— Я приготовлю завтрак, — сказал он, отстраняясь.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею жарить яйца. Это считается?

— Считается, — она улыбнулась.

Он встал, натянул штаны и вышел. Она осталась лежать, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое — не от солнца, от счастья. Надя не знала, правильно ли то, что она делает. Не знала, что будет дальше. Но сейчас — сейчас ей было всё равно.

Надя открыла шкаф, достала рубашку Максима и, накинув её, вышла в гостиную.

Квартира была большой и светлой. Высокие потолки, панорамные окна, мебель из темного дерева. На полках было много книг и фотографий Веры.

А у окна стоял черный рояль. Надя подошла, провела пальцем по крышке — пыли не было.

— Ты играешь? — спросила она, оборачиваясь.

Он стоял в дверях кухни, смотрел на неё.

— Учился в детстве, — сказал он. — Сейчас редко.

— Сыграешь мне когда-нибудь?

— Может быть.

Она улыбнулась и прошла на кухню.

Завтрак был простым — яичница, тосты, кофе. Он поставил тарелку перед ней, сел напротив, и они ели молча. Но молчание было не неловким — тем особым, когда слова не нужны. Она смотрела на него, на его руки, на то, как он держит вилку, и не могла поверить, что это не сон — что Максим сидел напротив неё и улыбался.

— У меня есть хорошие новости, — сказал он, отставляя чашку.

— Какие?

— Таня не получит опеку. Я советовался с адвокатом. У неё нет оснований.

Надя выдохнула. Она не знала, что держала этот страх в себе, но он был.

— Я очень рада, Максим, — сказала она.

— Вера останется со мной, — он помолчал. — Я боялся, что если суд встанет на её сторону… Но теперь я знаю, что всё будет хорошо.

Она протянула руку через стол, и он взял её. Пальцы у него были тёплыми, чуть шершавыми.

— Теперь я тебя не отпущу, — сказал он.

— Это угроза?

— Это обещание.

Она не знала, что ответить. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она чувствовала себя глупой, счастливой, растерянной — и ей это нравилось.

______

После завтрака он ушёл в душ. Надя осталась одна в гостиной, подошла к окну, посмотрела на город, который только просыпался. И вдруг вспомнила про Реалиста. Он не отвечал несколько дней. Она написала ему "Всё хорошо", а он молчал. Может быть, обиделся? Может быть, у него тоже что-то случилось? Она взяла телефон, открыла чат. Их переписка — колкие комментарии, тёплые сообщения, его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Она не знала, кто он. Не знала, как его зовут, сколько ему лет, есть ли у него семья. Но он стал ей близок. Ближе, чем кто-либо, кроме Максима.

"Я должна объяснить ему, что не приду на встречу", — подумала она. — "Что между нами ничего не получится. Потому что я…"

Она не договорила мысль. Потому что боялась.

Она набрала:"Реалист, я должна вам сказать…"

Но не отправила. Стерла. Набрала снова:"Я не смогу прийти. Простите".Стерла. Набрала: "У меня есть другой".Стерла.

Она уже хотела убрать телефон, когда он вышел из душа. Волосы мокрые, полотенце на плече. Он подошёл, заглянул в экран.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Да вот, помнишь, я рассказывала про хейтера? — Надя говорила быстро, боясь, что передумает. — Он позвал меня на встречу. Я хочу ему объяснить, что между нами ничего не получится.

Максим замер. Лицо его стало непроницаемым — таким, как в первый день.

— Зачем? — спросил он.

— Что — зачем?

— Зачем объяснять? Ты его не знаешь.

— Мы много общались, — сказала Надя. — Он стал мне близок. Я не хочу, чтобы он думал…

— Что он думает? — перебил Максим. Голос был ровным, но Надя почувствовала в нём напряжение.

— Что он думает, что у него есть шанс.

Максим молчал. Смотрел на неё долгим взглядом. Потом отвернулся.

— Мне нужно дочь забрать, — сказал он. — Одевайся, я подвезу тебя до дома.

— Максим…

— Одевайся.

Он вышел из комнаты.

