Лена позвонила через три минуты — будто почувствовала, что Наде нужно кому-то поплакаться.

— Ну что? — спросила Лена без предисловий, и в этом "ну что" было всё — и "как прошла сдача того ужасного отчёта", и "ты ещё не передумала по поводу нового клиента", и "рассказывай, я слушаю, но быстро, у меня через пятнадцать минут созвон с мужиком, который считает, что его стартап по продаже воздуха через подписку изменит мир".

Надя выдохнула.

— Да, — сказала она. Это как прыжок в холодную воду, когда нельзя думать, потому что если думать — не прыгнешь. — Я согласна. Пусть присылают документы, я подпишу.

Лена молчала секунд десять — для неё это было вечностью.

— Ты в порядке? — спросила она осторожно.

— В полном, — ответила Надя, и это была не совсем правда, но достаточно правды, чтобы Лена не задавала лишних вопросов. — Просто ипотека не ждёт, а новый проект звучит хотя бы не скучно. Дистрибьютор, тендер, аудит, разгребать бардак — я это умею.

И Лена, которую Надя знала больше десяти лет, — а знала она её так хорошо, что могла предсказать следующую фразу с точностью до запятой, — вздохнула и сказала:

— Хорошо. Я скажу Сергею, что ты наш топовый специалист и тебе полагается прибавка к зарплате. За вредность начальства.

Надя усмехнулась — не потому, что было смешно, а потому, что "вредность" прозвучало как вызов, а вызовы она, дура, всегда принимала.

— Передай своему Сергею, что я готова приступать в ближайшее время.

Она положила трубку и успела заварить чай — крепкий, с бергамотом, который пила только когда была на взводе, — как телефон завибрировал снова. Надя не посмотрела на экран — подумала, что Лена забыла что-то сказать, или не дай бог Алла Сергеевна нашла формулировку, которая ей не понравилась. Но это был Артём.

— Привет, — сказал он бодро, так бодро, будто они разговаривали вчера и позавчера и позапозавчера, и ничего не случилось, и он не отменял три последние встречи без объяснений.

Надя не ответила.

— Как дела? — спросил он абсолютно беззаботно.

Конечно он не помнит, когда соблюдал договоренности в последний раз, и не помнит, что она не ответила на его предыдущее сообщение, и вообще живёт в своём расписании, где она — приятный пункт, который можно подвинуть, если появилось что-то более важное.

— Нормально, — вышло холоднее, чем Надя планировала.

— Ты чего? Обиделась, что ли?

Это прозвучало снисходительно, почти обидно — как будто она капризная девочка, которой не купили мороженое. Надя молчала несколько секунд, сжимая чашку с чаем так сильно, что пальцы побелели.

— Нет, — сказала она наконец. — Просто занята. Проект закрываю.

Смысла выяснять отношения по телефону Надя не видела: даже в личном разговоре Артём мастерски находил способ съехать с темы.

—Ну ладно, — сказал он легко, и она почти физически почувствовала, как он улыбается. — Слушай, давай сегодня вечером увидимся. Соскучился.

Надя хотела сказать "нет". Она даже открыла рот, чтобы сказать "нет". Но вместо этого услышала своё собственное “давай”.

Глубоко в душе Надя тоже соскучилась. А ещё — устала быть одна. К тому же, раз он предлагает, это будет отличный шанс прояснить их отношения.

Артём сказал, что заедет вечером, и Надя положила трубку.

__________

Она сидела перед ноутбуком, допивала остывший чай и пыталась собрать мысли в кучу — контент-план для блога не составлялся, цифры в экселе плыли перед глазами, а в голову лезло что угодно, только не идеи для постов.

Новый проект это требовал энергии, которой не было, потому что последний проект выжал её как лимон. Она несколько раз переступала через себя — через правду, через профессиональную гордость, через желание сказать "знаете что, Алла Сергеевна, если у вас менеджер закрывается на складе и сидит там всю смену, это не рабочие моменты, это клиника". И теперь сидела с пустой головой и чувством, будто продала не только отчёт, но и часть себя.

Она отодвинула ноутбук, откинулась на спинку стула и поймала себя на том, что смотрит в стену — не на стену даже, а сквозь неё, туда, где всплывали картинки из прошлого.

Вот он, первый раз, когда Артём отменил встречу — они должны были идти в кино, она купила билеты, забронировала столик в итальянском ресторане, который он любил, а он позвонил за час и сказал: "Слушай, у меня аврал на работе, давай завтра".

Она тогда сказала “ничего страшного". И правда подумала, что ничего страшного. Все работают, все устают, он же не специально. Потом он отменил ещё раз. Потом ещё. Потом перестал ночевать у неё — сначала оставался раз в неделю, потом раз в две. Она привыкла, перестала злиться и ждать. И только сейчас, сидя перед пустым экраном ноутбука, она поняла, что привыкла не к нему — к пустоте. И это было страшнее, чем если бы он просто ушёл.

Два года назад всё было иначе.

Надя только начинала блог, только уволилась с должности штатного сотрудника, и чувствовала себя одновременно свободной и потерянной — как человек, который выпрыгнул из поезда на полном ходу и теперь не знает, куда идти дальше.

Она пришла на вечеринку к общим знакомым — не потому, что хотела тусоваться, а потому что Лена сказала: "Тебе надо выйти из дома, ты превращаешься в отшельницу, через месяц ты начнёшь разговаривать с фикусом". На фикус она не перешла, но на вечеринке чувствовала себя чужой — все эти люди с их громким смехом и бесконечными историями о том, кто куда полетел и кто с кем спит, казались ей персонажами не её фильма.

А потом подошёл Артём: непринуждённый, лёгкий, с красивой улыбкой. Он не спрашивал "кто ты по жизни" и не лез с советами, не пытался произвести впечатление. Просто сказал что-то смешное про то, как в прошлый раз хозяин вечеринки пытался открыть вино китайскими палочками и залил диджейский пульт, и Надя рассмеялась — в первый раз за тот вечер по-настоящему. С ним ей не нужно было играть роль.

Артём был весёлым и лёгким, он не требовал от неё того, чего она не могла дать, — постоянного присутствия и внимания. У него была работа, у неё была работа, они встречались, когда могли, и это казалось идеальным.