В своей комнате спешно сбрасываю платье, забираюсь под одеяло и укрываюсь с головой. Голова тяжёлая, мысли путаются. Стыдно, конечно, что не устояла перед искушением. Но чего уж теперь? Всё равно назад не отмотаешь. А вот поспать ещё часик можно.

Меня будит звон посуды. Клара вовсю хлопочет на кухне. Её шаги, стук ножей и даже шорох одежды кажутся громче, чем обычно. Просыпаться не хочется, но нужно. Вчера мои свечки приняли на ура, а потому надо продолжать. Сделать больше образцов, а ещё набросать новые эскизы форм и отправить их ректору. За ним теперь должок из-за его дурацкого розыгрыша!

Пытаюсь вести себя естественно, но память предательски подкидывает мне воспоминания об ушедшей ночи: смелые объятия и горячие поцелуи, страстный шёпот и мои собственные громкие стоны. Лицо вспыхивает, а по телу проходит взволнованная дрожь. Встряхиваю головой, желая прогнать оттуда всё это мракобесие. Хватит, надо забыть!

Прохожу в кухню и наливаю себе чая из шиповника. Клара бросает на меня беглый взгляд, а после подходит ближе, вытирая руки об фартук.

— Вы не заболели, госпожа? — спрашивает осторожно. — У вас лицо красное?

Я нервно сглатываю и отвожу взгляд. На себя бы посмотрела! Вон светится вся, как медный самовар!

— Я в порядке. А ты сама-то не захворала часом? А то всю ночь ворочалась, кроватью скрипела, — отвечаю, глядя на неё с прищуром.

Она отводит глаза и начинает вяло оправдываться. Мне и смешно, и немного стыдно смущать её. Но будет знать, как задавать провокационные вопросы!

Пытаюсь отвлечься на дела. Экспериментирую с душистыми травами, выбираю красители для новой партии свечей. Но воспоминания о ночи с Францем снова всплывают перед глазами. Почему именно он? Ведь столько же мужчин было вокруг привлекательных на балу. А я даже ни одного лица, кроме его, не запомнила! И почему мне было так… хорошо? Беру пучок тимьяна и с силой втираю его в воск.

— Вы чего так сердитесь, госпожа? — осторожно спрашивает Клара. — Не выспались, что ли? Вы, кстати, в котором часу пришли?

— После полуночи, когда закончились танцы, — отвечаю я уклончиво. — А на часы я не смотрела.

Клара хочет продолжить расспросы, но тут за воротами появляется почтальон. Он кладёт в ящик красивое письмо, отправленное явно непростым человеком. Спешу забрать его и быстро разворачиваю.

— Ну что там? — Клара с любопытством заглядывает мне через плечо.

Я несколько раз перечитываю письмо, чтобы убедиться, что мне не померещилось. В письме одна из подруг фрау Леоны делает заказ на свечи.

— Одна уважаемая особа пишет, что ей нужна дюжина квадратных свечей с розами! — восклицаю я. — И предлагает оплату в двадцать серебряных монет.

Клара взвизгивает от радости и тут же испуганно косится на меня. Я только качаю головой. Сама готова до потолка прыгать от счастья. Дюжина свечей!

— Всё, некогда болтать! — говорю Кларе деловито. — Работа ждёт.

Франц

Солнечный свет пробивается сквозь тяжёлые бархатные шторы, будто разрезая покои пополам. Я открываю глаза с ощущением удивительного спокойствия, будто весь мир замер, оставив меня в этом моменте. Тело расслаблено. Мне даже дышится легче сегодня. Всё кажется таким правильным, таким настоящим.

Поворачиваюсь в сторону, чтобы увидеть Мари, но нахожу лишь пустую подушку рядом. Постель остывшая, словно её уже давно здесь нет. Замечаю на полу её корсет. Это даёт мне слабую надежду на то, что Мари всё ещё в доме. Волна взволнованной дрожи прокатывается от макушки до пят. Я улыбаюсь, вспоминая её голос, её тяжёлое дыхание. Эта ночь оказалась даже лучше, чем наша первая брачная. Но не из-за самой близости. Должно быть, дело в том, что я, наконец, понял, насколько Мари важна для меня. На этот раз я не позволю ей сбежать.

Одеваюсь и быстро спускаюсь по массивной лестнице на первый этаж. Утренняя тишина окутывает всё вокруг. Только на кухне и в кладовой кухарка и служанки без конца наводят чистоту. Подзываю одну из них и спрашиваю:

— Вы не видели мою жену? Мы вчера вечером прибыли вместе.

