Клаус, улыбаясь, разваливается на одном из диванов моей покойной матушки. Я только закатываю глаза. Нет времени на него сейчас. Нужно принять решение по финансированию проекта Лауры. Этот перераспределитель магической энергии кажется полезным изобретением. Да и сама госпожа Бене крайне очаровательна. Пусть я и женат, но мне трудно устоять перед её напором.

— Раз уж ты здесь, Август, то помоги советом, — я выкладываю чертежи на стол и подзываю его. — Что думаешь, стоит проект того, чтобы потратить на него средства из городской казны?

Длинный обеденный стол усеян множеством блюд и десятками блестящих приборов. У каждого ножа свой вилочный напарник. Они смотрят на меня так, будто знают, что я понятия не имею, как их правильно использовать. Даже обидно как-то, ведь я в своё время даже знала, что да как, да только за ненадобностью из головы всё повылетало.

«Да уж, это вам не в столовой гречу алюминиевой ложкой грести», — думаю я, глядя в тарелку перед собой.

А больше, собственно, и некуда смотреть. Напротив сидит Франц, строгий и молчаливый, словно какой-то суровый экзаменатор. Пару раз уже бросил на меня недовольные взгляды, как будто я собираюсь устроить здесь перформанс в стиле «Как не надо себя вести за столом». Эх, а ведь такой бы был ладный парень, если бы не характер. Ведь всем хорош, кроме этого. И сердечко-то так и вздрагивает каждый раз, когда наши глаза встречаются. А потом вспоминаю, как он вчера меня за руки хватал, и всё настроение сразу пропадает.

Я ловлю себя на том, что снова нервно тереблю салфетку и боязливо поглядываю на мужа.

«Да что я в самом деле?! — злюсь на себя. — Министерских проверок на работе не боялась, а тут вдруг оробела!»

Глубоко вздохнув, решаю покончить с этим раз и навсегда. Поднимаю взгляд на Франца и произношу спокойно и уверенно:

— Муж мой, а вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы развестись со мной?

— Развод? — повторяет Франц, словно не расслышал.

— Ну да, — киваю я с энтузиазмом. — У вас ведь, кажется, роман с этой красавицей писаной.

Барон не отрывается от своего обеда, только рука, сжимающая вилку, слегка вздрагивает. Может, зря я так боялась с ним заговорить об этом. Он вроде бы неглупый и должен понимать, что люди встречаются и расстаются. Вот и мы не сошлись, так чего тянуть кота за хвост?

— Что за вздор? Конечно же, ни о каком разводе не может идти речи! — раздражённо отвечает Франц, разбивая мои надежды. — У нас с Лаурой деловые отношения и не более. А ты моя истинная, и значит, принадлежишь мне!

— Принадлежу? — я изо всех сил сдерживаю вспыхнувший гнев. — Но я ведь не вещь, чтобы принадлежать.

Я стараюсь говорить спокойно и ровно. Что-то мне подсказывает, что таких, как Франц, не трогают слёзы и эмоциональные проникновенные речи. Он сам прагматичен и рационален, когда спокоен. И любовницу себе выбрал под стать.

— А да, — барон едва заметно улыбается. — Ты права, моя дорогая жена. Ты не вещь. Пусть ты живёшь в этом доме и пользуешься всеми благами моего положения, будучи при этом совершенно бесполезной, но ты не вещь. Прошу прощения.

Он что, насмехается надо мной?! Возмущение, негодование и злость поднимаются во мне, словно пузырьки воздуха в игристом вине. Они желают выхода. Стремятся рвануть выбитой пробкой к потолку, расфигачив хрустальную люстру с фальшивыми свечами. Да как этот мужчина смеет так говорить?! Нет, не то... Да как этот крылатый смеет вообще зваться мужчиной. Ты сам выбрал эту женщину! Если для тебя так важны были способности, тебе следовало прежде выяснить, есть ли они у Мари в наличии.

Я резко встаю из-за стола. Стул позади едва не падает. В последний момент я успеваю его придержать, из-за чего мой уход выглядит скорее неловким, чем эффектным.

— А как же обед? — бросает мне в спину Франц, когда я почти оказываюсь в дверях.

— Я уже сыта по горло! — отвечаю через плечо и выхожу, не дожидаясь ответа. Вот же возмутительный тип!

