Мы садимся обедать вчерашним супом и свежей нарезкой из копчёной грудинки. Хорошая сытная еда даёт новые силы. После обеда я снова берусь за дело. Первый энтузиазм немного угас: холод пробирает, нет ни дров, ни денег толком, и нужных ингредиентов для свечей тоже нет. Но я была бы не я, если бы отступила.

Смотрю на собранные соты, лежащие в корзине. Они мёрзлые, словно ледышки, к ним противно липнет снег, а я и сама еле шевелю пальцами от холода. Соты выглядят жалко, но я упрямо говорю себе, что это только начало. И я сделаю из них что-то стоящее.

Во дворе дома мы складываем подтопку из камней и ставим на неё большой чан. Укладываю в него соты и заливаю их водой. Чан и специальный пресс мы с Карлом находим в пристройке к дому. Подозреваю, что отец Мари тоже периодически переплавлял старые соты. Клара разводит огонь под чаном. От нагревающейся воды валит пар. Куски сот размокают медленно, как будто сопротивляются. Мёда в них почти нет, но я чувствую сладковатый запах, который чуть-чуть напоминает о лете. Постепенно вода закипает, вытапливая воск.

— Ну вот, уже лучше, — говорю, заглядывая в чан. Хотя знаю, что до настоящего результата ещё далеко.

Когда весь воск вытапливается, мы выкатываем пресс на середину двора. Клара приносит из кладовой ещё один пустой холщовый мешок, который служит нам фильтром. Большим ковшом я черпаю тёмную массу из чана и пропускаю её через мешок. Вода с воском протекает тонкими струйками сквозь мешок в кастрюлю. На холоде воск мгновенно твердеет и становится похожим на небольшие жёлтые иголки.

— Получается! — с улыбкой произносит Клара. — Госпожа, давайте я вас подменю.

Я киваю и уступаю ей место. Руки гудят, пальцы саднят от холода. Клара цедит воду с воском через мешок, а следующим этапом Карл начинает вращать ручку пресса, приводя в действие механизм. В конце концов, в мешках остаётся только мокрая мерва. Было бы лето, можно было бы использовать в качестве удобрения. Но раз зима, то приходится оставить на морозе.

По мере того как процеженная вода в кастрюле остывает, воск поднимается и застывает на поверхности.

— На сыр похоже, — вздыхает Клара.

— Или на полную луну, — добавляет Карл и получает от моей помощницы ещё один неприязненный взгляд.

— И всё же, госпожа, а вы уверены, что это того стоит? Я ведь говорила, что все вокруг пользуются кристаллами.

Я улыбаюсь, любуясь идеально чистым и круглым кругляшом воска. Представляю, как сделаю из него первую партию свечей.

— Кристаллы — кристаллами, но такие красивые свечи, как у меня, люди в вашем мире ещё не видели. Им обязательно понравится. К тому же кто знает, может, эти ваши магические кристаллы однажды перестанут работать. Тогда мои свечи и пригодятся.

Карл кивает одобрительно. А Клара смеётся:

— Снова вы за своё! Словно вы сами из другого мира. И то, о чём вы говорите, вряд ли произойдёт. Кристаллы — надёжный источник энергии.

Я пожимаю плечами:

— Ну и пусть. Но если меня чему и научила жизнь, так это верить в себя.

Клара качает головой, но я вижу, что её улыбка становится чуть теплее. Кажется, она всё же не теряет надежды на то, что у меня получится.

Франц

Тишину кабинета нарушает лишь монотонный ход часов. Я сижу за столом, пытаясь сосредоточиться на документах и делах, но это невозможно. Каждый раз, как в голове возникает образ Мари, всё начинает валиться из рук. В мэрии я не могу сосредоточиться, потому что всё время думаю, вернулась Мари домой или нет. А дома мне всё напоминает о её дурацком побеге. Дом без неё… пустой. Как будто воздух здесь застоялся. Мой дракон, обычно спокойный, как озеро в безветренный день, каждую минуту грозится вырваться наружу и отправиться на её поиски.

— Вот же Мрак! — ворчу я себе под нос.

