— Это... это несправедливо! — выкрикивает Максим. — Она получает больше!

— Решение суда окончательное, — судья стучит молотком. — Может быть обжаловано в установленном порядке.

Максим вскакивает, опрокидывая стул.

— Я буду обжаловать! Я всё равно выиграю! Она ничего не получит!

— Уведите его, — устало говорит судья приставам.

Максима выводят. Он кричит, вырывается, но его держат. Дверь закрывается и в зале воцаряется тишина.

Аркадий Викторович поворачивается ко мне.

— Поздравляю, Алиса Семёновна. Это победа.

Я киваю. Смотрю на бумаги, на печати, на подписи. Всё кончено.

Глава 49

Максим

Возвращаюсь домой злой, как чёрт. В голове пульсирует, перед глазами всё плывёт. Суд. Её адвокат. Её спокойное лицо, когда она смотрела на меня как на пустое место. Как она отказалась от мирового соглашения. Как судья выносила решение. Как меня выводили приставы.

Вхожу в квартиру, срываю с себя куртку, кидаю на диван. Везде игрушки, детские вещи, Ликины духи. Всё раздражает. Всё чужое.

Лика выплывает из кухни, держит на руках дочку. Увидев меня, улыбается, но улыбка гаснет, когда она видит моё лицо.

— Привет, — говорит она осторожно. — Как все прошло?

Сажусь на стул, запускаю руки в волосы. Голова идёт кругом. Как ей это удалось? Она же оставила меня почти без всего. Квартиру забрала. Половину денег, которые я переводил отсудила. Долю в бизнесе отхапала. Как? Как она это сделала? Как ее адвокату удалось запустить свои клешни так глубоко?

— Дерьмово, — выдавливаю я.

— Что значит дерьмово? — Лика ставит дочку на пол, и та тут же убегает в комнату. — Что решили?

— Всё решили. Она получила квартиру. Половину того, что я переводил тебе и дочери. Но ей показалось этого мало и она отняла еще и долю в бизнесе.

— Что?! — её голос срывается. — Как это? Ты говорил, что у тебя хороший адвокат! Ты говорил, что она ничего не получит. Что ты подготовился!

— Молчи, — отмахиваюсь я. — Не лезь не в свое дело.

— Не лезь?! — она подходит ближе. — Максим, это касается и меня! Ты обещал, что мы будем жить нормально! Ты обещал, что разведёшься и всё уладишь! А теперь ты говоришь, что она забрала у тебя почти всё, что ты имел?

— Я сказал, помолчи! — я встаю, чувствуя, как закипаю.

— Не смей на меня орать! — она вскидывается, лицо краснеет. — Это ты виноват в том, что происходит! Надо было раньше начинать выводить активы! Надо было думать об этом заранее, а не когда пчела в жопу ужалила!

— Если бы не твоя мать, которая явилась к ней на работу, то я бы…, — выплёвываю я, — я бы всё сделал, как надо. Это ты не смогла её остановить вовремя! Если бы ты настояла на том, чтобы она не лезла в наши дела, то все было бы иначе!

— Я?! — Лика смотрит на меня, как на сумасшедшего. — То есть теперь я виновата в том, что ты все просрал?!

— А кто? — я подхожу к ней, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Ты знаешь, что я с ней разговаривала. Я настаивала на том, чтобы она не лезла. Я просила её не вмешиваться. А в итоге она вмешалась! И всё пошло прахом! В этом виновата не я! А она! И ты!

— Это не так! Я не виноват! — сываюсь на нее, чувствуя, как все что я строил годами, рушится в моих собственных руках. — Ты должна была ее остановить!

— Максим, замолчи! — её голос срывается на крик. — Иначе я уйду!

— Вот и вали! — бросаю я, и только когда она замирает, понимаю, что сказал лишнее. Нервы ни к чёрту. Всё внутри разрывается от злости и бессилия, а тут еще она со своими угрозами.

Она смотрит на меня. Глаза огромные, губы дрожат.

— Значит, так да? — говорит она тихо. — Я ждала столько лет, пока ты разведёшься, чтобы услышать вот это? Чтобы услышать твоё “уходи”?

— Лика, я...

— Хорошо, — она выдыхает. — Как скажешь. Сегодня я уеду к маме. Но ты ещё пожалеешь.

— Тебе всё равно больше некуда идти, — говорю я, и в голосе слышу то, чего сам не ожидал. Не злость. Не уверенность, а страх потерять еще и ее.

Она смотрит на меня секунду, потом разворачивается и уходит в спальню. Я слышу, как открывается шкаф, как она кидает вещи в сумку. Дочка что-то лепечет, не понимая, что происходит.

