— Я просто повзрослела, — отвечает она осторожно. — Такое случается, тут нечему удивляться. А если тебе что-то не нравится…

— Я не говорил, что не нравится, — я сжимаю её руку. — Всё совсем наоборот.

Она отворачивается к окну, скрывая от меня свои эмоции. Остаток пути проходит в полном молчании.

Когда мы подъезжаем к фамильному дому фон Байер, она вдруг спрашивает сердито:

— Куда ты меня привёз?

— Домой, — отвечаю с улыбкой. Мари хмурится и качает головой.

— Я имела в виду свой дом! — произносит строго. — Вели кучеру отвезти меня в пригород, а сам выметайся!

— Тише-тише, Мари. Смени гнев на милость. Я не собираюсь удерживать тебя против воли. Я всего лишь хотел предложить тебе поговорить в спокойной обстановке. Я хочу, чтобы ты выслушала меня. А после, если ты всё ещё будешь хотеть развода, мы сможем подписать бумаги и разойтись.

Она вздыхает тяжело.

— Ладно. Я выслушаю тебя. Но исключительно в знак благодарности за то, что ты вступился за меня сегодня.

Мы проходим в дом. Стоит ей переступить порог, как пространство вокруг будто наполняется светом. Всё кажется уютнее, теплее. Я провожу её в свой кабинет и предлагаю присесть.

— Вина? — спрашиваю, чуть помолчав.

— Пожалуй, — кивает она, принимая бокал. — На трезвую голову я едва ли смогу выслушать твои оправдания.

Ощущаю, как она увеличивает дистанцию между нами. И мне не по себе от этого.

— Так сложилось в течение многих веков, что все женщины в нашем роду были выдающимися волшебницами, — начинаю я с лёгким волнением в голосе. — Я всегда знал, что тоже женюсь на умной и образованной. Но мой дракон выбрал своей истинной тебя, простую девушку без способностей. Я не понимал этот выбор и злился.

— Ну уж извини! — произносит Мари возмущённо и отпивает из своего бокала. — Ты с самого начала знал, что у меня нет и не будет магических способностей! Мог бы просто выбрать себе в жёны другую, а меня оставить в покое.

— Не мог, — произносит напряжённо Франц. — Дракона бы всё равно тянуло к тебе.

— А я-то что могу сделать? — Мари только пожимает плечами. — Видно, ошибся твой дракон. Но в любом случае претензии не ко мне!

— Да знаю я! — бросаю нервно. — И у меня нет к тебе претензий. Теперь нет. После того как ты ушла, я понял, что был несправедлив и жесток к тебе. Это полностью моя вина. Как и то, что я попытался, уже будучи повенчанным с тобой, найти другую женщину, что будет соответствовать всем требованиям. Я перешёл черту. Но это было всего раз. И за это я тоже прошу меня простить. Я осознал свою ошибку. Мне не стоило мешать личную жизнь и делами.

Я опускаюсь на одно колено перед ней и беру её за руку. Сердце стучит так громко, что, кажется, она может его услышать. Мой дракон чувствует свою истинную рядом и ликует.

— Нас с Лаурой связывают только дела, я клянусь. А те слухи, что ты могла слышать, распространили по городу её подружки. Ты очень дорога мне, Мари.

Я касаюсь губами её руки, и она замирает. В её глазах снова вспыхивает возмущение.

— И что? Ты думаешь, всё так просто?! — восклицает она, поднимаясь с дивана. — Ты опозорил меня перед всеми и нарушил свадебную клятву, а теперь решил, что простые извинения всё исправят?!

Не дожидаясь моего ответа, Мари спешит к двери. Словно хочет опять сбежать от меня. Но я ловлю её за руку и заключаю в объятия.

— Я не думаю, что простых извинений достаточно, — говорю, глядя ей в глаза. — И я готов просить у тебя прощения до конца своих дней. Только скажи, ты всё ещё любишь меня?

Она смотрит на меня, и я вижу панику во взгляде. Её сердце бьётся всё быстрее. Я склоняюсь к её губам и целую её. Мари замирает, словно удивляется, но потом... отвечает на поцелуй. Только сейчас я понимаю, как сильно скучал по ней. По нежности её кожи, по аромату, по её голосу. Я обнимаю её, касаюсь жадно, ловлю взволнованные выдохи. Страсть кружит мне голову, как никогда прежде.

