Я провожу рукой по полке, где ровными рядами выстроены свечи. Вокруг витают мягкие запахи воска и пряных трав. Они смешиваются с прохладным осенним воздухом, что пробирается в лавку сквозь приоткрытое окно.

Дни становятся всё короче, а вечера и ночи — длиннее, а это значит, что скоро спрос на свечи возрастёт. За лето я запасла сухоцветы и разные цветочные пигменты, так что сейчас подбираю новые оттенки для будущих свечей. Пока я занята в лавке, Франц и Рита строят свою энергетическую установку. Я бы соврала, если бы сказала, что меня совсем не беспокоит то, как много времени они проводят друг с другом. Ещё и все знакомые как один предостерегают, что Франц снова может наступить на старые грабли и изменить мне.

— Ты ведь уже проходила через это, так сделай что-нибудь! — говорит баронесса фон Тиль, заглядывая ко мне в лавку. — Весь город об этом шепчется.

— Пусть шепчутся, — пожимаю плечами я. — У меня нет оснований подозревать Франца в неверности.

— Ты просто наивная, — фыркает она. — Другая на твоём месте уже давно устроила бы скандал и запретила мужу общаться с разными сомнительными девицами.

— Я знала, что этот вопрос рано или поздно всплывёт, — произношу я терпеливо. — Но есть один важный нюанс. Вновь приняв предложение Франца о браке, я выбрала доверять ему. Ведь если я не доверяю своему супругу, то замужество для меня не имеет никакого смысла.

Баронесса качает головой, но продолжает выбирать свечи, пробормотав что-то вроде: «Ну, дело твоё». А я и правда решила не думать о плохом. В конце концов, мы связаны не только брачной клятвой — я истинная Франца. Но если я вдруг обманусь в нём и буду разочарована, то это будет только моё горе и ничьё больше. А пока этого не случилось, я решила жить счастливо. Глубоко вздыхаю и возвращаюсь к своим делам.

Франц появляется в лавке неожиданно. Смотрит на меня так, словно не видел целую вечность.

— Я скучал, — говорит он, подходя ближе. Я лишь закатываю глаза.

— Ты видел меня этим утром, — отвечаю, старательно создавая вид бурной деятельности. Боюсь, что если начну слушать его сладкие речи, то расслаблюсь и потеряю весь рабочий настрой.

— Всё равно скучал, — он касается пальцами пряди моих волос и лёгким движением заправляет её за ухо. — Чем это ты так пахнешь?

Мурлычет на ухо, словно кот.

— Маслом розмарина, — отвечаю я, до последнего пытаясь сохранять самообладание. — Ты пришёл просто поболтать или по делу?

Франц делает вид, что задумывается.

— Возможно, и то и другое, — тянется приобнять меня, но я ухожу за прилавок.

— Ну тогда выкладывай, что там у тебя, — произношу деловым тоном.

Он подходит к прилавку, стремясь сократить расстояние между нами.

— Мы почти закончили, — наконец говорит он. — Рита сказала, что нужно ещё пару дней — и установка заработает.

Я отчего-то напрягаюсь. Наверное, всё дело в утреннем разговоре с баронессой. Хотя я и убедила себя, что замечания других меня не трогают, всё же порой я начинаю испытывать сомнения. Мне не хочется, чтобы Франц называл имя какой-то другой женщины с таким выражением лица.

— А вы с Ритой сильно сблизились в последнее время. Проводите вместе круглые сутки, — произношу я, пытаясь прикрыть нотки обиды иронией.

Франц тут же меняется в лице.

— Мари, ты что, ревнуешь? — спрашивает он с серьёзным видом. Я отвожу взгляд.

— Не больше, чем любая жена, которой весь город нашёптывает всякие гадости про мужа, — отвечаю я и ловлю себя на мысли, насколько жалко это звучит.

Франц обходит прилавок, приближается ко мне и кладёт руки мне на талию.

— Ты же знаешь, что это чушь?

— Знаю, — киваю я, глядя на него исподлобья.

— Тогда почему беспокоишься?

— Потому что мне есть что терять, — я закусываю губу неловко.

Франц отвечает не сразу. Он лишь смотрит на меня, а потом медленно склоняется ближе, его лоб касается моего.

— Мне тоже есть что терять. Именно поэтому я буду держаться за нас изо всех сил. Я люблю тебя, Мария.