Как назло, в прошениях горожан — одни жалобы на высокую преступность в пригороде. Из-за суровой, голодной зимы люди вконец озверели — грабят друг друга прямо средь бела дня. На миг я представляю себе Мари в её обычных нарядах в таком вот неблагополучном районе, и мне становится дурно. Почему я отпустил её одну? Да, я отправил с ней Клару, но какая от той защита? Она разве что насмешить может до смерти тем, как пытается скрыть своё происхождение за умными речами и бесконечными поклонами.

Стоит мне подумать про неё, как одна из служанок является ко мне и докладывает, что Клара вернулась. В нетерпении я сам отправляюсь в кухню, где обычно собирается вся прислуга. При моём появлении все затихают, хотя до этого галдели будто сороки. Клара, завидев меня, как всегда, низко кланяется, словно я её лично спас от голодной смерти.

— Здравствуйте, господин, — приветствует она меня. — Госпожа Мари разрешила мне съездить за вещами, и я подумала, что это хорошая возможность рассказать вам, как у неё дела.

Я подаю знак, и остальные служанки и кухарки мигом покидают кухню. Клара выпрямляется и делает глубокий вдох, словно готовится к долгому рассказу. Внутри меня всё сжимается в ожидании. Сейчас она начнёт жаловаться, как всё плохо у Мари, и для меня это будет повод вмешаться.

— Дом родителей госпожи Мари хорошо сохранился. Крыша цела и даже окна не побиты, — с улыбкой говорит Клара.

Я морщусь. Совсем не такого рассказа я ожидал. Слишком уж радостной выглядит служанка.

— Мы уже успели прибрать всё и расчистить снег во дворе. Тяжело было, у меня до сих пор руки и поясница будто каменные. Но мы справились.

— И что же, и Мари вместе с тобой работала? — спрашиваю я возмущённо. Клара бледнеет.

— Ну да, — отвечает, пряча глаза. — Хотя тяжёлое я ей не давала поднимать. Да и вообще, нам соседи много помогали. И едой поделились, и с работой по дому подсобили.

Пальцы начинают нервно барабанить по столу. В голове сразу возникает образ какого-нибудь бедного, но симпатичного на лицо соседа, который решил «помочь» моей жёнушке. А она наивная… ведь легко купится на такие простые ухаживания. Она всегда была доверчивой и легкомысленной.

— Стало быть, там рядом с вами и мужчины есть? — спрашиваю резко. На висках и тыльной стороне ладоней невольно проступает чешуя.

Клара замирает, выпучив на меня перепуганные глаза.

— Да не то чтобы прямо мужчины, — мямлит себе под нос. — Есть один парень. Давний знакомый отца госпожи. Он как раз по соседству живёт.

Дракон внутри рычит угрожающе, я с трудом сдерживаю себя от трансформации.

— Только госпоже едва ли до него есть дело, — продолжает Клара чуть более спокойно. — Она одержима своей идеей изготовления и продажи свечей.

— Свечей? — спрашиваю растерянно. На миг даже ревность отходит на второй план. — Что за глупость? Сейчас уже никто не пользуется этим пережитком прошлого.

— Я ей то же самое сказала. А она: «Всё равно, — говорит, — буду делать. Я верю, что у меня всё получится».

В голове не укладывается... Свечи? Из чего? Да и откуда вообще у Мари эта тяга делать что-то своими руками. Она ведь была довольно избалованной девицей для бедной семьи. Ничего не умела и не хотела учиться. Но хотела жить красиво, потому и приняла моё предложение без всяких разговоров. Какая муха её укусила теперь?

— А нельзя ли её отговорить от всего этого? — спрашиваю я в смятении. Клара качает головой.

— Я пробовала. Но она сказала, что если я ещё раз заикнусь о возвращении в ваш дом, то она прогонит меня насовсем.

Холодная дрожь пробегает по спине. Для меня эти её слова не могут значить ничего хорошего. Клара меж тем продолжает:

— В тот момент она была какая-то другая. У меня не осталось сомнений, что она так и сделает, если я буду настаивать.

Тяжело вздыхаю. Значит, Мари не вернётся сама. Похоже, мне, как неверному мужу, придётся отправиться к ней с извинениями. Может, если она поймёт, что я хочу её возвращения и не заинтересован в Лауре, то сменит гнев на милость?

— Клара, собери припасы. И вот, возьми деньги на расходы, — говорю я, протягивая служанке мешочек с серебряными монетами. — Убедись, что в доме всегда натоплено, а госпожа тепло одета. Ты за неё головой отвечаешь, поняла?