Она достала телефон и написала Лене: "СОС. Нужно встретиться. Срочно". Лена ответила через минуту: "Ты где?" — "Еду к тебе". — "Жду".

Надя выехала с парковки и влилась в ночной поток машин. Фонари мелькали за окном, дворники скрипели по стеклу, но дождя почти не было — просто сырость. Она смотрела на дорогу и не видела её. Перед глазами всё ещё был экран телефона, переписка, его "спокойной ночи". Его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Его "молодец". Его "вы загадка". И его молчание. Всё это время он знал. Всё это время он был рядом. В офисе, в коридоре, в её мыслях. И молчал.

Она подъехала к дому Лены, припарковалась, взяла сумку, фикус и пошла к подъезду. Лена уже ждала в дверях — в халате, с распущенными волосами, без макияжа.

— Ты чего? — спросила она, увидев Надю. — Что случилось? У тебя лицо… иди в квартиру, я сейчас чай заварю.

Надя зашла, поставила фикус на подоконник, бросила сумку на пол и села на диван. Лена заварила чай, села рядом, обняла её за плечи.

— Рассказывай, — сказала она.

Надя молчала. Смотрела в стену и не знала, с чего начать. С того, что она влюбилась в начальника? С того, что переписывалась с анонимом, который оказался им? С того, что она доверяла ему, а он играл с ней?

— Он — Реалист, — сказала она наконец. Голос был глухим, чужим.

— Кто? — Лена не поняла.

— Максим. Мой начальник. Тот, с парковки. Он — Реалист. Он читал все мои сообщения, знал всё, что я думаю о нём. И молчал.

Лена выругалась.

— Ты уверена?

— Я видела его телефон. Там вся наша переписка.

Лена молчала. Потом сжала её плечо.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю, — Надя закрыла глаза. — Я написала заявление на отпуск. На три дня. Мне нужно подумать.

— Думай, — сказала Лена. — А пока — пей чай. И не вздумай плакать. Мы что-нибудь придумаем.

Надя не плакала. Она сидела, глядя в стену, и чувствовала, как внутри пусто. Не злость, не обида — пустота. Она доверяла ему. Доверяла анониму, которого никогда не видела. Доверяла начальнику, чувства к которому оказались взаимными.

И оба оказались одним человеком.

Лена сидела напротив, сжимала кружку с чаем и смотрела на Надю так, будто та была инопланетянкой, которую нужно срочно вернуть на Землю. Надя сидела на диване, поджав под себя ноги, обхватив руками колени, и смотрела в одну точку. Фикус, который она привезла с собой, стоял на подоконнике — Лена уже успела его полить и повернуть к свету, как будто это было самое важное сейчас.

— Ты дура? — спросила Лена наконец. Без злости, скорее с недоумением, но с той ноткой, которая означала "я тебя люблю, но ты меня убиваешь".

— Спасибо, подруга, — Надя усмехнулась. Голос был глухим, чужим. — Я и сама знаю.

— Я серьёзно. Ты влюбилась в начальника. Переписывалась с ним, не зная, кто он. А теперь узнала, и что? Ты сидишь с фикусом в моей квартире и смотришь в стену.

— А что я должна делать?

— Ну, не знаю, — Лена развела руками, отставляя кружку на журнальный столик. — Поговорить с ним? Выяснить? Или хотя бы наорать. Ты же это умеешь. Я помню, как ты наорала на того мужика на парковке. А здесь — тот же мужик. Можешь повторить.

Надя молчала. Лена вздохнула, подвинулась ближе, взяла её за руку.

— Он тебя обманул, — сказала она тише. — Да. Это подло. Но он не врал тебе. Он просто не сказал, кто он. А ты — ты не спрашивала. Ты даже не пыталась узнать. Вы оба хороши.

— Ты на чьей стороне? — Надя подняла голову, в глазах блеснула искра — не злость, скорее недоумение.

— На твоей, дурочка. Поэтому и говорю правду. — Лена сжала её пальцы. — Ты бежишь, когда становится страшно. От Артёма бежала. От Макса бежишь. От Реалиста… от него тоже бежишь, хотя он — тот же самый человек.