Я закрываю глаза, позволяю себе просто чувствовать его. Пусть город шепчется. Пусть люди судят. Я сделала свой выбор.

***

К осени у нас с Францем рождается сын. Маленький малыш, Эйрик, с золотистыми глазами. Я сетую на то, что уже забыла, как непросто ходить за маленькими детьми. Первые месяцы проходят для меня как в тумане: бесконечные ночные пробуждения, кормления, пелёнки, укачивания…

И всё же я ни на что бы ни променяла свою жизнь.

— Посмотри на него, — шепчет Франц, склонившись над детской кроваткой. — Он идеален.

— Ну конечно, ведь он наш, — зеваю я, устраиваясь в кресле.

— У него твои щёчки, — Франц осторожно касается крохотного личика. — И мой нос.

— Очень надеюсь, что характер у него будет мой. Ещё одного такого я не выдержу...

Франц усмехается. Мне приятно видеть его таким — трепетным, заботливым, внимательным. Он не отходит от сына, пока находится дома. Стоит Эйрику заплакать — Франц уже рядом, первым берёт его на руки. Я осознаю, что мне сильно повезло с моим материнством. Клара и Франц помогают мне дома, а Карл — в лавке. Благодаря им я не нервничаю, не переживаю, что что-то упущу.

К Новому году Францу удаётся запустить установку и поставить тепло в несколько домов неподалёку. Мэрия и совет старейшин драконов видят результат и, наконец, обращают внимание на разработку Франца и Риты. Они заключают с ними договор на предоставление услуг.

Франц возвращается домой поздно, уставший, но довольный.

— Теперь мы официально богаты? — спрашиваю я, встречая его у порога.

Он смеётся, стягивая перчатки.

— Пока не богаты, но близки к этому, — отвечает, прижимаясь к моей щеке холодными губами.

— Отлично, значит, можно потратить деньги с умом, — я беру его под руку и веду в гостиную.

— Мария, я чувствую подвох, — усмехается Франц.

— Никакого подвоха! — я делаю невинное лицо. — Просто думаю, что пора нам выкупить дом фон Байер.

Франц замирает на миг. Его выражение лица приобретает серьёзный вид. Пусть он никогда не упоминал о том, что сожалеет, что потерял родовое гнездо, но мне известно, что это так.

— Ты уверена? — спрашивает он хмурясь. — Для меня этот дом важен, но у тебя он должен вызывать скорее грусть, чем ностальгию.

— Абсолютно уверена. Он просторный, от него недалеко до моей лавки и… — я беру его руку и переплетаю наши пальцы. — Думаю, нашему сыну важно будет расти в том месте. Знать историю своей семьи, чувствовать связь ней.

Франц изучает меня долгим взглядом, потом улыбается.

— Знаешь, с тех пор как познакомился с тобой, я многое понял, — произносит он, сжимая мою ладонь. — И по-другому начал смотреть на своего отца. Я согласен, что знать историю своей семьи важно. Но честно говоря, я предпочёл бы воспитывать сына не так, как мой отец воспитывал меня.

Я киваю одобрительно. Франц опускает голову мне на плечо и на некоторое время затихает. Не знаю, сколько мы сидим вот так. Краем уха я слышу, как за стеной Клара играет с Эйриком.

— Кстати, а что будет с этим домом? — Франц вдруг поднимает голову и заглядывает мне в глаза. — С ним ведь столько воспоминаний связано.

Я задумываюсь, но совсем ненадолго, потому что этот вопрос для меня давным-давно решён.

— Думаю, Карл и Клара будут не против остаться здесь. Они тоже ждут прибавления, так что скоро им понадобится больше места.

— Хорошая идея, — соглашается Франц.

Я улыбаюсь, а он притягивает меня к себе, осторожно касается губами моего лба.

— Люблю тебя, — шепчет он.

Я ощущаю, как внутри всё трепещет. До того, как оказаться в этом мире, я не ожидала от жизни слишком многого. Но сейчас, глядя на Франца и нашего сына, понимаю: у меня есть всё, что нужно. Я на своём месте и больше не боюсь будущего, потому что знаю: рядом со мной человек, который не отпустит мою руку. И если счастье — это просто быть рядом с теми, кого любишь, то я, кажется, наконец его нашла.