Холодок проходит по телу. И не знаю даже от чего больше: оттого, что Клара что-то заподозрила, или оттого, что забраковала мою бизнес-идею.

— Поэтому раз всё равно всё бесполезно, и вам нездоровится, может, вернёмся в дом господина фон Байера? — глаза Клары блестят в свете волшебного светильника. Я вижу, что она от всей души желает мне только добра. Оттого отказать ей непросто вдвойне.

— Ты права, Клара, я не помню некоторых вещей, — отвечаю я серьёзно и спокойно. — Но уверена, что прямо сейчас для моей жизни опаснее будет вернуться к барону, чем шагнуть навстречу неизвестности. Я очень благодарна тебе и за твою помощь, и за заботу. Но если ты продолжишь упрашивать меня вернуться, я сильно рассержусь на тебя. Так сильно, что попрошу уйти и больше не возвращаться.

Подбородок Клары начинает дрожать, а глаза наполняются слезами. Мне не хотелось обижать её, однако она должна понимать, где именно проходит граница в моей благодарности и в хорошем к ней отношении.

— Простите, госпожа, — одними только губами произносит она. Я киваю и прикрываю глаза. Слышу звук шагов на крыльце. Кажется, Карл вернулся. Неужели разузнал насчёт продажи вещей?

Однако, когда он открывает дверь, я немного теряюсь. Он возвращается с миской красной сушёной фасоли.

— Это моя мама передала, — поясняет он на мой удивлённый взгляд. — Она очень рада, что вы вернулись и будете теперь жить с нами по соседству.

Кажется, вот и настал мой черёд лить слёзы. Я смотрю на Карла и понимаю, что его семья совсем небогата. И они, скорее всего, делятся последним. Грудь сдавливает. Мне и стыдно, и радостно, что несмотря на то, что этот мир чужой для меня, вокруг всё равно достаточно добрых людей.

— Вы чего? — удивляется Карл, глядя сначала на меня, а потом на всхлипывающую в уголке Клару.

Я лишь мотаю головой. Смахиваю слёзы, а затем беру из чемодана одно из своих платьев и направляюсь к дому Карла.

Вблизи он оказывается меньше, чем наш, и заметно беднее. Но в то же время чистый и ухоженный, даже несмотря на ораву мальчишек, снующих вокруг. Матушка Карла, высокая и худая женщина с седыми кудрями под сереньким чепчиком, выходит на крыльцо. Её взгляд приветливый, но усталый. Она изумлённо вскидывает брови, когда я протягиваю ей платье.

— К сожалению, мне нечем заплатить вам за фасоль и за помощь Карла по дому, так что, пожалуйста, возьмите это платье. Оно вам очень пойдёт.

— Да не стоит, милая, мне всё равно некуда будет его носить, — качает головой женщина.

— Прошу, не отказывайтесь. Сейчас у меня ничего нет, но я найду способ отплатить за вашу доброту.

— Хорошо, — уступает женщина. — Тогда я сохраню его как залог.

Она улыбается мне и подмигивает. Карл за моей спиной неловко переминается с ноги на ногу. Я задерживаюсь в их доме ненадолго. Карл знакомит меня со всеми своими семью братьями и самой младшей сестрёнкой, рассказывает о том, как живёт пригород, где можно купить соль или починить прохудившиеся сапоги. В отличие от Клары ему моя идея с производством свечей приходится по душе.

— Я помню времена, когда свечи ещё можно было купить, — соглашается с ним его мать. — Пусть хватало их ненадолго, но и стоили они очень дёшево. А из расплавленного воска можно было сделать новую свечу. Но сейчас кристаллы вытеснили всё. Везде эти плакаты висят: «Покупайте кристаллы!» Но это недешёвое удовольствие для такой большой семьи, как наша. Приходится экономить. Если бы вы смогли вернуть моду на свечи, вот это было бы славно.

Она вздыхает и улыбается мне. Я же припоминаю своё знакомство с фрау Гретой и фрау Леоной. Кажется, они тоже отзывались о свечах с большой теплотой. Может, не всё ещё потеряно? В конце концов, не попробую, не узнаю.

Когда я возвращаюсь домой, Клара уже вовсю варит суп на нашей кухоньке. Ощущаю ароматы лука и чёрного перца и удивляюсь.

— Какая же ты умница, Клара. Но где ты остальные ингредиенты взяла? — спрашиваю я, заглядывая в котелок, чтобы убедиться, что не ошиблась.

