— Приходите, — неожиданно для себя ответила Надя. — Я буду тебя ждать.

Вера кивнула, подхватила рюкзак и, не попрощавшись, выбежала в коридор. Максим Андреевич задержался на секунду, посмотрел на Надю и сказал короткое “спасибо”.

— Не за что.

_____

Через час Надя сама пришла к нему в кабинет.

— Вера сказала, что ты дала ей сладости, — сказал Максим Андреевич, когда Надя закрыла дверь.

— Я спросила разрешения, — Надя насторожилась, но голос держала ровно. — Она сказала, что можно.

— Можно, — кивнул Максим Андреевич. — Но не привыкайте. Она быстро привязывается.

— К печенькам? — спросила Надя, пытаясь разрядить обстановку.

Максим Андреевич не улыбнулся. Он вообще редко улыбался, а сейчас его лицо было особенно неподвижным.

— К людям, — сказал он. — А люди уходят. Мне потом объяснять, куда делась "добрая тётя".

Надя замолчала. В этой фразе было что-то такое, что заставило её забыть о презентации, о встрече, о подготовленных цифрах. Он точно говорил не о ней. Он говорил о ком-то другом — о близком человеке, кто "ушёл", оставляя дочь с вопросами. Надя одёрнула себя — это точно не её дело, но профессиональный интерес уже разгорался, желая разгадать загадку.

— Я не собираюсь уходить, — сказала она после паузы. — У меня контракт на шесть месяцев.

Максим Андреевич посмотрел на неё. Не зло, не насмешливо — изучающе. Так смотрят на человека, который сказал что-то неожиданное, и нужно время, чтобы понять, всерьёз это или просто красивые слова.

— Ты слишком самоуверенна для того, у кого ещё нет результатов, — сказал он тихо, даже не заметив, как перешёл на “ты”.

Внутри у Нади всё закипело. Не от обиды — от того, что он снова пытается её задеть, снова проверяет, сломается она или нет. Но Надя посмотрела ему в глаза и ответила тем же спокойным тоном, каким он говорил с ней:

— А вы слишком циничны для того, кто сам начинал с логиста и знает, как важно, чтобы коллектив был сплочённым.

Максим Андреевич покачал головой:

— Вы решили сделать своей миссией изучение меня?

— Я должна знать, что из себя представляет мой начальник, — ответила Надя.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, и вдруг его лицо изменилось — не растаяло, нет, но напряжение ушло, сменившись усталостью.

— Иди работай, Шерлок, — усмешка была не злой, но Надя включилась в игру.

— Мы с вами договаривались, — сказала она спокойно.

Макс поднял бровь, но не возразил. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди — поза закрытая, но Надя уже научилась не обращать на это внимания.

— У вас пятнадцать минут, — сказал он.

Надя села за стол и открыла ноутбук.

Она быстро пролистала слайды, показала статистику анонимных обращений, выделила три ключевые проблемы, которые повторялись в письмах чаще всего: страх перед руководством, отсутствие обратной связи и непонимание своих задач. Максим Андреевич слушал, не перебивая, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Это ваша работа, — сказал он, когда она закончила. — Я плачу вам за это. Не вижу проблемы.

— Проблема в том, что люди не верят, что что-то изменится, — ответила Надя. — Потому что вы не показываете им, что вам не всё равно.

— Я показываю результатами, — сказал Макс холодно.

— Но результаты нужны вашему бизнесу. Для сотрудника важно его состояние, иначе, какими выгодными не были ваши условия, он уйдет на другое место. Возможно, на меньшую зарплату, но за эти деньги человек будет стрессовать меньше.

— Я всегда справедлив. У нас оплачиваемые переработки, чёткая система поощрений, а такого соцпакета вы не найдёте у конкурентов. Таких компаний как мы на рынке единицы.

