— Помогите нам добраться до города, — умоляю я, подходя ближе. — У нас в лавке есть свечи, которые могут пригодиться людям.

Он внимательно смотрит на меня, затем кивает, опуская огромное крыло.

— Похоже, он согласен, — шепчет Карл, выходя следом за мной.

— Отлично! Тогда не будем терять времени.

Клара подаёт мне мой мешок, и мы взбираемся на спину дракона. Взмахнув крыльями, Клаус поднимается в воздух. Внутри всё сжимается от страха, когда мы резко взмываем над домами. Я стараюсь держать себя в руках и не вопить от страха. Ледяной ветер обжигает лицо. Ресницы и волосы покрываются инеем от собственного дыхания. Так вот как выглядит полёт на драконе!

Карл, сидящий сзади, крепче держится за дракона и бормочет что-то о том, что полёт — это не его способ передвижения. Я же смотрю на город, погружённый во мрак, и понимаю, насколько это странное зрелище. Огоньки свечей, что я успела продать до Нового года, выглядят, как крошечные островки света в огромном море тьмы.

По прибытии Клаус аккуратно опускается на рыночную площадь. Мы слезаем с его спины, и он тут же оборачивается человеком.

— Спасибо вам огромное, — говорю я, поправляя пальто. — Простите, что отвлекли в такую ночь.

— Это мне нужно извиняться, Мари, — отвечает он неожиданно. — По правде говоря, я как раз собирался попросить вас о помощи.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — я удивлённо смотрю на него.

— Этот инцидент с пропажей магической энергии произошёл по моей вине, — признаётся он. — Я не заметил проблемы вовремя. Но обещаю, что всё исправлю.

— Выходит, вы знаете, куда пропала магическая сила кристаллов?

— Догадываюсь, — ректор Клаус оглядывается назад куда-то, где в лунном свете виднеются башни академии. — Знаю, что не имею права требовать. Но всё же я хотел бы попросить вас не закрывать лавку, покуда я не смогу всё уладить.

Я не могу даже догадываться, что случилось. Однако мне очень хочется помочь Клаусу и людям, а потому я киваю.

— Тогда мы будем работать до последнего покупателя или до последней свечи, — произношу решительно.

Клаус снова оборачивается драконом, поднимается и исчезает в ночном небе.

Мы с Карлом открываем лавку и принимаемся за работу. Первые покупатели приходят наобум. Просто потому, что заметили свет в лавке, когда повсюду темно. Я беру с них символическую плату, только чтобы хватило на новые материалы в будущем. Следом за одними приходят другие. Все как один рассказывают, что темнота застала их в разгаре празднования, благодарят нас за помощь и осыпают добрыми пожеланиями.

— В обычный день мы бы выручили гораздо больше, — сетует Карл, глядя на медяки в глиняном горшке, что я приспособила под кассу.

— В праздник грешно наживаться на чужой беде, — отвечаю я, подавая свечу молодой девушке. Та сжимает её в руках, словно спасение.

— Большое спасибо, — произносит тихо. — Счастливого вам года!

Я улыбаюсь ей в ответ. Карл смотрит на нас и смиренно вздыхает.

Постепенно город начинает наполняться светом. Я слышу, как из домов вокруг рыночной площади доносятся весёлый смех и песни. Люди празднуют Новый год. Спустя пару часов после открытия лавки меня накрывает усталость. Я присаживаюсь на диван в подсобке и разворачиваю съестное, что собрала нам с собой Клара. Надкусываю большой бутерброд с курицей и чувствую, как тепло разливается по телу. Всё же хорошая была идея открыть лавку.

Подкрепившись, я подменяю Карла в торговом зале. Пока упаковываю свечки для нового покупателя, вспоминаю Франца. Где он сейчас? Рядом со мной есть добрый друг, готовый прийти на помощь, а дома меня ждёт заботливая Клара. Есть ли рядом с Францем тот, кто готов поддержать его в самую тёмную ночь? Мне становится немного грустно. Но ненадолго, ведь работа продолжается.

Мы с Карлом возвращаемся домой только под утро. Один из наших покупателей, что служит кучером, любезно предлагает отвезти нас, несмотря на поздний (или ранний, смотря как посмотреть) час. Город затихает, лишь иногда слышен скрип снега под чьими-то осторожными шагами. Улицы погружены в темноту, ведь кристаллы так и не заработали. Только окна некоторых домов мерцают тёплым светом свечей — тех самых, что мы продали этой ночью. Это греет душу и, несмотря на усталость, заставляет думать, что всё было не напрасно.