Я должен встать. Должен пойти остановить её. Сказать, что я погорячился. Что не хотел. Что она мне нужна. Но тело словно парализовало. Я сижу, смотрю в одну точку и не могу пошевелиться.

Она выходит с дочкой на руках, с сумкой через плечо. Обе одетые. Они останавливаются на пороге.

— Я ухожу, — говорит она. — Если хочешь что-то сказать, то говори сейчас.

Я молчу. Смотрю на неё, на дочку. На розовую шапку, которая болтается у неё в руке. И не могу выдавить ни слова.

Она ждёт. Секунду. Другую. Потом разворачивается и выходит.

Дверь хлопает. Я вздрагиваю. И только тогда прихожу в себя.

Вскакиваю, бегу к двери, распахиваю. В коридоре никого. Лифт уезжает. Я стою, смотрю на закрытые двери и понимаю, что она ушла. Забрала нашу дочку. Ушла к матери.

Возвращаюсь в квартиру. Здесь пусто и тихо. На полу остались валяться детские игрушки. На столе остывает недопитый кофе. На стуле висит её халат.

Сажусь на диван, смотрю на телефон. Надо позвонить. Надо остановить. Но руки не слушаются. В голове только одна мысль: я все потерял. Сына. Жену. Деньги. Теперь и их.

Я сижу в пустой квартире, смотрю на игрушки дочки и не знаю, что делать дальше.

Глава 50

Алиса

Сегодня мы собираемся на футбол. Да-да, вы не ослышались. Я в этом ничего не понимаю. Кто кому пасует, что такое офсайд, почему болельщики кричат такие странные кричалки. Но когда счастливый Артём забежал в мою комнату с криками, что через неделю играет команда, за которую он болеет, и его глаза светились, я просто не могла сказать нет.

Правда, только потом я узнала, что билеты уже куплены. И Артур идёт с нами.

— Мам, ты куда так вырядилась? — Артём стоит в дверях моей спальни, оглядывает меня с ног до головы с таким видом, будто я собралась на бал.

— А что не так? — я смотрю на себя в зеркало. Свитер, джинсы, кроссовки. Вроде нормально.

— Этот цвет нельзя надевать, — он качает головой с видом эксперта.

— Почему? — искренне удивляюсь.

— Потому что это цвет противника, — объясняет он терпеливо, как маленькому ребенку. — На этот матч так нельзя. Надо другой наряд.

— Боже, — закатываю глаза и иду переодеваться. Кто бы мог подумать, что с футболом всё так сложно.

Через пять минут выхожу к нему в тёмно-синем свитере.

— А так?

— Так намного лучше, — кивает он, достаёт откуда-то шарфик. — Ещё вот это.

Он завязывает шарф с эмблемой команды на моей шее. Я оглядываю себя в зеркало. Он прав. Теперь я вылитый болельщик. Правда, за кого болеть, я не имею ни малейшего понятия. Ну и ладно. Буду повторять за Артёмом и просто наслаждаться матчем.

— Всё, я готов! — Артём уже у двери. — Мам, давай быстрее, а то мы опоздаем!

Мы выходим на улицу. Артур уже ждёт нас внизу, прислонившись к машине. Обычная чёрная иномарка, ничего пафосного. Он в джинсах, в толстовке с капюшоном, с такой же полосатой эмблемой, как у Артёма на шарфе.

— Здрасьте, дядь Артур! — выдаёт бодро Артём и протягивает ладонь. Они ударяют в ладони, словно дают пять, но как-то по-особенному, с хлопком и щелчком. Неожиданно. Обычно сдержанный Артём сейчас совсем не похож сам на себя. Он улыбается, глаза блестят, он весь в предвкушении.

— Привет, чемпион, — Артур кивает ему, открывает заднюю дверь. — Прошу.

Сажусь в салон. Здесь тепло и пахнет чем-то свежим. То ли мятой, то ли хвоей. Артём забирается рядом, пристёгивается. Артур садится за руль.

— Поехали? — оборачивается он к нам.

— Давайте! — Артём подаётся вперёд. — Я вам докажу, что моя команда лучше!

— Тогда тебе придётся постараться, — усмехается Артур, заводя двигатель.

Они начинают спорить. Что-то доказывают друг другу, вспоминают прошлые матчи, цитируют статистику. Артём размахивает руками, Артур спокойно парирует, не отвлекаясь от дороги. Я сижу, смотрю на них и не могу поверить, что мой сын снова ожил. Не так, как было раньше, когда он улыбался, но внутри оставалась пустота. А ярче. Он словно светится изнутри, когда он рядом с Артуром. Они как будто на одной волне. Словно понимают друг друга с полуслова. Спорят, доказывают, но не до пены у рта, а с уважением. Идут на уступки. Признают чужие аргументы.