— Вы правы, это “ДНК” вашей компании. У вас хорошие ценности, и они действительно выделяют вас среди других. Но я говорю о климате: среда в коллективе зависит от текущих проектов, взаимоотношений с коллегами и руководством. Это то, что непосредственно влияет на продуктивность и вовлеченность команды.

Он замолчал. Надя выдержала паузу и добавила:

— Я сегодня провела час с вашей дочерью, потому что вам была нужна помощь. И я не прошу за это благодарности. Я прошу одного: покажите сотрудникам, что вы хотя бы пытаетесь их слышать. Выступите на ближайшем совещании. Скажите, что вы поддерживаете мою работу и верите в её эффективность.

Максим Андреевич посмотрел на неё долго. Взгляд у него был тяжёлый, но она не отвела глаз.

— Вы всегда так напористы? — спросил он.

— Я просто знаю, что это поможет, — ответила Надя.

Он усмехнулся — опять той короткой, почти невидимой усмешкой.

— Ладно, Шерлок. Выступим.

— И ещё, — Надя закрыла ноутбук. — Приходите на следующий тренинг. Это многое изменит.

Он посмотрел на неё, покачал головой и открыл ноутбук, давая понять, что разговор окончен. Надя встала, взяла папку и направилась к выходу.

У двери она обернулась.

— Вера у вас замечательная. Если нужна будет помощь — приводите её снова.

Не дожидаясь ответа, она вышла и закрыла дверь. Всякий раз, когда они сталкивались, когда он бросал ей вызов, а она отвечала, — внутри загорался огонёк азарта.

"Шерлок", — повторила она про себя. — Это лучше, чем "психолог для галочки".

В понедельник утром Надя получила приглашение на совещание руководителей отделов. Оля сказала шёпотом:

— Тебя Максим Андреевич включил. Сказал, что хочет услышать твои предложения по итогам опроса.

Надя кивнула, хотя не была уверена, что он сдержит слово. Обещания начальников имеют свойство испаряться, когда сталкиваются с реальностью текущих задач.

В переговорную она зашла за пять минут до начала — ни рано, ни поздно, ровно чтобы успеть сесть, положить перед собой блокнот и оглядеться. За длинным столом уже собрались люди.

Галина Петровна с папкой документов и лицом, которое не предвещало ничего хорошего; Светлана, начальник отдела продаж, листала что-то в телефоне и делала вид, что никого не замечает; мужчина лет пятидесяти, которого Надя видела пару раз в логистике, дядя Ваня. Всего человек десять, включая Максима Андреевича, который вошёл ровно в назначенное время и сел во главе стола, даже не поздоровавшись.

Совещание началось с цифр. Светлана докладывала итоги прошлой недели, Галина Петровна — текучку кадров, начальник логистики — проблемы с доставкой. Надя слушала и делала заметки. Ей важно было то, как они говорят о статистике и о сотрудниках: микровырожения и жесты, изменения голоса, а так же их межличностные отношения.

Главное, что заметила Надя: между руководителями не было никакого контакта. Лишь Светлана и Галина Петровна были подчёркнуто вежливы друг с другом, но не более. Часть вообще не слушала доклады друг друга, показывая уважение только Максиму Андреевичу.

Максим Андреевич вёл совещание жёстко и по делу. Не перебивал, но и не давал уходить в сторону. Если кто-то начинал жаловаться, он спрашивал: "Что вы предлагаете?" Если ему отвечали, он спрашивал: "Какие ресурсы вам нужны?" Никакой воды, никаких "давайте подумаем".

Надя смотрела на него и понимала, почему компания держится на нём. Не потому, что он гений — потому что он не тратил время зря.

Она ждала своей очереди. Галина Петровна, закончив свой доклад, вдруг повернулась к Наде.

— А вы, голубушка, что скажете? — спросила она, и в её голосе не было интереса — было скорее желание показать всем, что она здесь не просто так, что она тоже может задавать вопросы. — Есть результаты? Или опять будете говорить, что нам нужно "улучшить коммуникацию"?