Он замолчал. Надя видела, как он сжал челюсть, как желваки заходили на скулах, как напряглись плечи под тканью пиджака. Он злился на то, что не может это контролировать. Она знала это чувство. Сама жила с ним последние недели.

— И что вы будете делать? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно, не выдавая того, что творилось внутри.

— Бороться, — сказал он коротко. Потом помолчал и добавил тише, почти шёпотом. — Но если суд встанет на её сторону… я не знаю. Она увезёт её и…

Он не договорил. Не нужно было. Надя видела, как он смотрит в пустоту, как его глаза теряют фокус, как он проваливается куда-то внутрь себя, туда, где, наверное, прокручивает все возможные варианты и не находит ни одного хорошего.

Она смотрела на него и думала о том, что этот человек, который всегда казался ей скалой, который не прогибался под ударами и требовал того же от других, сейчас сидел перед ней абсолютно уязвимым.

У неё внутри всё перевернулось. Не от жалости — жалость была бы унизительной для него. От того, что она вдруг увидела его не начальником, не циником, а обычным, разбитым человеком. Который боится и не спит ночами. Который делает всё, что в его силах, и понимает, что этого может не хватить.

Она помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, чувствуя, как в горле встаёт ком, который она с трудом проглатывает.

— Я не юрист, Максим Андреевич, — сказала она наконец. — Но я психолог. Могу написать характеристику для суда — что вы хороший отец. Потому что это правда.

Он поднял голову и посмотрел на неё с искренней, обезоруживающей благодарностью. Надя заметила, что он всё ещё немного растерян, как будто не ожидал, что кто-то предложит помощь просто так, без выгоды, без скрытого смысла.

— Спасибо, — сказал он.

Она кивнула, не доверяя голосу. Посидела ещё несколько секунд, глядя на свои руки, сжимающие планшет. Потом взяла себя в руки — нужно было перейти к тому, зачем она пришла.

— Максим Андреевич, я понимаю, что сейчас вам не до рабочих вопросов. Но если мы хотим, чтобы компания прошла тендер, а у меня были результаты, мне нужно ваше полное включение.

Он поднял бровь и кивнул.

— Что я должен сделать?

— Мои мероприятия должны быть обязательными, — сказала Надя, чувствуя, как возвращается почва под ногами, как голос становится твёрже, увереннее. — Не "приходите, если хотите", а "приходите, потому что это часть работы". Я не могу тратить время на уговоры. И я не могу ждать, пока Галина Петровна будет согласовывать каждую мелочь. У меня контракт на полгода, и время идёт.

— Я дам ей распоряжение. Утверждать любое удобное для тебя время. И напишу в отделы — посещение твоих мероприятий обязательно.

Надя выдохнула. Это не решит все проблемы, но существенно облегчит ей жизнь.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — ответил он, и в голосе проскользнуло что-то похожее на тень прежнего Максима — сухого, делового, немного циничного. — Это моя работа.

Она встала, взяла планшет и направилась к выходу. У двери остановилась на секунду, чувствуя на себе его взгляд, и обернулась.

Он сидел за столом, смотрел на неё, и в его глазах не было той холодной отстранённости, которая обычно его отличала. Что-то дрогнуло. И это "что-то" Надя не решалась назвать.

Она не знала, что делать — улыбнуться, кивнуть, сказать что-то ещё — поэтому не сказала ничего. Просто вышла и закрыла дверь.

В коридоре она прошла несколько шагов, остановилась у окна и посмотрела на серое небо. Внутри всё дрожало. Она постояла ещё минуту, глядя в окно, на облака, которые не спеша плыли куда-то на запад, и думала о том, что последние дни изменили то, что было между ними.

Она закрыла глаза на секунду — и мысленно захлопнула дверь. Всё. Минута слабости закончилась. Она не будет прокручивать в голове его взгляд, не будет перебирать его слова, не будет думать о том, как он сжал челюсть, когда говорил о дочери.

Потом Надя выдохнула, поправила волосы и пошла к себе. Работать. Потому что работа — единственное, что она могла контролировать. А всё остальное… остальное пусть идёт своим чередом.

Через три дня после их разговора Надя получила письмо от Галины Петровны: "Согласовано. Время любое". Коротко, сухо, без "пожалуйста" и "спасибо", но главное — без привычных проволочек. А следом пришло распоряжение по компании: посещение тренингов и мероприятий психолога обязательно для всех сотрудников, за исключением срочных производственных задач.

Надя перечитала его два раза, потом усмехнулась и отправила в печать.

Она решила не мелочиться. Вместо того чтобы мучить весь офис одним мероприятием, она сфокусировалась на двух отделах, между которыми искрило больше всего: логистика и продажи. Добавила к ним маркетинг — как буфер, как связующее звено.

Место выбрала не в переговорной — там было тесно и казённо, — а в большом конференц-зале на первом этаже, который обычно использовали для совещаний с клиентами. Просторный, с панорамными окнами, выходящими на парковку, с удобными креслами и флипчартами по бокам. Надя пришла за час до начала, расставила стулья кругом, разложила маркеры, проверила проектор.

Явка была обязательной — и пришли почти все. Логистов было немного меньше, чем ожидалось — несколько операторов и грузчиков отсутствовали из-за срочных заказов, но даже так их оказалось почти в два раза больше, чем продажников. Надя на секунду задумалась, потом решила добавить к логистам маркетологов — они сидели тихо, не отсвечивали, но их присутствие уравновешивало группы.

— Так, коллеги, — сказала Надя, вставая в центр круга. — Сегодня вы поработаете за других.

Кто-то хмыкнул. Кто-то переглянулся. Андрей из продаж, который в первый раз сорвал тренинг, сидел с каменным лицом, но не ушёл.

Надя разбила зал на две большие группы. Первая — продажники и маркетологи — получила задачу склада: "Разместить сто коробок на паллете за пять минут, соблюдая правила маркировки". Вторая — логисты и оставшиеся маркетологи — задачу продавца: "Убедить клиента доплатить за срочность, несмотря на возражения".

— Время пошло, — сказала Надя и включила таймер.

По залу прокатился смешок. Потом напряжение.

Продажники, которые привыкли убеждать, мерить словами, крутились вокруг импровизированных коробок — стопок бумаги, которые Надя заранее сложила в углу, — и никак не могли понять, как их правильно укладывать. Кто-то пытался ставить их вертикально, кто-то горизонтально, кто-то складывал пирамидой, которая тут же разваливалась. Андрей, красный как рак, отошёл в сторону и наблюдал за своими коллегами с таким выражением, будто увидел их впервые.

— Да как вы вообще работаете? — крикнул кто-то из логистов.

— Элементарно? — огрызнулся продажник. — Давай сам попробуй.

Логист попробовал. Его задачей было убедить клиента — роль клиента играл молодой маркетолог. Логист мялся, краснел, говорил "ну, понимаете, так получилось", и в конце концов маркетолог вынес вердикт:

— Я не убеждён. Отказ.

Надя смотрела на них и чувствовала, как напряжение начинает таять.

Через полчаса, когда все выдохлись и начали смеяться над своими ошибками, она перешла ко второму упражнению "Спасти заказ". Смешанные команды — в каждой продажник, логист, маркетолог. Вводная: "Грузовик сломался, клиент требует отгрузку через два часа, на складе нет нужной позиции".