Надя сидела, глядя ему вслед, и не понимала, что случилось. Сказала что-то не так? Обидела? Оскорбила? Она не знала. Но внутри засел червячок сомнения. Что-то в его лице изменилось, когда она заговорила о Реалисте. Что-то, чего она не поняла.

____

Он молчал всю дорогу. Надя хотела спросить, что случилось, но не решалась. Он высадил её у подъезда, даже не поцеловав на прощание.

— Я позвоню, — сказал он и уехал.

Надя стояла на тротуаре, смотрела на удаляющуюся машину и чувствовала, как внутри разрастается холод. Только что всё было хорошо. Он говорил, что не отпустит. А теперь уехал, даже не обернувшись.

"Идиотка", — подумала она. — "Какая же я идиотка".

Она поднялась в квартиру, села на диван и уставилась в стену. Телефон молчал. Максим не писал. Реалист не отвечал.

Она взяла телефон, открыла чат с Реалистом и написала: "Я не могу прийти. Простите".

Надя не могла перестать улыбаться. Она сидела в своём кабинете, смотрела в монитор и не видела ни одной цифры. Перед глазами всё ещё была его квартира, его кровать, его руки. Она провела пальцами по губам — помнила его поцелуи. Провела ладонью по плечу — помнила его прикосновения. Она чувствовала себя глупой, счастливой, растерянной, и ей это нравилось.

"Возьми себя в руки, — сказала она себе. — Ты на работе".

Она открыла ноутбук, начала разбирать почту. Три новых анонимных письма, два — с благодарностями, одно — с вопросом про выгорание. Ничего срочного. Она уже хотела закрыть почту и пойти налить кофе, когда в дверь постучали.

Оля зашла, улыбаясь, с двумя кружками чая.

— Привет, — сказала она, ставя одну кружку перед Надей. — Ты чего такая счастливая?

— Ничего, — Надя покраснела. — Просто выспалась.

Оля не поверила, но не стала спрашивать. Села на стул напротив, отхлебнула чай и начала рассказывать про свои выходные. Надя слушала вполуха, кивала, иногда вставляла "угу", а сама думала о том, что через стенку от неё сидит Максим. Что он сейчас делает? Смотрит в монитор? Говорит по телефону? Думает о ней?

— Надь, — сказала Оля, — ты меня вообще слушаешь?

— Да, да, — спохватилась Надя. — Ты говорила про…

— Про нового парня, — Оля закатила глаза. — Но ладно, вижу, тебе не до меня.

Она встала, взяла кружку и направилась к выходу, но на пороге остановилась.

— Ты сегодня прямо светишься, — сказала она. — Надеюсь, это из-за хороших новостей, а не из-за того, о чём я думаю.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Надя сидела, глядя на пустой проём, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Она хотела рассказать кому-то. Лене. Но Лена не поймёт. Или поймёт, но начнёт задавать вопросы, на которые у Нади не было ответов.

Она допила чай, взяла телефон и написала Реалисту: "Всё хорошо. Вы правы, иногда отвлечься полезно". Ответа не было. Он не отвечал уже несколько дней. Надя не знала, обиделся он или просто занят. Или, может быть, у него тоже что-то случилось.

Надя ответила на письма и пошла к Оле — нужно было взять бланки для опроса.

____

Кабинет Оли был маленьким, заваленным бумагами и папками. Надя постучала, не дождалась ответа и зашла. Оля сидела за столом, смотрела в монитор и что-то печатала.

— Оль, мне нужны бланки для опроса. Ты не знаешь, где они?

— В верхнем ящике, — сказала Оля, не отрываясь от экрана. — Возьми, только не перепутай.

Надя открыла ящик, начала перебирать папки. И вдруг увидела папку с названием "Жалобы". Она открыла — на первой странице было напечатано: "Сотрудник жалуется на психолога Надю Соболеву. Тренинг неинформативный, трата времени". Внизу — подпись. Неразборчивая. Надя перевернула страницу. Другая жалоба. Третья. Все напечатаны на одном принтере. Все с одинаковыми подписями.