— Всё равно не нравится, — она отворачивается. Замечаю, как её плечи подрагивают. Немудрено, когда пальто такое тонкое. Эх, надо было вместо платьев что-то из верхней одежды взять. Хоть мир и магический, а холод здесь такой же, как дома. Снимаю свой шарф и кладу его ей на плечо.

— Госпожа, вы чего? — она оборачивается и вдруг всхлипывает. — Зачем вы это?.. Вы ведь и так всё потеряли, так зачем раздаёте последнее?

Ох, так вот оно что? Клара просто переживает за меня. Что ж, наверное, это действительно тяжко для неё — видеть, как волшебная история любви барона и простушки рассыпается, точно обгорелое полено в угли. Я обнимаю её по-матерински и вздыхаю.

— Не всё ещё потеряно, Кларочка, — приговариваю я, похлопывая её по спине. — Главное, что воля к жизни осталась. А остальное всё придёт со временем. И достаток, и любовь.

Клара поднимает на меня испуганный взгляд. Хочет сказать что-то. Но Карл снова появляется в воротах.

— Нашёл! — кричит, размахивая в воздухе больши́м медным ключом. — Я как знал, что вы вернётесь, приберёг его. Я ведь и за пасекой смотрел. Да только, знаете, толку мало: улей-то улетел, и больше не возвращался.

— А с сотами что? — спрашиваю я, оглядываясь на чёрные пятна ульев на белом снегу.

— Да там же и остались, — Карл неловко опускает взгляд. — Я как-то не догадался собрать. Наверно испорчено всё уже.

Сердце начинает биться взволнованно. Главное, чтобы был воск. А уж из воска я смогу наделать таких свечей, каких в этом сказочном мире ещё не видели.

— Стало быть, не сложилось у вас с бароном? — спрашивает Карл сочувственно. Я медлю с ответом, чем пользуется Клара, чтобы вставить свои пять копеек.

— А ты с какой целью интересуешься? — холодный взгляд серых глаз заставляет бедного Карла вздрогнуть. И всё же я не могу сдержать смешок. Они будто старые супруги.

— Да пустое это всё, — отвечаю я, возвращаясь к работе. Слова песни вдруг вспоминаются. — Дельфин и русалка, они, как известно, не пара…

Пропеваю, а потом спохватываюсь и оборачиваюсь на Клару. Она смотрит на меня изумлённо.

— Не слыхала таких песен… — произносит, нахмурившись. Я же размышляю про себя, есть ли в этом мире русалки. Если драконы есть, то и русалки ведь должны быть. И, наверное, даже Клара слышала про них. А вот насчёт дельфинов не уверена.

Мы отдираем доски с двери и окон, а после отпираем дверь. Естественно, на шум сбредаются местные зеваки. Некоторые из них выглядят довольно опасными. Однако Карл приводит из дома своих младших братьев-подростков задиристого вида. Те встают у ворот и пока мы управляемся с домом и двором, отгоняют особо любопытных. Связываться с хулиганистыми пацанятами никто не решается. А потому постепенно дорога перед домом пустеет.

Мы же тем временем перебираемся с улицы в дом. В нём оказывается две небольших спальни и одна просторная гостиная, соседствующая с кухней. Что ж, совсем неплохо. Я осматриваю шкафы и кладовую. Но никаких припасов там не находится.

— Тут такое дело… — неловко произносит Карл. — Всё, что было съестное, мы забрали. Потому что неясно было, вернётся кто в этот дом или нет.

— Ну понятно всё! — фыркает Клара. — Я ведь сразу сказала, что он тот ещё проходимец.

— Если бы они оставили в доме муку или ещё что-то, то тут крыс и мышей развелось бы, как в той сказке про крысолова, — замечаю я.

Карл кивает, а Клара опять бросает на меня подозрительный взгляд. Я поджимаю губы. Что? Неужто в этом мире нету такой сказки? Хотя учитывая, какой конец у той истории, то может оно и к лучшему.

Пусть еды в доме нет, зато находятся вполне сносные шерстяные одеяла и матрасы, набитые соломой. Мы выносим их на улицу и выбиваем как следует. Соседские мальчишки только удивляются, глядя на нас. Следующим на очереди оказывается камин. На его чистку приходится израсходовать добрый мешок, оставшийся в кладовой. Мне в голову приходит песенка из мультфильма «Летучий корабль». Но чтобы не нервировать Клару, я начинаю напивать её про себя.

