— Клара, ты очень много всего делаешь по дому, — начинаю я осторожно. — Если ты устала или плохо себя чувствуешь, то можешь пойти прилечь. Готовлю я, конечно, не так вкусно, как ты, но всё же совсем бездарной меня назвать нельзя.

— Дело не в усталости, — отвечает Клара, печально опустив глаза.

— А в чём тогда? — удивляюсь я. Неужто сердечные дела? То-то Карла не видно сегодня. Видать, поругались…

— Обещаете не сердиться? — спрашивает она, прерывая мои фантазии.

— Да говори уже! — отвечаю в нетерпении.

— Я вчера вечером виделась с нашей кухаркой, — начинает Клара скорбным тоном. — Матушка её живёт в наших краях. Так вот, она говорит, будто к господину барону приходил оценщик из банка. А ещё ходит слух, что якобы достопочтенный барон собирается вложить большие средства в какую-то машину, что изобрела фройлен Бене. Раз оценщик приходил, получается, господин собирается дом заложить ради этого, ведь так?

Клара всхлипывает. Я же отчего-то цепенею на несколько минут. Внутри появляется странное чувство дежавю. Надо же, как мне везёт на идиотов. И в том мире муж вместо головы думал другим местом. И в этом оказался ничуть не лучше. Даром что благородных кровей.

— Понимаешь, Клара, некоторым, чтобы научиться уму-разуму, нужно многое потерять, — произношу я со вздохом.

— И что же, вам совсем не жалко дом и господина? — не унимается помощница.

— Моего в том доме ничего не было, — отвечаю рассудительно. — А что до барона, то он не маленький ребёнок, а взрослый мужчина. Сам как-нибудь разберётся.

— Но ведь… — пытается возразить Клара, но встречается с моим строгим взглядом и понимает, что мораторий на разговоры о Франце снова действует.

Вздыхаю тяжело. Кажется, Клара заразила меня своим унынием. А мне никак нельзя унывать. Я должна блистать сегодня вечером и раздавать всем сделанные вручную визитные карточки. Открываю старенький шкаф и начинаю перебирать платья.

— Как жаль, что самые красивые вы продали, — вздыхает Клара.

— Ничего, главное — правильно цвет подобрать, — я улыбаюсь и достаю изумрудно-зелёное платье с открытыми плечами. Вернее, раньше у него была сверху накидка, но, видимо, переезжая, я в спешке не взяла её.

— Да как же это вы? — растерянно бормочет Клара. — Это же настоящий скандал.

— Значит, меня точно запомнят, — отвечаю с усмешкой.

Клара помогает мне собраться. Я даже самоотверженно позволяю ей затянуть корсет потуже. От модной среди знатных дам причёски-гнезда решаю отказаться. Лишь прошу Клару заплести косы по бокам и оформить из них аккуратную «корзиночку» на затылке, оставив основную длину нетронутой. Помощница удивляется, но выполняет поручение в точности, как я говорю.

Перед уходом я кладу в сумочку две свечи — самые красивые, на мой взгляд, из вчерашней партии. Пальцы слегка касаются холодного воска. Я улыбаюсь, чувствуя, как моя уверенность крепнет.

На улице снег ложится мягким белым покрывалом, укутывая землю. Я сажусь в присланный ректором Клаусом возок и отправляюсь в академию. Ощущаю, как внутри волнение смешивается с восторгом. Кажется, последний раз я себя чувствовала так хорошо, когда коллектив станции провожал меня на пенсию. Хорошо погуляли тогда. Вздыхаю с лёгкой ностальгией и выглядываю в окошко. Сегодня всё совсем по-другому. И мой путь совсем не похож на тот, что был в день открытия библиотеки. Тогда всё было другим — напряжённым, скомканным. А сейчас я чувствую себя счастливой и свободной.

Ректор Клаус встречает меня у дверей академии. Его бело-синий кафтан, расшитый серебром, сверкает под светом магических светильников. В руках он держит карнавальную маску в тон своему наряду.

— Госпожа баронесса! — приветствует он улыбаясь. Я спешу к нему и пожимаю его ладонь в белой перчатке.

— Здравствуйте, ректор Клаус! Огромное вам спасибо за помощь, — я слегка кланяюсь, чувствуя искреннюю благодарность. — Формы просто замечательные. Свечи, отлитые в них, невероятно красивые.

