Глава 42

Алиса

Я стою перед открытым шкафом, смотрю на вещи, но не вижу их. Руки немного дрожат, когда я перебираю плечики. В итоге выбираю строгое, но не траурное платье с длинным рукавом. Волосы собираю в низкий пучок. Минимум макияжа. Я должна выглядеть собранной, спокойной, уверенной. Даже если внутри всё дрожит.

В дверь стучат. Артём заходит в мою комнату, и я замираю. На нем строгий костюм. Тёмно-серый, с белой рубашкой. Он выглядит таким взрослым, что у меня перехватывает дыхание. Мой мальчик. Он стал совсем взрослым.

— Мам, так нормально? — спрашивает он, поправляя галстук, который явно ему мешает.

Я подхожу, беру его за плечи.

— Артём, не думай, что ты должен выглядеть как-то по-особенному. Ты можешь пойти в суд в той одежде, в которой тебе будет комфортно.

— Думаешь, мне ничего не скажут? — в его голосе слышится сомнение.

— Нет. Ты же не на собеседование идёшь. Ты идёшь говорить правду. А правда не зависит от галстука.

Он смотрит на меня секунду, потом улыбается.

— Ладно. Тогда я лучше в свои вещи переоденусь. В этом костюме я сам не свой.

Через пять минут он возвращается. Свитер, джинсы, кроссовки. Лицо расслабленное, плечи опущены. Он снова стал самим собой.

— Так намного лучше, — говорит он, и я вижу, как напряжение постепенно отпускает его.

— Согласна, — киваю я. — Поехали.

Дорога проходит в тишине. Артём смотрит в окно, я сжимаю руль. Мы оба думаем об одном, но молчим. У здания суда нас встречает Аркадий Викторович. В строгом костюме, с папкой документов. Даже отсюда он выглядит внушительно.

— Алиса Семёновна, Артём, — кивает он. — Всё готово. Давайте пройдёмся по плану.

Мы садимся на скамейку в коридоре. Адвокат раскладывает бумаги.

— Я буду строить защиту на нескольких пунктах. Первое — моральный облик вашего мужа.

Артём напрягается, но молчит.

— Второе — ваша роль в воспитании, — продолжает адвокат.

Он поворачивается к Артёму.

— Третье — твои показания, Артём. Ты должен говорить правду. Не нервничай, не оправдывайся. Просто отвечай на вопрос судьи. Если отец начнёт на тебя давить, то не реагируй. Смотри на судью. Я буду рядом.

— А если он будет меня перебивать? — спрашивает Артём тихо.

— Судья это пресечёт. Не бойся. Мы всё прошли, у нас есть заключение экспертизы. Ты просто говоришь, как было. Хорошо?

Артём кивает. Я беру его за руку. Он сжимает мои пальцы.

Нас приглашают в зал. Высокие потолки, тяжёлые шторы, портрет президента на стене. Судья. Секретарь, адвокаты. И Максим.

Он сидит с другой стороны, в дорогом костюме, с каменным лицом. Рядом с ним его адвокат. Мужчина с сединой в висках и цепкими глазами. Они перешептываются. Максим смотрит на меня. Я не отвожу взгляд. Теперь я не отступлю.

— Слушается дело по иску Горской Алисы Семёновны к Горскому Максиму Игоревичу о расторжении брака, и определении места жительства несовершеннолетнего ребёнка, — объявляет судья. — Стороны готовы?

— Да, — говорю я.

— Да, — кивает Максим.

Судья смотрит в бумаги.

— Начнём с бракоразводного процесса. Сторона истца, ваши основания?

Аркадий Викторович встаёт, поправляет галстук. Его голос звучит ровно, уверенно.

— Уважаемый суд, брак между моей доверительницей и ответчиком фактически распался. Причиной является систематическое нарушение ответчиком супружеской верности, наличие у него внебрачной связи и ребёнка от этой связи, что подтверждается представленными документами. Ответчик не только не отрицает данный факт, но и открыто заявляет о намерении сохранить двойную жизнь, что делает дальнейшее сохранение брака невозможным.

Максим дёргается, но его адвокат кладёт руку ему на плечо, успокаивая.

— Ваши возражения? — судья смотрит на сторону ответчика.

Его адвокат неторопливо поднимается.

