— Весьма неплохо, господин барон, — в шутку говорю я, наблюдая за тем, как он осторожно вытирает тарелки. — Возможно, к ночи у нас даже останется то же количество посуды, что было с утра.

— Не подначивай, — произносит он сосредоточенно. — Я пытаюсь помочь.

— Тогда дай-ка сюда. А то ты до завтрашнего утра провозишься, — перехватываю инициативу, а он лишь смеётся отступая.

Я по-прежнему не доверяю ему полностью. По-прежнему настороже. Но… когда он рядом, я чувствую себя в безопасности. Когда он смотрит на меня — я чувствую себя любимой.

Последняя тарелка отправляется в шкаф. Франц ловит мою руку и притягивает меня к себе.

— Я скучаю по тебе, Мари, — говорит волнующим полушёпотом.

Сердцебиение ускоряется, а ноги будто становятся ватными. Я цепляюсь за его рубашку и выдыхаю рвано. Он приподнимает мой подбородок и целует осторожно и не спеша. Проходится широкой ладонью по моим волосам. Я отвечаю на поцелуй. Руки сами тянутся обнять его. Прижимаюсь к нему так отчаянно. Вдыхаю его мужественный аромат. Голову кружит от желания, от ощущения близости. И я не сопротивляюсь, когда он ведёт меня в мою спальню. Мне самой хочется поскорее коснуться его, стать с ним ещё ближе.

Ветер воет за окнами. В гостиной потрескивает огонь в камине. Голоса и взволнованные выдохи тонут в звуках зимней ночи. Я, наконец, ощущаю целостность, к которой стремилась всё это время. В объятиях Франца я чувствую себя совершенно счастливой…

Утро наступает до странного быстро. Кажется, моя голова только коснулась подушки. А тут уже звонит будильник. Постойте! Будильник?! Сначала я не понимаю, что не так. Комната всё ещё полутёмная, в воздухе запах кофе и чистого постельного белья. Но есть в этом что-то неправильное. Кровать слишком мягкая. Я замираю, пытаясь собраться с мыслями. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с… Сёмой. Он смотрит на меня, его рука лежит рядом, но не касается.

— Доброе утро, Маш, — говорит он мягко. — Как спалось?

Я резко сажусь. Перед глазами всё качается и плывёт. Что это за… Я открываю рот, но слова застревают в горле.

— Как ты? — продолжает он. — Опять плохо спала?

Я оглядываюсь, пытаясь отыскать хоть что-то из атрибутов старой жизни. Но первое впечатление оказывается верным — я действительно вернулась в свою квартиру.

— Да что же это? — я хватаюсь за голову.

— Может, чаю? Я сделаю. Или, может, каши поешь? Она, правда, вчерашняя, но всё равно вкусная, — он наклоняется ближе.

— Что… — я делаю глубокий вдох. — Что ты делаешь здесь? Мы ведь развелись. Разве нет?

Сёма моргает часто, явно сбитый с толку.

— Что?

— Ты же сказал, что уходишь к Светлане, — напоминаю я ему, хотя, если честно, мне совершенно не хочется касаться всего этого. Та жизнь уже как будто и не моя вовсе. И этот мужчина мне чужой.

Сёма выглядит растерянным и даже каким-то несчастным, что ли.

— О чём ты, Маш? Мы вместе. Ты просто забыла опять, наверное.

— Опять? — повторяю я недоверчиво.

— Ну да, в тот день, когда ты про шашни мои со Светланой узнала, тебе плохо стало. Ты без сознания три дня в больнице пробыла. А после такая чудная стала. Словно бы другой человек совсем.

Семён хихикает как-то странно. Я же пытаюсь понять, что произошло. Неужели, пока я была в том мире, где живёт Франц, здесь меня заменяла настоящая Мари?

— Ты говорила, что у тебя память спуталась. И как я мог тебя оставить в таком состоянии? — Сёма отводит глаза. — А потом, когда ты без памяти начала хозяйствовать дома, я вдруг понял, что всё ещё люблю тебя. И не нужен мне никто. Знаю, что уже сто раз извинялся, но ты прости меня, дурака старого.

Простить? Нет! Зачем мне это? Я не хочу жить с Семёном. Я помню тепло рук Франца. Запах сосновых досок от нового крыльца. Треск свечей. Помню малыша под сердцем.

Боже! Я хватаюсь за живот. Пустой. Нет. Я чувствовала его. Наблюдала, как он растёт. А теперь что?

