Однако в момент, когда моя паника достигает своего пика, начинает звучать вальс. Сердце вздрагивает, а после начинает биться быстро-быстро. Я вздыхаю, думая про себя, что в последний раз танцевала вальс на выпускном. Как же давно это было...

Ректор ведёт уверенно, плавно, и мне становится так легко и весело. И даже множество косых взглядов людей, явно озадаченных моим смелым платьем, не могут испортить это ощущение.

— Фрау Леоне и фрау Грете понравились мои свечи, — говорю я, поднимая глаза на ректора.

Он лишь кивает, не произнося ни слова. Я пытаюсь заглянуть в его глаза, чтобы понять, интересна ли вообще ему эта тема. Но он слишком высок, чтобы я могла увидеть. К тому же маска скрывает его лицо. Разобраться не выходит, так что я смиряюсь и просто благодарю его за помощь. Он снова кивает и сильнее сжимает мою ладонь. Только сейчас я замечаю, что на нём нет перчаток. Я чувствую тепло его ладоней. И на миг мне даже кажется, что я слышу, как бьётся его сердце. Так же быстро, как моё.

Музыкальная партия постепенно подходит к концу. Ректор Клаус возвращает меня к моим знакомым фрау и кланяется, благодаря за танец. Я с улыбкой склоняю голову в ответ. В дверях появляются несколько студенток — молоденькие, нарядные, каждая в своей маске. Одна из них с сердитым выражением лица бросает взгляд в мою сторону, и мне становится немного не по себе.

«Вот только этого не хватало», — думаю я, заметив, как девушки начинают шептаться.

— Посмотрите на неё! Танцует с другим мужчиной, хотя сама замужем, — доносится до меня их перешёптывание. — Неудивительно, что муж её выгнал.

Я вдруг понимаю, что абсолютно все в зале смотрят на нас. Лицо обдаёт жаром. От прежнего настроения не остаётся и следа. «Что теперь делать? Как объяснить всем, что этот танец всего лишь благодарность за помощь? И не навредят ли мои слова ректору?» Я опускаю голову, собираясь с мыслями. В такие моменты ощущаешь, насколько хрупкой может быть только что обретённая уверенность.

Франц

Я сижу за своим рабочим столом, перелистывая отчёты. Кабинет утопает в тишине, только огонь в камине потрескивает, создавая особый ломанный ритм. Стук каблуков за дверью заставляет встрепенуться. Я спешу в гостиную в надежде увидеть там Мари. Сердце бьётся быстро и нервно. Однако стоит мне уловить в воздухе удушающий запах духов, как всё моё рвение разом пропадает.

Я морщусь, различив знакомый аромат — слишком сладкий, слишком густой, он вызывает головокружение. Лаура — словно дух из сказок, что приходит не по зову, а по собственной прихоти. Её присутствие всегда предвещает что-то раздражающее. Даже её шаги, размеренные и нарочито громкие, отдаются в моей голове как предвестие надвигающейся бури.

Не успеваю даже мысленно выругаться, как Лаура сама появляется передо мной. Её взгляд смело скользит по мне снизу вверх. На губах играет самодовольная улыбка. Она разодета так, словно собралась выступать в варьете: платье с глубоким декольте, кожа блестит от масла, волосы уложены в объёмную причёску, из которой торчат чёрные и красные перья. Всё это и её красная помада на губах на кого-то, безусловно, произвело бы впечатление. Но для меня выглядит нарочито.

— Господин мэр, мне сказали, вы искали меня в академии, — её голос звучит приторно. Не теряя времени, она пытается повиснуть у меня на шее. — Как жаль, что меня не было.

Я аккуратно отстраняюсь, стараясь не выдать раздражение.

— Я искал вас по делу, фройлен Бене, — произношу с подчёркнутой холодностью.

Лаура обиженно хмыкает. Её тонкие пальцы всё ещё цепляются за полы моего жилета, но я делаю шаг в сторону. Подхожу к сундуку у стены и откидываю тяжёлую крышку. Золото и векселя, уложенные ровными стопками, сверкают в свете кристаллических светильников. Замечаю, как у Лауры загораются глаза. Этот взгляд — жадный и оценивающий — подтверждает все мои сомнения в искренности её чувств.