Он, смущённо улыбаясь, отмахивается:

— У вас ещё будет возможность сказать спасибо. Пойдёмте в зал.

Бальный зал академии переполнен. Люди смеются, блистают изысканными нарядами и дорогими украшениями. По углам зала расставлены огромные пушистые ели, сияющие золотистыми и серебряными шарами. Музыканты готовятся начать вечер танцев. Я вдыхаю аромат праздника и понимаю, что этот вечер непременно будет особенным.

Атмосфера волшебства и праздника окружает меня, и я ощущаю себя совсем юной. И пусть я одна, но в эту ночь чувство одиночества растворяется. Кажется, будто любые, даже самые заветные желания, могут исполниться. Единственное, что вызывает тревогу, — мысли о моём будущем бывшем муже.

«Правда ли он заложил дом, чтобы вложиться в изобретение Лауры?» — пульсирует в голове. Не думала я, что он настолько неразумен. Волей-неволей прихожу к идее, что у него были серьёзные причины так поступить.

Я мотаю головой, стараясь избавиться от этих размышлений. Не собираюсь я его оправдывать! И помогать, если набедокурит, тоже не буду. Сам пусть выпутывается! Кивнув себе, оглядываюсь по сторонам и замечаю фрау Грету и фрау Леону в толпе. Радостно улыбаясь, направляюсь к ним. Они встречают меня тревожными взглядами.

— Достопочтенная баронесса, как вы? — начинает фрау Грета почти шёпотом. — Мы слышали, что господин мэр вас… выгнал?

Чувствую, как внутри поднимается волна возмущения.

— Ох, это всё враньё, — заверяю я, но тут же добавляю, не давая им полностью выдохнуть: — Он не выгонял меня. Я сама ушла. Вернулась в дом своих родителей.

— И как же вы теперь будете жить? — фрау Грета смотрит на меня с явным сочувствием. — Надеюсь, достопочтенный барон хотя бы пообещал вам содержание.

— Этого не потребовалось. В скором времени я планирую открыть свою свечную лавку в городе, — отвечаю с улыбкой. — И я была бы вам очень признательна, если бы вы дали мне рекомендацию.

— Рекомендацию? — удивляются они в один голос.

Я достаю из сумочки две свечки, упакованные в плотный пергамент, и протягиваю их дамам.

— Да. Вот эти экземпляры я изготовила специально для вас, — поясняю на их изумлённые взгляды. — Помню, что в прошлую нашу встречу, вы говорили, что хотели бы себе мою свечу.

— Ах, это… — они практически синхронно разворачивают упаковку. При взгляде на объёмные розочки и завитки их глаза загораются.

— Какая изящная работа! Неужели вы сами их изготовили?! — восклицает фрау Леона. — Как вам это удалось? Я видела свечи прежде в своём детстве, но такие вижу впервые. Достопочтенная баронесса…

— Прошу, зовите меня просто Мари, — говорю я, улыбаясь ещё шире. — Способ изготовления проще, чем вы думаете. Однако я пока сохраню его в секрете.

— Я непременно расскажу о том, что вы делаете, своим знакомым! — заявляет фрау Грета. — Люди должны знать, что есть такие изящные и красивые вещи.

— Благодарю вас, — слегка кланяюсь и передаю им визитные карточки. — Я принимаю заказы на изготовление. Если понадобятся ещё свечи, напишите по этому адресу.

Внутри появляется лёгкое удовлетворение. Сарафанное радио и прежде помогало мне в делах. Надеюсь, и сейчас оно сослужит добрую службу.

Музыканты начинают играть. Молодые девушки и дамы постарше выстраиваются вдоль стен в ожидании приглашения на танец. Я высматриваю среди дам тех, кто выглядит дружелюбно и мог бы уделить мне несколько минут для беседы. Но вдруг замечаю, что ко мне приближается ректор Клаус.

Он в своём бело-синем кафтане и маске выделяется среди остальных. И это странно, но что-то в нём как будто изменилось. Не могу толком объяснить. Просто когда он подходит ко мне и, не сказав ни единого слова, протягивает руку, на душе становится так радостно. Я, не задумываясь, вкладываю в неё свою. И только когда ректор Клаус выводит меня в центр зала, я понимаю, на что именно подписалась. Танцы! Вот ведь незадача… Я понятия не имею, как принято танцевать здесь, так что риск опозориться крайне велик.