— А чего тут думать? Иди!

— Я боюсь.

— Чего?

— Что он окажется не тем, кем я его себе представляла. — Надя говорила тихо, почти шёпотом, как будто боялась, что кто-то услышит. — Что он окажется обычным мужиком, который приходит на свидание, рассказывает про работу и спрашивает, какая у меня любимая кухня.

Надя лукавила — она боялась совсем не этого.

— А если он окажется тем, кем ты его себе представляла?

— Тогда… — Надя замолчала. — Тогда я не знаю, что делать с Максом.

Лена откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и посмотрела на Надю с таким выражением, будто та только что призналась в чём-то очень важном. В глазах у неё прыгали чёртики, как в тот раз, когда она пришла к Наде с пирогом и сказала "я забыла тебя предупредить".

— Надь, ты влюбилась в своего начальника.

— Я не…

— Влюбилась, — перебила Лена. — И теперь боишься идти на свидание с другим, потому что тебе кажется, что это будет предательством. Но ты же не спишь с Максом. Ты даже не знаешь, нравишься ли ты ему.

— Я думаю, что знаю.

— Откуда?

— Он смотрит на меня. — Надя подняла голову, посмотрела на Лену. — По-другому. Не как на подчинённую. Не как на психолога для галочки. Как на человека.

Лена присвистнула.

— Тогда тем более. Иди на встречу с Реалистом. Узнай, кто он. Может, ты поймёшь, что он тебе не нужен. А может, поймёшь, что нужен. Но сидеть и гадать — это не твой метод.

Надя молчала. Потом взяла телефон, открыла чат с Реалистом. Она так и не ответила.

"Это свидание?"— решилась она.

Ответ пришёл через пять минут. Надя смотрела на экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

"Да. Вы испугались? Я обещаю, что вы в безопасности. Хотите — возьмите с собой подругу".

Надя прочитала, показала Лене. Лена прочитала и закатила глаза.

— Вот видишь, нормальный мужик. Не маньяк. Не коллектор. Предлагает подругу взять. Иди.

"Я пока думаю",— написала Надя.

"Есть планы на другое свидание? У вас есть кто-то другой на примете?"

Надя замерла. Посмотрела на Лену, потом на экран, потом снова на Лену. Лена молчала, не вмешивалась, просто ждала.

— Отвечай честно, — сказала она наконец.

"Может быть", — написала Надя.

Отправила. И тут же пожалела. Пальцы замерли над клавиатурой, она хотела стереть, но было поздно.

— Зачем я это сказала?

— Затем, что это правда, — Лена подняла бокал. — За честность.

Ответа от Реалиста не было. Надя смотрела на экран, ждала минуту, другую, третью. Он был онлайн, но ничего не писал. Потом его статус сменился на "был только что".

— Не пиши ему больше, — сказала Лена. — Пусть подумает.

— О чём?

— О том, что у тебя есть кто-то другой.

Надя убрала телефон в сумку. Внутри всё дрожало — не от страха, от того, что она сделала. Она сказала правду. Не всю, но достаточно.

— Я пойду, — сказала она.

— На свидание?

— Да. Не потому, что хочу с ним отношений. А потому, что хочу понять, кто он. И может быть, тогда я пойму, что делать с Максом.

Лена подняла бокал с ванильным рафом, улыбнулась той улыбкой, которая означала "я же говорила".

— За смелые решения.

Надя чокнулась. И улыбнулась в ответ. Реалист не отвечал, и это было даже хорошо. Потому что если бы он ответил, ей пришлось бы отвечать ему снова. А она не знала, что сказать.

Они заказали ещё кофе. Лена рассказывала про свою новую идею, про то, как её достают коллеги, про то, что она тоже хочет влюбиться, но все мужики вокруг — идиоты. Надя слушала, смеялась, иногда кивала.

Но мысли её были далеко. В пятницу. В кофейне на Тверской. И в офисе, где был Максим.

Домой она ехала в такси и смотрела на огни ночного города под грустную музыку — таксист включил радио.

Она не сказала Лене главного. Не потому, что не доверяла. А потому, что Лена бы посмотрела на неё своим фирменным взглядом и сказала: "Надь, ты это уже давно знаешь. Просто боишься себе признаться".

И она была бы права.

Надя боялась близости. Всегда боялась. Артём был удобным — далёким, не лез в душу, не требовал того, чего она не могла дать. Он был безопасным. До тех пор, пока всё не пошло по одному месту. Пока она не поняла, что удобство — это не любовь, а привычка. И что привычка не греет, когда ты одна в пустой квартире.

Реалист был другим. Он всегда был рядом, когда она в нём нуждалась. Не физически — в телефоне, в сообщениях, в коротких фразах, которые попадали в самую точку. Он не давил, не требовал, не лез в душу — просто был. И это было безопасно. Потому что он не рядом. Потому что она никогда его не видела.

А Максим был рядом. Надя видела, что он действительно относится к ней по-особенному. Но он — её начальник. И это создавало между ними стену. Неприступную, правильную, профессиональную. Стену, за которой — близость. Настоящая, живая, такая, от которой нельзя спрятаться за экраном телефона.

Надя боялась эту стену разрушить.

Потому что если она рухнет, придётся быть настоящей. Уязвимой, без защиты. А она не умела. Не умела говорить "ты мне нравишься" без колкости. Не умела признаваться, даже себе. Не умела просто взять и подойти.

Ответить Реалисту — значит выбрать.

А выбирать она не умела. Всегда ждала, пока выберут её. Или пока никто не выберет, и тогда можно будет сказать себе: "Ну вот, ничего и не случилось. И хорошо".

В понедельник утром Надя открыла анонимную почту и не поверила своим глазам. Семь писем и все — с благодарностями. Но её поразило другое — они были подписаны.

Одно от женщины из бухгалтерии, которая написала: "Спасибо, что не дали мне уволиться. Я бы не справилась". Другое — от водителя из логистики, которого она никогда не видела, но который написал: "Вы не представляете, как помогли. Я стал лучше спать. А с женой мы не ссоримся третью неделю". Надя улыбнулась — даже Андрей написал.

Она перечитала каждое письмо дважды, потом взяла телефон и отправила Лене сообщение:

"Кажется, всё налаживается. Я не зря здесь работаю".

Лена ответила смайликами и восклицательными знаками.

Надя откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Солнце заливало кабинет, фикус на подоконнике выпустил новый лист — ярко-зелёный, блестящий, почти хрупкий. Она погладила его пальцем и вдруг подумала: "А что, если попробовать выезд?".

Не тренинг в душном конференц-зале, а настоящий выезд на природу. Лес, пикник, командные игры. Люди расслабляются, когда вокруг деревья, а не стены. Она набросала идею в блокноте, потом открыла ноутбук и начала писать обоснование для Максима: бюджет, транспорт, питание, страховка. Цифры складывались, и Надя чувствовала, как внутри растёт азарт.

Она подумала, что многие захотят отказаться. Люди и так работают как проклятые, а тут ещё тренинг в субботу. Но если Максим согласиться сделать этот день оплачиваемым — может сработать.

После обеда у неё была консультация. Девушка из маркетинга — та самая, с разноцветными волосами — пришла снова. Она сидела на диване, сжимала кружку с чаем и говорила тихо, почти шёпотом:

— Я передумала увольняться.

Надя подняла бровь. Они говорили об этом уже три встречи подряд. Но сегодня в голосе девушки было что-то новое. Не отчаяние — решимость.