— В кладовой нашла, госпожа, — отвечает она, стыдливо пряча глаза.

Вздыхаю смиренно. Вероятно, у Клары были при себе какие-то деньги, и она успела сбегать в бакалейную лавку, пока меня не было. Раз так, могла бы прямо сказать. Разве я стала бы её ругать за такое?

На сегодня я готова смириться с этим, но впредь мне следует больше полагаться на себя.

После ужина меня окутывает сонливость. Отвыкшее от работы тело ноет от наших сегодняшних трудовых подвигов. Я отправляюсь спать с чувством огромной усталости. Но даже так мысли о Франце, продолжают кружить в голове.

«Я не пропаду без него», — говорю себе. И всё же… немного грустно, что сказочная история хозяйки этого тела и её прекрасного барона закончилась так банально.

Я просыпаюсь, когда на улице ещё темно. Спать в холодном доме — то ещё удовольствие, но зато вставать легко. Клара, к моему удивлению, уже оказывается на ногах. Греет воду и делает чай из сушёных ягод шиповника. Откуда она их взяла, я не спрашиваю. Думается мне, что она всё равно не ответит честно. Просто принимаю с благодарностью этот ароматный эликсир жизни и медленно выпиваю его. Насыщенный кислый вкус бодрит не хуже хорошего кофе.

— Я каждое утро его стараюсь заваривать, — говорит она с гордостью. — Если пить такой напиток всё время, то не заболеешь.

А ведь если подумать, то она права. Это ж чистый витамин С. Выходит, и вправду эликсир жизни.

Чуть остыв от горячего настоя, мы одеваемся и выходим на улицу. Вместе очищаем двор от снега и прокладываем дорожку к пасеке.

Соты в ульях выглядят неважно, но это лучше, чем ничего. Жаль, конечно, что улей улетел, и от дела отца Мари почти ничего не осталось. Мне остаётся лишь позаботиться о его доме и земельном участке за ним. Я аккуратно складываю рамки в корзину.

Мы почти завершаем наши хлопоты снаружи, когда Клара неожиданно спрашивает:

— Госпожа, разрешите мне съездить в дом барона? А то ведь там все мои пожитки остались.

Я смиренно вздыхаю, понимая, что в отличие от меня она не успела собраться, когда уезжала. Надеюсь, когда она вернётся, Франц не слишком на неё разгневается.

— Иди, конечно. Только возвращайся скорее, не то мне без тебя будет скучно, — произношу я и замечаю, как в воротах появляется Карл.

Клара недовольно закатывает глаза:

— Заскучаешь тут, когда такой шут гороховый рядом ходит, — ворчит себе под нос. Я смеюсь, глядя на неё.

— Клара, да ты никак ревнуешь меня к нему?

— А почему не должна? — угрюмо отвечает она. — Вы ведь моя госпожа. А он вообще кто такой, сбоку припёку?

— Хм, бизнес-партнёр? — предполагаю я, глядя на Карла.

Тот кивает и улыбается простодушно. Клара только взмахивает рукой на очередное незнакомое слово из моих уст и уходит.

— Мари, я разузнал про скупщика, — произносит загадочно Карл, едва Клара скрывается за воротами. — Только учтите, что человек то не самый приятный. Он и краденым не брезгует.

— Боюсь, что выбор мой не слишком велик, — отвечаю я с тяжёлым вздохом.

Мы с Карлом идём к скупщику. Я беру с собой одно из самых красивых платьев из своего гардероба. Признаюсь, сердце сжимается, когда я его продаю. Но мы возвращаемся домой не с пустыми руками: фасоль, мука, специи и даже пергамент для работы. Я снова ощущаю прилив сил. Пока Клары нет, я беру пергамент и начинаю рисовать углём эскизы свечей. Карл помогает мне подбирать материалы для форм.

Когда Клара возвращается, я замечаю у неё не только узел с вещами, но и целую корзину припасов.

— Откуда это? — спрашиваю, с подозрением глядя на корзину.

— Кухарка собрала. Втайне от хозяина, — говорит Клара, опуская взгляд. — Пожалела нас. А я не смогла отказаться, раз уж она так рисковала, чтобы вынести её.

Я на мгновение задумываюсь, не мог ли Франц передать еду через кухарку. Но тут же прогоняю эту мысль с усмешкой.

«С чего бы ему тревожиться обо мне? Поди с этой первой красавицей из койки не вылезает».