Мари

Просыпаюсь от тёплого дыхания на своей щеке. Несколько секунд лежу, вглядываясь в полумрак, пока не осознаю, где я. В постели Франца! Рядом с ним. Его рука лежит у меня на талии, тяжёлая, тёплая, и почему-то такая родная.

«Марьванна, ну как так-то, а? Ведь так хорошо всё шло, так куда тебя понесло?» — ругаю я себя мысленно, стараясь не двигаться.

Лежать в его объятиях слишком приятно, и это бесит меня ещё больше. Это не должно быть приятно! Такого вообще не должно было произойти! Я же человек взрослый, разумный. Умею же я держать себя в руках… или не умею?

Поворачиваю голову и украдкой смотрю на него. Спит, лицо такое мирное, почти беззащитное. У меня внутри всё смешивается: симпатия, какая-то нежность и злость на саму себя. Вроде бы он парень неплохой… ошибки свои признал, извинился. Может, зря я была с ним так сурово?

Тут же одёргиваю себя: да что со мной не так? Мало мне одного старого кобеля, я на другого заглядываюсь! Забыла, чем это заканчивается? Вот именно, что нет, не забыла! Урок-то был на всю жизнь. Так что никаких сантиментов! Погостили, пора и честь знать.

Аккуратно выскальзываю из постели и подбираю платье с пола. Поворачиваюсь на Франца напоследок. Он ворочается, бурчит что-то во сне.

«Спи, герой, заслужил, — усмехаюсь про себя. — А я уже должна быть где-то далеко».

Нижние юбки и корсет оставляю, где лежат. Всё равно они мне скоро не понадобятся. Едва ли ректор Клаус снова пригласит меня на танцы, а значит, можно обойтись без всего этого.

— Точно! Ректор… — бормочу себе под нос. — Это он во всём виноват. Если бы не устроил это шоу с переодеваниями, я бы не попала в неловкую ситуацию! И этой ночи с Францем бы не было.

Поворачиваю к лестнице и, наконец, обуваю сапоги. Хочется поскорее оказаться в родительском доме. Там каждая пылинка как родная, а здесь я чувствую себя воровкой. Вроде бы переложила ответственность с себя на Клауса, а на душе всё равно кошки скребут. И зачем я домой не уехала вчера? Словно бы совсем не допускала, чем всё может кончиться. С другой стороны, Франц ведь про развод заговорил. Усыпил мою бдительность, гад!

Кстати, о разводе. Останавливаюсь у кабинета Франца. Ноги сами ведут туда. Захожу и оглядываюсь. А вот и прошение на развод на имя мэра — аккуратно лежит на столе. Интересно, а фон Батон может сам себя развести со мной? Долго смотрю на прошение, будто пытаюсь найти в буквенном нагромождении ответ на свой главный вопрос: Что же мне теперь делать? Руки слегка дрожат.

— А, да была не была! — произношу я и, обмакнув перо в чернила, ставлю внизу свою размашистую подпись.

Ну вот и всё. Эти слова звучат в голове как-то тяжело. Совсем не так, как хотелось бы. Словно не победу праздную, а что-то важное упускаю. Махнув рукой, выскальзываю из кабинета. Ступая на цыпочках, пробираюсь к выходу. Лишь когда оказываюсь на улице, наконец позволяю себе вздохнуть свободно. Замечаю уже знакомого кучера и машу ему рукой. Он подаёт возок прямо к крыльцу. Забираюсь внутрь и сквозь небольшое окошко велю кучеру отвезти меня за город.

Прибыв на место, я ещё пару секунд не решаюсь выйти наружу. Горизонт начал светлеть, и в домах одно за другим стали загораться окна. На нашей пустынной утренней улице едва ли кто-то может обратить на меня внимание. Но сердце всё равно стучит так, будто я сделала нечто преступное. В голове пульсирует одна мысль: «Как же стыдно! Если кто узнает…»

От возка до ворот бегу со всех ног. Потом осторожно поднимаюсь на крыльцо, стараясь не скрипеть ступенями. Тихо прокрадываюсь внутрь, чтобы не разбудить…

— Батюшки, напугал! — шиплю я на выходящего из комнаты Клары Карла. Он смотрит на меня удивлённо, потом подносит палец к губам и шикает, призывая молчать. Я киваю, пропускаю его в прихожую.

Провожая его взглядом, чувствую, как уголки губ начинают тянуться вверх. Закрываю за ним дверь, и внутри всё трясётся от глупого хохота. Ну надо же! Видать, не я одна этой ночью согрешила. А кто бы мог подумать!