Вчера я был у адвоката. Семён Борисович, сухой и педантичный человек Он разложил мне всё по полочкам. Сказал, что сделает всё возможное, но насчёт Артёма сразу предупредил: “Без вариантов, Максим. Если сын заявит, что хочет жить с матерью, суд встанет на его сторону. Особенно учитывая то, что они провели экспертизу и подтвердили давление”.

Давление. Какое, к чёрту, давление? Я просто говорил ему, как лучше. Я же отец, я старше, я умнее. Я знаю, что для него хорошо, а что плохо. А он в силу своего возраста еще ничего не понимает. А если и понимает, то он явно не прав, потому что он обязан был мне помочь. Обязан встать на мою сторону, понять меня как мужчина мужчину, но нет.

Еще эта экспертиза... Чёрт бы её побрал. Они что-то там накопали, адвокат Алисы уже ознакомился, судя по словам Семёна Борисовича. И теперь всё висит на волоске.

Надо действовать. Иначе конец. Иначе жена, которую я все это время считал тихой и смиренной, встанет на тропу войны. Хотя куда уж еще дальше. Она и так показала себя во всей красе. Она не отступит ни перед чем.

Прислушиваюсь к тишине в квартире. Лики нет дома, она уехала к подруге. Мелкая в садике. Я сижу в пустой квартире, смотрю в одну точку, и мозг лихорадочно перебирает варианты. Что делать? Как достучаться до сына?

И вдруг меня осеняет.

Телефон. Если вы не хотите разговаривать со мной, то значит, я буду говорить с вами. Набираю номер офиса Алисы. Пальцы слегка дрожат, когда нажимаю кнопки.

Три долгих гудка. Четыре. Потом приятный женский голос:

— Здравствуйте!

— Добрый день, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, уверенно. — Хочу записаться на консультацию к психологу.

— Да, конечно, — голос администратора приветливый, профессиональный. — К кому именно? У нас несколько специалистов. Есть ли у вас предпочтения?

— К Горской Алисе, — говорю я, и сердце колотится где-то в горле.

Пауза. Кажется, меня не узнают.

— Хорошо. Когда вам удобно?

— Сегодня. Есть время на сегодня?

— Простите, но сегодня она работает до четырёх, и у неё полная запись, — слышу, как она щелкает мышкой, проверяя расписание. — Могу предложить вам другого специалиста на сегодня или запись к Алисе Семеновне, но завтра после трех. Устроит?

Сегодня она работает до четырёх. Полная запись. Значит, её нет дома. Она на работе. А Артём?

— Нет, спасибо, — бросаю я и сбрасываю. Остальное не важно. Меня вообще не волнует ее работа. Мне важно, чтобы ее не было дома и я мог спокойно поговорить с сыном.

Вскакиваю. Это шанс. Единственный шанс.

Срываюсь с места, хватаю куртку, ключи от машины. Захожу на сайт школы, листаю расписание. Уроки Артема закончились в час дня. Сейчас половина второго. Тренировка по футболу начинается в три. Значит, он либо уже дома и собирается на тренировку. Либо где-то у друзей.

Надеюсь, что он все же живет у Алисы. Если нет, то я не знаю, куда идти. К друзьям? К тому самому Кириллу? Но я понятия не имею, где он живет.

Остаётся только надеяться, что он у Алисы. Потому что никто не будет держать его в гостях столько времени. Рано или поздно он должен вернуться домой. К матери. Или ко мне. А раз его все еще нет в этой квартире, то остается единственный вариант.

Я вылетаю из подъезда, запрыгиваю в машину. Двигатель заводится с полуоборота. Выезжаю со двора, вжимая педаль в пол.

Надо успеть. Надо его перехватить до того, как он уйдет на тренировку. Поговорить. Объяснить. Убедить, что я не хотел ничего плохого. Что я люблю его. Что мы семья.

Глава 40

Максим

Дорога пролетает мимо. Светофоры, повороты, пешеходы. Всё сливается в одно расплывчатое пятно. Я не думаю ни о чём, кроме одного… мне надо успеть.

Подъезжаю к дому. Паркуюсь чуть поодаль, чтобы не светиться. Смотрю на подъезд. На кухонное окно. Надеюсь, что он дома.

Сжимаю руль. Пальцы белеют.

Хватаю из бардачка ключи. Те самые, от нашей квартиры. Я их не вернул. Не смог заставить себя. Или не захотел.