Девушка отводит взгляд и нервно поправляет передник.

— Мне жаль, но госпожа уехала на рассвете, — отвечает она.

Её слова выбивают пол из-под ног. Мне казалось, раз Мари осталась и провела со мной ночь, то значит, приняла мои извинения. Но она снова сбежала. Ей так нравится испытывать моё терпение?

Я выхожу на двор. Морозный утренний воздух обжигает лицо, но я не придаю этому значения. Сосредотачиваюсь, пытаясь обернуться. Но внутри только пустота — мой дракон не отзывается. Дрожь раздражения проходит по телу. Холод разливается не только снаружи, но и внутри. Это всё действие проклятья! Сначала моя магия ослабела, теперь вот дракон перестал отзываться на мой зов. Я знал, что это случится. Но почему сейчас, когда я только-только начал всё исправлять?

Снова передо мной появляется этот выбор: поехать к Мари или навестить Лауру, устроив ей инспекцию. И пусть я чувствую, что это неправильно, но всё равно решаю поехать сначала в академию. Мне хочется убедиться, что даже после того, как я полностью утрачу способности, у меня будет возможность обрести их заново.

Новая лаборатория Лауры похожа на огромную мастерскую. Здесь всё дышит энергией и магией: колбы с разноцветными жидкостями сверкают на свету, механические устройства щёлкают и вращаются, создавая эхо под высокими сводами. На столах — гора инструментов, свитков и странных металлических деталей. В воздухе витает запах трав, масла и озона, как будто перед грозой.

В академии я изучал боевую магию. А к изобретателям я и мои одногруппники относились с пренебрежением. Кто бы мог подумать тогда, что настанет день, когда моё благополучие будет зависеть от одного из таких изобретателей?

— Есть кто живой?! — восклицаю я, оглядываясь по сторонам.

В ответ на мой возглас Лаура появляется из дальнего угла. На ней огромные защитные очки и кожаный фартук, перепачканный маслом.

— А это вы, господин мэр, — она замечает меня, и на её лице появляется выражение лёгкой обиды. — Зачем пожаловали?

Лаура перекладывает из одной руки в другую что-то вроде гаечного ключа, но с кристаллом на конце. Отчего-то мне видится угроза в этом жесте. Похоже, что она не в духе. Может, сердится из-за вчерашнего вечера? Хотя, если кто из нас и должен сердиться, так это я. Держу пари, ту показную ссору с Ритой в коридоре Лаура устроила специально, чтобы обелить себя в моих глазах. Решила, что я поведусь, на такую дешёвую уловку. Думаю об этом, о слухах, что она распустила, о задетых чувствах Мари, и злость закипает внутри.

— Я пришёл узнать, готов ли перераспределитель? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие.

— Сборка идёт полным ходом, — холодно отвечает Лаура, не отрываясь от своих устройств. — Работа пошла бы ещё быстрее, если бы вы нашли мне несколько толковых помощников.

— Разве на те деньги, что я дал тебе, ты не можешь сама нанять кого тебе нужно? — возмущённо спрашиваю я.

Она бросает на меня короткий, полный раздражения взгляд.

— У меня нет на это времени. Вам же нужно успеть построить перераспределитель до Нового года. Я всего лишь стараюсь исполнить прописанный вами договор!

Я глубоко вздыхаю и потираю висок. Вот уж действительно, человеческой наглости нет предела. И самое смешное, что я ведь и отказать ей не могу — времени действительно нет.

— Хорошо, я помогу найти людей, — произношу я смиренно.

Лаура довольно улыбается и бросает на меня игривый взгляд. Снова за своё… Внутри всё скручивается узлом. Почему у меня такое чувство, будто я совершаю ошибку?

Чтобы хоть немного унять внутри смятение, отправляюсь повидать Августа. Секретарь из его приёмной сообщает мне, что он в обновлённой библиотеке. Вздыхаю и отправляюсь туда. После шумных коридоров академии тишина библиотеки кажется мне оглушительной. Я озираюсь по сторонам в поисках старого друга и с гордостью подмечаю, что это место стало гораздо удобнее тех старых читальных залов, что были в моё время. Полки из тёмного дуба уходят ввысь, к сводчатому потолку. Пыль танцует в солнечных лучах, струящихся сквозь витражи. Воздух наполнен запахом старых книг и лёгкой горчинкой магии.