— Уважаемый суд, мой доверитель не отрицает факт наличия внебрачных отношений. Однако считает, что это не является достаточным основанием для расторжения брака, поскольку он готов сохранить семью и продолжать выполнять все супружеские обязанности.

Я чувствую, как во мне закипает злость. Готов сохранить семью? После всего, что он натворил?

— Семья уже разрушена, — спокойно возражает мой адвокат. — Супруги не проживают вместе. Ответчик не только не предпринимал попыток к примирению, но и своими действиями он усугубил конфликт. Сохранение семьи невозможно.

Судья кивает.

— Есть ли у сторон возможность примирения?

— Нет, — говорю я твёрдо.

Максим молчит. Его адвокат что-то шепчет ему на ухо, но он отстраняется.

— Хорошо, — судья делает пометку. — Расторжение брака будет рассмотрено в рамках данного заседания. Переходим к вопросу о месте жительства несовершеннолетнего ребёнка.

Моё сердце пропускает удар. Сейчас. Самое главное.

— Суд заслушает мнение несовершеннолетнего, — объявляет судья. — Артём, вам уже исполнилось пятнадцать лет, и вы имеете право выразить своё мнение. Пройдите, пожалуйста, к трибуне.

Артём встаёт. Я смотрю на него. Он бледен, но идёт ровно. Останавливается перед судьёй, смотрит ей в глаза.

— Артём, — голос судьи смягчается. — Скажите, с кем из родителей вы хотите проживать?

Артём открывает рот, но в этот момент срывается Максим.

— Артём, не слушай её! — выкрикивает он, вскакивая. — Ты же сам говорил, что хочешь жить со мной! Ты выбрал меня!

— Ответчик, прекратите! — стучит молотком судья. — Вы нарушаете порядок!

— Максим, сядьте, — шипит его адвокат, дёргая за рукав. Но Максим не слышит. Он подаётся вперёд, глядя на сына.

— Я же дал тебе всё! Квартиру, путевку! Я лучше! Я могу больше! А она ничего не может тебе дать! Она даже на отдых тебя свозить не может!

— Максим Игоревич, — голос судьи становится жёстким, — если вы не прекратите, я удалю вас из зала!

Артём стоит, сжав кулаки. Я вижу, как дрожат его пальцы.

— Ты думаешь, она тебя любит? — продолжает Максим, не обращая внимания на судью. — Она просто манипулирует тобой! Она психолог, она умеет влиять на людей! А я твой отец! Я тебя не брошу! Я...

— Вы покинете зал, — объявляет судья. — Секретарь, вызовите пристава.

— Нет, подождите! — его адвокат вскакивает. — Мой доверитель просто эмоционален, он...

— Это уже не эмоции, это давление на свидетеля, — спокойно говорит Аркадий Викторович. — Мы просим суд принять во внимание данное поведение как подтверждение факта психологического давления, выявленного экспертизой.

Максим замирает. Его лицо бледнеет.

— Экспертиза? — переспрашивает он. — Какая экспертиза? Та, что вы сделали в тайне от меня?!

— Экспертиза, подтвердившая, что вы оказывали систематическое давление на несовершеннолетнего сына с целью склонить его к проживанию с вами, — поясняет мой адвокат. — Это сделано не в тайне от вас. Все указано в материалах дела.

Максим смотрит на меня. В его глазах ярость, непонимание, страх. Я не отвожу взгляда.

— Артём, — судья снова обращается к сыну. — Ваше мнение?

Артём переводит взгляд на меня. На отца. Снова на меня.

— Я хочу жить с мамой, — говорит он твёрдо. — Это моё решение. Окончательное.

В зале повисает тишина. Максим опускается на стул, закрывает лицо руками.

— Почему? — спрашивает судья. — Объясните, пожалуйста.

— Потому что мама никогда меня не бросала, — голос Артёма звучит ровно, но я слышу в нём сталь. — Она всегда была рядом. А отец... он выбрал другую семью. Он использовал меня, чтобы надавить на маму. Он не приехал, когда я попал в полицию, сказал, что это мои проблемы. Я сделал выбор. Я остаюсь с мамой.

— Это ложь! — вскидывается Максим. — Я не говорил ничего подобного!

— Секретарь, пристава! — судья стучит молотком. — Ответчик удаляется из зала суда!

Двое мужчин в форме подходят к Максиму. Он вырывается, кричит.

— Артём! Ты не понимаешь! Она тебя настраивает против меня! Ты мой сын, ты должен быть со мной!