В покоях я начинаю жалеть, что ушла. Надо было ответить ему! И поесть! Причём нормально так, от души. Я ведь такая голодная. В животе урчит так, что даже стук часов на стене заглушает. Нет, это никуда не годится. Если так продолжится, то у меня никаких сил на сопротивление этому крылатому не останется.

Приуныв, опускаюсь на свою кровать. Слова барона про бесполезность не идут из головы. Неужто настоящая Мари ни с чем ему ни помогала? Оно, конечно, понятно — с таким связываться себе дороже. Только совсем без дела сидеть скучно. Надо бы разузнать больше про хозяйку этого тела.

Стук в дверь отвлекает от раздумий.

— Войдите, — говорю неохотно.

В дверях появляется Клара с подносом, на котором аккуратно расставлены разные блюда. Кажется, что всё ещё горячее — сизый пар вьётся струйкой над подносом. А приятный аромат мгновенно заполняет комнату.

— Вот, госпожа, — она аккуратно расставляет блюда на столе и кланяется. — Поешьте, пожалуйста. Не то снова в обморок упадёте.

— Спасибо тебе, Кларочка, — отвечаю я с улыбкой. — Ты очень добра.

— Это не я, госпожа, — произносит она, слегка покраснев. — Это господин приказал.

Я замолкаю, чувствуя, как внутри снова поднимается буря противоречивых эмоций. Тоже мне, заботливый нашёлся! Сначала своими речами вынудил уйти, а теперь — нате, пожалуйста, с барского плеча! Ещё поди, благодарности ждёт… Я бросаю сердитый взгляд на дверь. Хочется сказать что-то едкое, но урчание желудка напоминает, что у нас есть дела поважнее.

— Клара, а откуда пошёл слух, что барон мне изменяет? — чуть подкрепившись, спрашиваю я свою помощницу. Та бледнеет и озирается по сторонам, словно в моих покоях может быть кто-то, кроме нас двоих.

— Трудно сказать, госпожа, — отвечает она. — Вы вспомните сами, как в какой-то момент люди вокруг разом заговорили об этом. И фройлен Бене стала чаще сюда заезжать.

— Эта бесстыдница что, и домой к нам наведывалась?! — я от возмущения даже подскакиваю на месте.

Вот же поганка бледная! Это где это видано, чтобы незамужняя девка и к женатому мужику домой являлась? Как он сказал? Деловые отношения? А я ведь наивная, в глубине души начала сомневаться в слухах. Холодная дрожь пробегает по спине. Неожиданно перед глазами возникает наша квартира и Семён, в середине дня решивший устроить себе водные процедуры. Так вот, значит, что это было? Соседушка заходила в гости. А я такая была вымотанная после больницы, что и не поняла ничего.

— Достопочтенный барон сказал, что она и сегодня его навестит, — Клара опускает взгляд и опасливо пятится к двери.

Я же снова преисполняюсь решимости вывести нового мужа на чистую воду. Посмотрим, что там у них за дела.

Спускаясь по лестнице, стараюсь не спешить. Во-первых, в этом оборочно-кринолиновом облаке, что зовётся платьем, легче лёгкого оступиться и свернуть себе шею. А во-вторых, мне совсем не хочется походить на спятившую с ума от ревности жену, что влетает с шумом в комнату и устраивает скандалы. Как я и сказала Кларе ранее, у женщины должна быть гордость. А за скандалы и влетания в нашей супружеской паре Франц отвечает. Зачем отнимать хлеб у мужчины. Нравится ему сверкать глазами злобно, пусть себе сверкает. А я предпочитаю спокойный диалог, по существу, так сказать.

Вхожу в гостиную и невольно замираю. Вижу Франца и Лауру. Она обнимает его за шею с игривой улыбкой. Его лица я не вижу, но зато вижу его руки на её талии. Картина маслом, буквально. Лаура что-то щебечет ему в самое ухо. Он же нависает над ней, словно бы в нетерпении.

Горькое чувство накатывает внезапно. Но почему? Я же знала, что так будет. Не за тем ли шла, чтобы поймать любовников с поличным? Но на душе так гадко, словно кто-то попрал самое святое для меня. И мне и смешно, и плакать хочется от этого. Я ведь даже не его настоящая жена, а просто женщина, попавшая в чужое тело.

«Позавидовала этой белобрысой, не иначе, — усмехаюсь я про себя. — Да я же радоваться должна, что она меня спасает от этого недоразумения!»