо сказала Надя. — Что случилось?

Оля помолчала, потом выдохнула:

— Я видела, как пара водителей приносили ей жалобу. На тебя.

— Жалобу? — Надя поставила кружку на стол. — Какую жалобу?

— Не знаю, я не читала. Но они заходили к ней вдвоём, и у них были какие-то бумаги.

— Описать можешь?

Оля описала двоих мужчин в форменных куртках. Надя их не узнала. Она с ними не работала. Вообще. Ни одной консультации — она даже их не видела.

"Если, конечно, не по анонимной почте…"

— Это клевета, — сказала Надя. — Я с ними даже не разговаривала.

Оля развела руками.

— Я ничего не говорила, ладно? Ты меня не слышала.

— Спасибо, — сказала Надя. — Ты помогла. Очень.

Оля вышла, а Надя осталась сидеть, глядя в одну точку. Это уже не просто недовольство — это целенаправленная травля. Неужели кто-то заказал эти жалобы?

Кому-то было выгодно, чтобы её уволили?

Она допила кофе, вымыла кружку и пошла к себе в кабинет. Остаток дня заполняла отчётность — сухие цифры, которые никто не оспорит. Считала, сколько было консультаций, сколько тренингов, сколько анонимных писем. Готовила доказательства. На случай, если её попросят объясниться.

______

"Что ты будешь делать?"— спросил Реалист.

"Действовать на опережение."

Надя открыла контакты и нашла номер своего супервизора — пожилого психолога, с которым советовалась в сложных случаях. Он знал её работу, знал её методы. Он был её наставником. И он был независимым.

Она набрала номер.

— Доброе утро, Игорь Семёнович, — сказала Надя. — Мне нужна официальная рецензия на мою работу для компании. Кого из уважаемых и независимых специалистов вы можете мне порекомендовать?

Трубка помолчала. Потом знакомый хрипловатый голос сказал:

— Попала, Наденька? Если ты звонишь с таким вопросом, значит, дело серьёзное.

— Серьёзное, — призналась она.

— Есть у меня один человек. Мастер спорта по выживанию в корпоративных джунглях. Я свяжусь с ней, она тебе перезвонит.

— Спасибо, Игорь Семёнович.

Она положила трубку и откинулась на спинку стула. Если Галина Петровна принесёт жалобы, у неё будет ответ. Возможно она преувеличивает. Но если нет — страшно представить, как это может повлиять на её карьеру.

Надя задумалась: ведь Максим Андреевич не пожалеет её, для него главное — тендер. А будут ли её доказательства вообще кому-то нужны? Или их просто положат в стол и скажут:"Извините, Надя, но мы вынуждены расторгнуть контракт"?

И ладно бы так — но если будет скандал…

Телефон мигнул, отвлекая Надю от тревожных мыслей.

"Поделитесь?"

"Не могу",— ответила Надя."Корпоративная тайна. Впрочем, это всё может быть неважно".

Надя сама не знала почему, но диалог с Реалистом стал для неё вполне расслабляющим. Она давно не думала о том, что он может оказаться её конкурентом, хотя не пренебрегала осторожностью. Если он захочет навредить ей — слить их переписку или выставить в нехорошем свете, что ж, сама будет виновата. Но отказываться от их общения Надя не планировала.

В самом плохом случае она сделает из этого вирусный пост в своём блоге.

"Боюсь, моему начальнику будет плевать на правду. Знаете, он с первого дня считает меня неэффективной."

Надя сидела за столом с идеально прямой спиной, руки летали над клавиатурой. Сегодня анонимных обращений было больше, чем обычно, но к обеду она успела ответить на все, и сейчас заполняла личную статистику.

Её тревожность никуда не делась, но Надя чувствовала, как она помогает ей не раскисать — прямо как в универе перед важными экзаменами. Игорь Семёнович не подвёл — его знакомая связалась с Надей три дня назад, и все эти три дня Надя была как на иголках.

Ей было необходимо провести новый опрос среди сотрудников, чтобы измерить KPI проделанной работы, но Галина Петровна снова затягивала согласование.

Она уже перепроверила все цифры по опросам, перечитала анонимные письма, подготовила план действий на следующую неделю и всё равно чувствовала, что стоит на месте. Что её профессиональная компетентность упирается в стену, которую она не может пробить.