Иду наверх. Сегодня я поднимаюсь пешком. Никакого лифта. Мне нужно собраться с мыслями.

Нужный этаж. Наша дверь. Смотрю на неё и вижу в самом низу царапину. Артём когда-то в детстве велосипед заносил и задел. Я тогда долго ругался, а Алиса сказала: “Ничего, это память”. Она вечно так говорит. На все. Зачем-то постоянно пытается сохранить такие моменты, а меня они бесят.

Звоню. Тишина.

Жду. Звоню ещё раз. Никого.

Достаю ключ. Вставляю в замок. Щелчок, и я внутри.

В прихожей горит свет. Пахнет чем-то знакомым, домашним. Из коридора слышны звуки. Артем копается в сумке, и в ушах наушники. Мне слышно дурацкую музыку, которую он вечно слушает.

Артём. Стоит ко мне спиной, в своих дурацких широких штанах, в капюшоне. Копается в рюкзаке. Не слышит ничего.

Снимаю обувь, подхожу к нему. Осторожно, почти на цыпочках. Кладу руку ему на плечо, стягиваю наушники.

Он вздрагивает так, будто его током ударило. Резко оборачивается. Сначала не узнаёт, просто смотрит. А потом до него доходит. И он отскакивает в сторону, едва не врезаясь спиной в стену.

— Ты че тут делаешь? — почти рычит он, и в его голосе столько злости, что я на секунду теряюсь.

А он хорош. Возмужал. Голос вон появился, настоящий, взрослый. Смотрит на меня исподлобья, как волчонок.

— А где я, по-твоему, должен быть? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно.

— Ты знаешь, где, — отрезает он. — Уходи. Мама не будет рада, что ты здесь.

— Я не к ней пришёл, — качаю головой. — К тебе.

— Зачем?

— Затем, что ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения.

Он усмехается криво, зло.

— А разве не ты сказал, что это мои проблемы? Что я сам влез, сам и вылезать должен? Вот я и вылезаю.

— Завязывай, — говорю я жёстко. — Зато умнее станешь.

— Я не за этим пришёл.

— А зачем?

— Поговорить, — делаю паузу. — И ещё у меня есть для тебя подарок.

— Какой, нафиг, подарок? — он смотрит с подозрением, как на врага.

— Обычный. Держи.

Достаю из кармана путёвку. Покупал себе в горы на неделю. Хотел съездить, отдохнуть от всего этого. Но сейчас важнее другое. С силой вкладываю бумагу ему в руку.

Он смотрит на неё, но не берёт. Просто держит, как будто это что-то грязное.

— Что это? — спрашивает он, не глядя.

— Разверни и узнаешь.

Он мнётся, но всё же открывает. Пробегает глазами. Я вижу, как его глаза округляются, когда он читает название отеля, даты, условия.

— Зачем это мне? — голос его звучит растерянно.

— Отдохнуть, — пожимаю плечами. — Тем более я тебе на день рождения толком ничего не дарил. Вот, считай, с опозданием.

— Оставь себе, — он вытягивает руку вперёд, упираясь бумагой мне в грудь, и отпускает. Листок падает, я ловлю его в последний момент.

— Не глупи, — говорю я, стараясь не раздражаться. — Твоя мать тебе это никогда не купит.

— А мне плевать, — отрезает он. — Уходи. Мне на тренировку надо.

Он обходит меня, пытаясь ускользнуть в прихожую, где висит его куртка. Я должен его остановить. Если он уйдёт сейчас, я его потеряю. Навсегда.

— Артём, не начинай, — я иду за ним. — Это просто подарок. Я хотел как лучше.

— Себе оставь, — он натягивает куртку, не глядя на меня. — Или вон любовнице своей подари. Она порадуется.

— Тёмыч, ну давай хоть поговорим, — я почти умоляю и сам себя не узнаю в этом тоне. — Я всё объясню.

— Себе объясни лучше, — он уже обувается, завязывает шнурки дрожащими пальцами.

— Ты че…, — замолкаю, не позволяя себе продолжить, хотя очень хочется. Внутри всё кипит, но я понимаю, что если сейчас сорвусь, всё кончено.

— Послушай, Артём, — я подхожу ближе. Кладу руки ему на плечи. Пытаюсь притянуть к себе, обнять. Со стороны, наверное, это выглядит как объятия отца с сыном. Но на самом деле я просто не знаю, как ещё его остановить. Как достучаться до него?

Он напрягается, пытается вырваться, но я держу крепко. И в этот момент слышу щелчок входной двери.