— Маша? — шепчет Сёма взволнованно. — Я правда старался. Всё изменилось, правда! Я больше не такой, как прежде.

Я молчу. Сёма улыбается робко, неловко.

— Мы с тобой гуляем каждый вечер. Ты помнишь? Мы смеёмся. Как раньше.

Как раньше? Но я хочу назад, туда, где Франц. Где мой нерожденный ребёнок. Где я действительно жива. Сёма продолжает говорить что-то о любви, о шансах, о том, что он всё понял. Но я не слушаю. Потому что знаю одно: я не должна быть здесь.

Франц

Я просыпаюсь от возмущённого крика. Резкий, полный злости и грязных ругательств — он заставляет меня прикрыть уши. Мурашки бегут по спине. Я открываю глаза и поднимаю голову.

В комнате царит полумрак. Лунный свет едва пробивается сквозь занавеси. Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь слабый запах дыма. Зимний холод просачивается сквозь ставни. Но дрожь, охватившую меня, вызывает вовсе не холод. Я вижу Мари. Она стоит посреди комнаты, в тонкой ночной сорочке, с растрёпанными волосами и гневным взглядом. Ладони судорожно сжаты в кулаки.

— Что тут вообще происходит?! — вскрикивает она негодующе. — Где я?! Я что, вернулась в свой мир?! Тогда почему мы не в доме фон Байер?!

Я моргаю озадаченно, не понимая, шутит ли она или всерьёз забыла, почему мы здесь. Всё это очень странно. И то, о чём она спрашивает, и даже то, как смотрит на меня. Её словно подменили.

— Мари, ты что, ничего не помнишь? — спрашиваю я её осторожно.

— А что я должна помнить?! До того, как я оказалась в другом мире, я жила в вашем особняке, господин барон! Так почему я опять оказалась в родительском доме! В месте, которое я всей душой ненавижу! В месте, где меня только и делали, что держали в чёрном теле, заставляя работать на этой клятой пасеке…

Я озадаченно сажусь на кровати. Всё это похоже на какой-то дурной сон. Пасека, родовой особняк… Она словно бы забыла всё, что произошло за последние несколько месяцев. Будто стала другим человеком. Впрочем, сейчас она скорее напоминает ту капризную особу, на которой я женился. Постой-ка, она что-то упомянула про другой мир. Неужели всё это время рядом со мной была ненастоящая Мари? Добрая и рассудительная, мудрая не по годам…

— Что вы на меня так уставились, достопочтенный?! Не собираетесь мне всё объяснить?

Голос её дрожит, но не от страха, а от злости. Я прислушиваюсь к своему дракону, пытаюсь почувствовать её — свою истинную. Но внутри — пустота. Голова начинает гудеть. Как и почему всё так обернулось? Ещё вчера я был счастлив со своей истинной, а сегодня в её теле какая-то другая женщина. Женщина, что, по всей видимости, ненавидит меня.

— Кто ты? — спрашиваю я её настороженно. — Ты ведь не Мари, не так ли?

— О нет, достопочтенный барон! Перед тобой самая настоящая Мари! — она прищуривается, как будто действительно видит во мне врага. — А та, что была с вами всё это время на самом деле самозванка из другого мира!

Гляжу на неё исподлобья. Я не верю ни единому её слову. Настоящая или нет, передо мной стоит не та Мари, которую я люблю. Я встаю с кровати, ощущая, как пол дрожит под ногами. Дерево под босыми ступнями холодное, немного неровное. Всё это кажется неправильным.

Это не моя истинная. Моя где-то в другом мире. Моя — та, что спасла наш город. Та, что ворчала, но всё же терпела мои попытки заботиться о ней. Та, что иногда украдкой улыбалась мне, когда думала, что я не вижу. Та, что носила под сердцем моего ребёнка.

— Ну, так что, господин барон? — раздражённо спрашивает она. — Я жду объяснений!

— Мы здесь, потому что я разорён… — отвечаю я, не глядя на неё.

Все мои мысли сейчас о том, как вернуть мою истинную обратно. Я не хочу эту женщину. Я хочу ту, с которой заснул рядом. Ту, с которой я развёлся, а потом снова влюбился.

— Разорён! — повторяет Мари бледнея. — О, Небо! И за что мне всё это?! Зачем вообще мне тогда было возвращаться сюда, если тут ни статуса, ни богатства?! Да, в том мире мне не очень нравилось быть старой, но зато я могла не работать и целыми днями смотреть представления на этом самом… телевизоре!