Его выводят. Дверь за ним закрывается. Тишина становится оглушающей.

Судья делает паузу, собирается с мыслями.

— Учитывая заключение психолого-педагогической экспертизы, показания несовершеннолетнего, а также поведение ответчика, препятствующее нормальному ходу заседания, суд постановляет:

Она зачитывает, и каждое слово падает прямо в моё сердце.

— Определить место жительства несовершеннолетнего Артёма с матерью, Алисой Семёновной Горской. Взыскать с ответчика, Горского Максима Игоревича, алименты на содержание несовершеннолетнего сына в размере одной четверти от всех видов заработка ежемесячно.

Она смотрит на меня, на Артёма.

— Брак между Горской Алисой Семёновной и Горским Максимом Игоревичем считать расторгнутым.

Я выдыхаю.

Артём подходит ко мне. Берёт за руку. Его пальцы холодные, но крепкие.

— Всё, мам, — говорит он тихо. — Теперь всё закончилось.

Я киваю. Слова застревают в горле.

Аркадий Викторович собирает документы.

— Поздравляю, Алиса Семёновна, — говорит он. — Вы выиграли.

— Спасибо, — выдавливаю я.

Мы выходим из зала. В коридоре никого. Максима уже нет. Наверное, уехал. Или сидит где-то в машине.

Мы с Артёмом идём к выходу. На улице светит солнце. Неожиданно яркое, тёплое. Март заканчивается, скоро весна.

— Мам, — Артём останавливается. — А что теперь?

Я смотрю на него. На моего взрослого, сильного сына.

— Ничего, — говорю я, — мы будем просто жить.

— Тогда пошли домой, — говорит он. — Я ужасно проголодался.

Глава 43

Алиса

Утро нового дня. Я просыпаюсь и несколько минут просто лежу, глядя в потолок. В голове странное, непривычное ощущение. Словно что-то закончилось. Словно я перешагнула через какую-то черту, и теперь всё будет иначе. Осознание приходит не сразу, а потом накрывает с головой. Я больше не замужем. Не жена. Не та, кто должна кому-то отчитываться, кому-то угождать, кого-то ждать.

Встаю и иду на кухню. Движения привычные, автоматические. Кофе, яйца, хлеб в тостер. За окном серое утро, но в нём нет прежней тяжести. Как будто даже небо стало легче.

В дверях появляется Артём. Весь поникший, плечи опущены, взгляд в пол. Садится за стол, даже не глядя на еду. Первая моя мысль, что ему тяжело. Вчерашний суд, слова отца, всё это не могло пройти бесследно.

— Как ты? — спрашиваю, осторожно ставя перед ним тарелку.

— Нормально, — бросает он, ковыряя яичницу вилкой.

Сажусь рядом. Беру его руку в свои.

— Артём, давай будем доверять друг другу. Я вижу, что у тебя, что-то стряслось. Что-то ты сам не свой. Это из-за отца?

Он молчит, сжимает губы. Потом вздыхает.

— Нет. Он тут вообще не при чем. Хотя, как не при чем. Да, в общем, там ничего такого, мам. Забудь. Просто...

— Что просто?

Он делает тяжелый вдох, достаёт из кармана телефон, разблокирует и протягивает мне. На экране сообщение в группе футбольной секции. Список допущенных к сборам. Я пробегаю глазами фамилии. Раз. Два. Три. Десять. Пятнадцать. Фамилии Артёма нет. Перечитываю снова. Нет.

Смотрю на него. Он сидит, не поднимая глаз.

— Почему тебя нет в списке? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. — Ошибка? Может, тренер забыл?

Он качает головой.

— Нет. Я не попал из-за пропусков. Со всей этой историей... с разводом и прочим я вылетел из графика. Пропустил несколько тренировок. А ты же знаешь нашего тренера. Он жутко педантичный перед соревнованиями. Вот, видимо, и наказал.

— Почему ты пропустил?

Он молчит. Смотрит в окно.

— Артём?

— Из-за отца, — говорит он тихо. — Пока с ним жил, как-то так вышло... Не успевал. То одно, то другое. В итоге вот результат. Да ладно, что уж. Сам виноват. Надо было быть более собранным.