Под утро ударяет крепкий мороз. Я кутаюсь плотнее в своё пальто, прикрываю нос шерстяной варежкой. Наша лошадка быстро несётся по улицам города, время от времени всхрапывая и выпуская облако белого пара из ноздрей. Я прикрываю глаза устало. В голове всё перемешивается: обрывки разговоров с покупателями, их благодарные улыбки и пожелания счастья. Кто-то говорил о детях, радующихся свету, кто-то — о спасённом празднике. Сколько их было? Не счесть. Каждый выходил из лавки с частичкой тепла, так что я чувствую себя немного волшебницей.

Карл молча сидит рядом. Только иногда бросает на меня свои внимательные, немного насмешливые взгляды. Наверное, вид у меня сейчас тот ещё: заиндевелые волосы, покрасневший от мороза нос и тёмные круги под глазами. Но мне всё равно. Главное — мы сделали всё, что могли. И пусть мы распродали все запасы и вскоре нам предстоит вновь искать, у кого бы закупиться воском, но я всё равно ни о чём не жалею.

Наконец, сани въезжают на знакомую улицу. Словно бы чувствуя, что скоро буду дома, я приободряюсь. Спрыгиваю с саней раньше, чем лошадь успевает остановиться. Карл только качает головой. Потом прощается с кучером и отпускает его. Я же бегу к дому. Скрипит дверь. Нас встречает запах дыма и чая из шиповника. В комнате светло и уютно. Клара уже ждёт нас с чашками горячего напитка. Её лицо уставшее, но в глазах сияет гордость.

— Госпожа, я всё раздала! — с улыбкой сообщает она, принимая у меня пальто.

Я устало киваю, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. Хоть кто-то в этом доме ещё полон сил. Клара, понимая нашу усталость, не донимает расспросами, только зовёт за стол и выставляет всё, что мы вчера наготовили. Кое-что для сохранности ей пришлось выставить на улицу, а теперь разогреть. Я гляжу на оставшиеся куриные ножки и поджаристый картофель, что успел немного размякнуть, на пирог и печенье. Всё это кажется настоящей роскошью для тех, кто всю ночь провёл на ногах.

Мы приступаем к трапезе в полном молчании. Однако молчание это не кажется неуютным. Я замечаю, как Карл и Клара украдкой обмениваются взглядами. То он краешком глаза посмотрит на неё, то она, чуть склонив голову, сдержанно улыбнётся в ответ. Их руки почти соприкасаются. Эти двое даже молчат так, будто ведут между собой тайный разговор.

Смотрю на них и вдруг понимаю, как они счастливы видеть друг друга. На душе становится радостно. Если уж в этом мире есть место таким чувствам, значит, всё не так плохо. Я тихонько встаю из-за стола, стараясь не нарушить их уединение. Карл бросает на меня короткий удивлённый взгляд, но ничего не говорит.

В своей комнате я с трудом добираюсь до кровати. Всё тело будто налито свинцом. Ложусь, укрываясь шерстяным одеялом. В голове мелькает мысль, что из дома фон Байер никто за свечами так и не пришёл. Что ж, вероятно, Франц нашёл другой способ справиться с темнотой.

— И почему я снова думаю о нём? — спрашиваю сама себя немного разочарованно, а после прикрываю глаза.

Едва голова касается подушки, я мгновенно засыпаю. Мне снятся свечи. Много-много свечей повсюду, самых разных диковинных форм, которых я никогда в своей жизни не видела. Я стараюсь запомнить их. Удивительно, но даже во сне мой предприимчивый мозг старается делать что-то полезное для нашего бизнеса. Жаль только, что проснувшись, я не помню ничего…

— Госпожа Мари! Госпожа Мари!

Я открываю глаза и вижу Клару, хлопающую меня по плечу отчаянно. Её лицо бледное, встревоженное. Я зеваю и пытаюсь прогнать остатки сна.

— Что случилось? — бормочу сипло. От недосыпа ощущаю себя будто в похмелье. Хочется спрятаться от яркого дневного света под одеялом и продолжить своё забытьё.