— Ложись спать, — сказала Лена. — Завтра разберёшься.

— А если я не усну?

— Тогда будешь смотреть в потолок. Но хотя бы лёжа.

Надя не стала спорить. Легла на диван, накрылась пледом и закрыла глаза. Лена выключила свет, пожелала спокойной ночи и ушла в спальню.

Надя лежала в темноте, смотрела в потолок и слушала, как бьётся сердце. Мысли путались. Она вспоминала его взгляд, его руки, его "ты делаешь достаточно". Вспоминала его сообщения — "спокойной ночи", "молодец", "вы загадка".

И не знала, что из этого было правдой, а что — игрой.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Надя считала их по минутам, особенно по ночам, когда не могла уснуть и смотрела в потолок на кухне Лены, потому что в спальне было душно, а на диване она уже вылежала все бока. Лена терпела, не задавала лишних вопросов, приносила чай, иногда вино, включала сериалы и делала вид, что не замечает, как Надя смотрит в стену.

Максим звонил. Первые три дня — по десять раз. Потом реже. Потом перестал. Надя не брала трубку. Не отвечала на сообщения. Заблокировала его номер? Нет. Не смогла. Просто смотрела на экран, когда он загорался, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

Она знала, что он обивает пороги. Лена рассказывала — Сергей звонил, спрашивал, не знает ли она, где Надя. Он говорил, что Максим сам не свой, что не спит, что всех достал, что Веру опять бабушка забирает, потому что он не может заставить себя выйти из дома. Надя слушала и молчала. Ей было больно. И обидно. И страшно. Но она не была готова.

— Ты не обязана его прощать, — сказала Лена однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай. — Но ты обязана решить, что делать дальше.

— Я знаю, — ответила Надя. — Я просто… не знаю.

— Вот и думай. Но без него. Сама.

Надя думала. Вспоминала их переписку. Его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Его "молодец", когда она сомневалась в себе. Его "вы загадка", от которого у неё теплело внутри. А потом вспоминала его лицо, когда она заговорила о Реалисте в его квартире. Как он замер. Как отвел взгляд. Как сказал "мне нужно дочь забрать" и уехал.

"Он боялся", — подумала она. — "Так же, как я".

Но это не снимало обиды.

_____

На пятнадцатый день ей пришло сообщение от Оли.

"Надя, привет. Я знаю, что ты не хочешь никого видеть. Но можно мне с тобой встретиться? Пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать".

Надя смотрела на экран. Оля. Та, кому она доверяла. Та, кто приносил чай. Та, кто поливал фикус. И кто писал фальшивые жалобы. Она хотела удалить сообщение, но Лена перехватила телефон.

— Встреться, — сказала она. — Выслушай. А потом решай.

Надя не стала спорить.

____

Они встретились в небольшом кафе недалеко от офиса. Оля пришла раньше, сидела за столиком у окна, сжимала в руках чашку чая и смотрела в одну точку. Увидев Надю, она вскочила, чуть не опрокинув стул, и замерла.

— Садись, — сказала Надя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не стой.

Они сели напротив. Оля молчала. Надя не торопила.

— Я дура, — сказала Оля наконец. Голос дрожал. — Я знаю. Я… я не хотела тебя предавать. Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу.

— И ты поверила? — спросила Надя.

— Я испугалась, — Оля вытерла глаза. — Я просто хотела, чтобы меня заметили. Чтобы поняли, что я тоже что-то значу. Я не думала, что это зайдёт так далеко.

— Ты подбросила мне заявление об увольнении.

— Я знаю.

— Ты писала фальшивые жалобы.

— Я знаю.

— Ты использовала меня, — Надя усмехнулась — невесело, почти горько.

Оля заплакала. Тихо, не поднимая глаз.

— Прости меня, — сказала она. — Я знаю, что прощение не заслужила. Но я хочу, чтобы ты знала: Макс уволил Светлану. Он узнал про жалобы, про заявление, про всё. И Галина Петровна написала заявление по собственному. Он сказал, что в компании нет места тем, кто плетёт интриги.

Надя молчала.

— И за тебя все ходили просить, — добавила Оля. — Дядя Ваня, начальник логистики, даже Андрей. Они говорили, что без тебя компания не справится. А Макс… он слушал и молчал.

— И ты пришла, чтобы сказать мне это?

— Я пришла, чтобы извиниться. И сказать, что мы хотим, чтобы ты вернулась. Я хочу. Все хотят.

Надя смотрела на неё. На её заплаканное лицо, на дрожащие губы, на руки, которые сжимали чашку так, что костяшки побелели. Она не знала, верить ей или нет. Не знала, сможет ли когда-нибудь снова доверять.

— Я не знаю, вернусь ли, — сказала она. — Я не знаю, смогу ли простить. Но ты… ты хотя бы пришла и сказала правду. Это уже что-то.

Оля кивнула, вытерла лицо салфеткой и встала.

— Спасибо, что выслушала, — сказала она и вышла.

Надя осталась одна. Сидела, смотрела в окно на прохожих, на машины, на облака, которые медленно плыли по небу. И думала.

____

Вечером она сидела на кухне Лены, пила чай и смотрела в стену. Лена возилась у плиты, что-то жарила, но Надя не чувствовала запаха.

— И что?

— Извинялась.

— И ты?

— Я не знаю, простила ли.

Лена выключила плиту, повернулась, оперлась спиной о столешницу и скрестила руки на груди.

— Я не готова его простить, — сказала Надя тихо. — Но я готова попрощаться с компанией по-человечески. Они заслужили. Дядя Ваня, начальник логистики, Андрей… они просили за меня. Я не могу просто исчезнуть.

Лена смотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.

— Я с тобой.

— Не надо, — Надя покачала головой. — Я сама.

— Ты уверена?

— Я должна.

Лена вздохнула, подошла, обняла её и поцеловала в макушку.

— Ты сильная, — сказала она. — Справляйся.

Надя не ответила. Она смотрела в окно на тёмное небо, на котором не было ни одной звезды, и думала о том, что завтра она вернётся туда, где всё началось. Не для того, чтобы остаться — попрощаться по-человечески. Потому что они заслужили.

Потому что она заслужила.

Надя готовилась три дня. Сидела за ноутбуком Лены, перебирала фотографии, которые делала в последние месяцы.

Вот дядя Ваня с бутербродом на тренинге — она щёлкнула его, когда он не видел, а он получился смешным и добрым. Вот Дима из продаж, который впервые зашёл на консультацию — она сфотографировала его со спины, когда он стоял у окна и ждал.

Вот начальник логистики — она сняла его на тренинге, когда он впервые улыбнулся. Вот Андрей, который срывал тренинг, а потом признался, что не умеет укладывать коробки — она поймала его в тот момент, когда он смеялся над собой.

И Оля. Та самая, которая предала, а потом пришла с повинной. Надя долго думала, ставить её фото или нет. Поставила. Самую неловкую — где Оля спит на диване в её кабинете после того, как они допоздна разбирали опросы. Оля тогда сказала: "Надь, ты меня загрузила так, что я во сне кошмары вижу". Надя усмехнулась, вспомнив это.

Она сделала презентацию. Не сухую, не отчётную — живую. С фотографиями, с цитатами из анонимных писем, с цифрами, которые показывали прогресс. В конце каждого слайда была грамота — персональная, с именем сотрудника и короткой заметкой.

Для дяди Вани: "Спасибо, что учили меня пить чай и не лезть не в своё дело. Это помогло больше, чем все тренинги". Для начальника логистики: "Вы думали, что я вас учу, а вы учили меня. Спасибо за доверие".