Я смотрю на его лицо, на отчаяние в глазах, на опущенные плечи. Он так старался. Столько лет вкладывался в этот футбол. Тренировки, сборы, соревнования. И теперь, когда до цели оставался один шаг, всё рухнуло. Из-за ошибки, которую он совершил, сам того не понимая.

Я встаю.

— Так. Ладно. Если не хочешь кушать, то иди в комнату.

Он поднимает голову, смотрит на меня с недоумением.

— Чего?

— Я сговорю, иди в комнату. Все равно не ешь ведь, а так хоть уроками займешься.

— А завтрак?

— Я сама его доем.

— Но...

— Артём.

Он смотрит на меня с каким-то странным прищуром. В его глазах плещется непонимание и одновременно с ним любопытство.

— Иди, — повторяю я, отправляя его жестом.

Он поднимается, медленно идёт к двери. Я прикрываю за ним дверь и достаю телефон. Ищу номер тренера. Пальцы дрожат, но я заставляю себя успокоиться. Ради него. Ради сына.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — раздаётся в динамике знакомый бас.

— Геннадий Аркадьевич, здравствуйте. Это Алиса, мама Артёма.

Пауза. Я слышу, как он вздыхает.

— Здравствуйте, Алиса. Думаю, я догадываюсь о причине вашего звонка. Дело же в сборах, на которые ваш сын не попал?

— Да, вы правы. Дело именно в них.

— Простите, но я не буду менять свое решение. Артём пропустил три очень важные тренировки. Я не могу его допустить. И если вы хотите меня переубедить, то можете даже не пытаться.

Я делаю глубокий вдох. Голос не дрожит.

— Нет-нет, я не хочу вас переубеждать. Я лишь хочу вам всё объяснить, чтобы вы поняли причину пропусков. И договориться.

— Ну что ж, — в его голосе слышится усталое любопытство. — Давайте. Удивите меня. Скажете, что он болел?

— Нет. Он не болел. Он был здоров. И я не собираюсь вам врать.

Я собираюсь с мыслями и говорю, как есть.

— Дело в том, что не так давно наша семья разрушилась. Я узнала, что у моего супруга есть другая женщина и ребёнок. И, конечно, Артём принял это всё очень близко к сердцу. Думаю, не стоит вам объяснять, как тяжело подростку в такой ситуации.

На том конце повисает тишина. Всего на пару секунд, которые кажутся мне вечностью.

— Удивили, так удивили, — с тяжелым выдохом говорит он. — Тогдя, я его понимаю. Но он мог предупредить. И...

— Да, я знаю, он был не прав. Но он попал под влияние отца. Негативное влияние. У нас даже есть заключение экспертизы, что отец им манипулировал.

— Это не освобождает его от командной ответственности, — голос становится жёстче.

— Ни в коем разе. Я с вами согласна, — говорю быстро. — Поэтому я и хочу попросить вас дать ему шанс. Не закрыть глаза на его пропуски, а постараться войти в положение. Заставить его отработать, чтобы он осознал, что был неправ. Тем более, вы знаете, что он лучший. Он всегда был в тройке. Он не ленился, не прогуливал просто так. Он правда был не в том состоянии.

Я хожу по кухне, зажимая телефон плечом.

— И что же вы хотите предложить? — спрашивает он после долгой паузы.

— Я хочу предложить вам позаниматься с ним. Эту неделю, пока ещё есть время, нагнать пропущенные занятия. Индивидуально, если у вас будет время. Я всё оплачу. Если будет нужно, то в двойном размере. Но очень прошу, дайте ему шанс.

На той стороне тяжёлое дыхание. Он думает. Я не тороплю, но внутри всё напряжено до предела.

— Хорошо, — наконец выдыхает он. — Но только из-за того, что у него была уважительная причина. Пусть приходит сегодня. И хорошенько настроится. Я не дам ему спуска. Он будет у меня работать с утра до вечера.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Спасибо. Он согласится. Обязательно согласится, и приедет.

— Алиса? — его голос меняется.

— Да?

— Это же не он попросил вас связаться со мной?

— Нет. Я сама. Он ещё не знает об этом звонке.

Он усмехается. Коротко, но тепло.

— Да уж. Повезло ему с матерью. Всем бы такую, которая готова идти сквозь стены ради своего сына.

Я чувствую, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, Геннадий Аркадьевич.

— Жду его в зале через час. И пусть не опаздывает.

— Спасибо ещё раз.