Мы вычищаем камин и растапливаем его, используя те доски, которыми были заколочены окна. Когда в комнатах становится чуть теплее, берёмся за уборку. Я не перестаю удивляться находкам в комнатах. В родительской спальне под столом обнаруживается светильник и небольшой запас магических кристаллов.

— Вот это красота! — выдыхаю я, когда Клара заправляет светильник кристаллами и зажигает его. — Не думала, что мы найдём тут что-то такое.

— Вы совсем не помните этот дом, госпожа? — спрашивает Клара.

Холодная дрожь пробегает по спине. Надо бы поменьше болтать и эмоции держать при себе.

— Всё изменилось с тех пор, как я уехала, — произношу я, нервно посмеиваясь.

К вечеру мы, наконец, приводим дом в жилой вид. Я присаживаюсь на старый табурет в кухне и понимаю вдруг, насколько же сильно устала. К тому же в животе совсем пусто. От съеденного в доме барона завтрака давно осталось лишь печальное воспоминание. Ещё печальнее, что есть нам совершенно нечего. Обычно, если дома шаром покати, всё равно можно найти хоть какие-нибудь плохонькие макарошки или крупу какую-нибудь. А тут совсем ничего нет. Даже как-то тоскливо становится. Я и вправду недальновидная. И на кой мне сдались эти платья?! Надо было мукой и сахаром запасаться.

— Карл, — спрашиваю я задумчиво. — А ты не знаешь, где тут можно продать платья из моего гардероба?

Предполагаю, что за наряды баронессы можно выручить хоть что-то. И пусть каждый из них мне нравится, ведь является практически произведением искусства, я понимаю, что в моей новой жизни им вряд ли найдётся место. Я ведь собираюсь работать. А для этого нужна одежда вроде того домашнего платья, что сейчас на мне. Это хоть и длинновато, но без нескольких слоёв юбок под подолом.

Парень хмурится и медлит с ответом, словно бы боится сказать что-то, что мне не понравится.

— Местные бедняки вряд ли заинтересуются такими вещами, — говорит спустя длительную паузу. — А чего это вы вдруг о таком спрашиваете?

— Да вот поняла, что надо бы раздобыть денег на первое время, — отвечаю я, впервые за всё время ощущая огромную неловкость. — В будущем я хочу делать свечи и продавать их. Но до той поры надо как-то дожить.

— Понятно, — отвечает Карл, ещё больше хмурясь. — Я сейчас вернусь.

Он убегает из дому, а нам остаётся лишь проводить его взглядом. Хоть бы сказал, чего ему там понятно. Эх, молодёжь, горячие головы! Я наваливаюсь спиной на дверцу шкафа. Усмехаюсь про себя, что я ведь теперь и сама молодая. Всё же это приятное чувство. Несмотря на усталость, энергия всё равно бурлит в крови. Сердце бьётся быстро и горячо. И только разум волнуется, какой будет наша новая жизнь.

Весь день я старалась не думать о Франце. И только сейчас на меня снизошло осознание, что он так и не пошёл за мной. Не попытался вернуть или хотя бы вызвать на разговор. Выходит, я поняла всё правильно. В его жизни есть другая женщина. Странное дело, вроде мне должно быть безразлично, но в груди тяжесть. И как будто совсем немного хочется увидеть его вновь.

— Так, Мариванна, ты мне завязывай разводить здесь свои мыльные оперы! — говорю себе строго и поднимаюсь со стула. — Неужто хочешь потратить чудом данные тебе молодые годы на страдания?

Слышу в ответ лишь ускоренное биение сердца. Вот же дурное!

Клара под вечер становится совсем неразговорчивой. Всё вздыхает и качает головой. После ухода Карла она вскидывает голову, словно хочет что-то сказать. Но в последний момент что-то останавливает её.

— Ну что такое? — я смотрю на неё в ожидании. Она краснеет.

— Госпожа, боюсь, что ваша идея со свечами никуда не годится, — произносит девушка осторожно.

— Это почему же? — удивляюсь я.

— Вы, наверное, лишились памяти, а потому и ведёте себя так странно в последнее время, — продолжает Клара. — Ведь если бы вы были здоровы, то наверняка помнили бы, что в Кальтенбурге свечами уже давно никто не пользуется. Даже последние бедняки и те пользуются фонарями на кристаллах. Ведь это экономнее и безопаснее.