— Вы сказали в нашу последнюю встречу, что для построения рабочей версии перераспределителя магии вам нужны средства, — продолжаю я, игнорируя её внезапный порыв приблизиться ко мне. — Я предоставлю их вам.

На мгновение её лицо вытягивается, словно она не верит в то, что слышит. Но я вижу, как пальцы её дрожат. Должно быть, от нетерпения.

— Здесь сумма, которую вы мне озвучили, — говорю, закрывая сундук. Щелчок крышки кажется слишком громким в тишине. — Я дам вам её. Но при одном условии.

Взгляд Лауры становится настороженным, словно у хищника, затаившегося среди ветвей.

— Каком условии?

Я скрещиваю руки на груди и произношу повелительно:

— Когда вы закончите собирать машину, вы передадите её мне. Кто платит, тот и заказывает музыку.

На несколько мгновений Лаура бледнеет. Её ладони сжимаются в кулаки. Но она быстро берёт себя в руки и вновь возвращает улыбку на лицо.

— Хорошо, будь по-вашему, — соглашается она и подписывает бумаги, что я ей подаю.

Её пальцы едва удерживают перо. Закончив с договором, Лаура вновь устремляет свой взгляд на меня. На лице её появляется привычное томное выражение.

— Ну а теперь, господин мэр, разве мы не можем… обсудить наши дела в более интимной обстановке?

Её ладонь касается моей руки, а потом скользит по запястью, словно ищет отклика. Я бросаю на неё напряжённый взгляд, и она встречает его с лукавой улыбкой и полной уверенностью в собственной неотразимости.

— Вы ведь не против, верно? — спрашивает она. Её голос мягкий, но я слышу в нём вызов.

— Я против, — говорю прямо, убирая свою руку.

Она моргает, её улыбка на мгновение гаснет, но тут же возвращается, как будто всё это часть какой-то игры.

— Фройлен Бене, разве у вас есть на это время? Перераспределитель магии должен быть построен до Нового года. Вы сами только что подписались под этим условием.

Я киваю на договор. Она нехотя скользит по строкам глазами и фыркает возмущённо.

— Ладно! Будет вам перераспределитель… — бросает нехотя.

— Отлично, — я удовлетворённо киваю. — Тогда можете отправляться в свою лабораторию. Мой управляющий доставит вам деньги к вечеру.

Лаура надувает губы обиженно. Но не возражает. В конце концов, я дал ей то, чего она хотела. Вероятно, своими попытками соблазнить меня, она пыталась добиться не только денег, но и положения в обществе. Помню, как она упоминала, что её воспитывала бабушка, которая ко всему была довольно бедна. Если я прав в своём предположении, то Лаура сделала неверный выбор.

Едва двери за ней закрываются, я выдыхаю. Удушающий запах стремительно выветривается. Я рассеянно выглядываю в окно. Снаружи уже стемнело. Кажется, ночью будет метель — ветер грохочет ставнями, завывает где-то в трубе. Я думаю о Мари и о том, хватит ли у Клары толку правильно распорядиться деньгами, что я дал. Купить достаточно дров и починить полуразвалившееся крыльцо. Когда в доме живут одни только женщины, всё становится труднее. Мужчины же, видя, что девицы не разбираются ни в чём, стремятся обмануть. Им повезёт, если тот парнишка, что крутится возле них, окажется не из таких.

Впрочем, ладно. Не слишком ли я много думаю об этом? Ведь Мари сама ушла, почему я должен переживать, справляется ли она с бытом? Мне будет даже лучше, если она не справится. Так она скорее поймёт, какую глупость совершила, и вернётся ко мне.

Едва успеваю расслабиться, как входная дверь снова распахивается.

— Франц, дружище, ты ведь не занят этим вечером? — Август влетает ко мне, как буря, держа в руках яркий конверт.

— Ты же знаешь, что я всегда занят, — угрюмо отвечаю я. — Под конец года обращений от горожан стало ещё больше. Пришлось даже домой их принести.

— Отложи всё на потом, сейчас у нас есть дела поважнее! — Август вручает мне конверт.

— Что это? — спрашиваю я хмурясь.

— Приглашение на бал-маскарад в академии, — поясняет Август с коварной улыбкой. — Вы, господин мэр, много сделали для академии Гутфрит, а потому я пришёл вам лично вручить его!