— Он — мой начальник, — сказала Надя. — Он читал все мои сообщения. Знал, что я думаю о нём. И молчал.

— А ты бы сказала? — спросила Лена. — Если бы узнала, что он — твой подписчик, если бы он не признался? Ты бы ему сказала? "Максим Андреевич, я — та самая Надя из блога, с которой вы переписываетесь?"

Надя не ответила. Потому что не знала. Или знала, но боялась признаться.

— Вот, — Лена откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди. — Оба хороши. А теперь он тебе звонит, а ты не берёшь трубку. Потому что обижена. Или боишься?

— И то, и другое.

— Трусиха.

Надя хотела возразить, открыла рот, но в этот момент телефон зазвонил. На экране горело имя: "Максим Андреевич". Она смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пальцы замерли над кнопкой ответа.

— Бери, — сказала Лена.

— Не могу.

— Тогда сбрось. Но не молчи.

Надя не ответила. Не сбросила. Просто смотрела, как экран гаснет, а потом загорается снова. Он звонил снова. И снова. Пять раз. Десять. Она не брала. Не могла. Боялась, что если услышит его голос, то сорвётся. Или расплачется. Или скажет то, о чём потом пожалеет.

Телефон замолчал. Надолго. Тишина в комнате стала такой плотной, что слышно было, как тикают часы на стене — Лена любила этот старый будильник, который достался ей от бабушки.

А когда экран мигнул снова — это было сообщение.

"Возьми трубку. Пожалуйста".

Надя прочитала. Перечитала три раза. Потом убрала телефон в карман.

— Он пишет, — сказала она.

— И что?

— Просит взять трубку.

— А ты?

— Я не знаю.

Лена вздохнула, протянула руку, и Надя, не сопротивляясь, отдала ей телефон. Лена набрала что-то, быстро, не глядя на клавиши — пальцы летали по экрану.

— Что ты делаешь? — спросила Надя.

— Пишу ему, что ты занята. Чтобы не звонил до завтра.

— Зачем?

— Чтобы он понял, что ты не игрушка. И чтобы ты взяла паузу. Проспись, успокойся, подумай. Завтра будет новый день.

Лена отправила сообщение и положила телефон на стол экраном вниз.

— Не смотри на него, — сказала она. — Хотя бы час.

Надя не смотрела. Сидела, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Внутри было пусто. Не злость, не обида — пустота. Она доверяла ему. Доверяла анониму, которого никогда не видела. Доверяла начальнику, который смотрел на неё как на пустое место. И оба оказались одним человеком. Который молчал. Который слушал её откровения и не сказал ни слова.

Телефон молчал. Минуту, две, пять, десять. Лена включила телевизор на низкую громкость, чтобы не было так тихо, но Надя не смотрела. Она смотрела в стену, на которой висела фотография Лены с каким-то мужчиной — бывшим, наверное.

Потом экран мигнул. Сообщение от Реалиста.

Надя открыла его дрожащими руками. Текст был коротким. Всего три строчки.

"Я не хотел тебя обманывать. Просто не знал, как сказать. Встретимся?"

Надя смотрела на экран. В голове стучало: "Реалист. Он — Реалист. Он знал. И молчал". Она хотела ответить колкостью, хотела написать что-то злое, уничтожающее, такое, чтобы он понял, как ей больно и обидно. Но пальцы замерли. Слова не шли.

Она сжала телефон, потом разжала. Вдохнула. Выдохнула. И набрала:

"Ну и клоун же ты, Макс".

Отправила и уставилась в стену.

Лена ничего не сказала. Просто налила ещё чаю, пододвинула к ней печенье и села рядом, обняв за плечи. Они сидели так молча, смотрели в одну точку, и тишина была тяжелее любых слов.

— Молодец, — сказала Лена наконец. — Первый шаг сделан.

Надя не ответила. Она смотрела на экран, где горело её сообщение, и ждала. Минуту, две, пять. Но ответа не было. Он не отвечал. Наверное, не знал, что сказать. Или знал, но боялся. Так же, как она.

За окном светало. Июльское утро вступало в свои права, и где-то за домами начинался новый день. А она всё ещё не знала, что делать дальше.