— Один экземпляр заключения остаётся у вас, второй мы передадим в суд. Вам ничего делать не нужно. Если будут вопросы, суд вызовет меня как специалиста.

Она протягивает мне бумагу.

— Можете ознакомиться, но в целом всё, как я сказала.

Я беру заключение. Пробегаю глазами. Сухие фразы, но за ними боль моего сына, его осознание, его правда.

— Спасибо, — говорю я искренне.

— Спасибо Артёму, — улыбается женщина. — За честность. Это редкость.

Мы выходим. В коридоре Артём останавливается, смотрит на меня.

— Мам, — говорит он. — Я с тобой.

— Я знаю, — отвечаю я и обнимаю его.

Глава 38

Алиса

Сижу в кабинете, разбираю записи после приема. На столе стоит недопитый кофе, ноутбук с открытой почтой. Телефон вибрирует. Сообщение от адвоката.

“Алиса Семеновна, нашёл кое-что важное. Перезвоните, как будет время”.

Сердце ёкает. Интересно, это хорошее “кое-что” или плохое? Смотрю на часы. До следующего клиента еще сорок минут. Нажимаю вызов.

— Аркадий Викторович, здравствуйте. Что там?

— Алиса Семеновна, добрый день, — голос у него, как и всегда, деловой, но в нём проскальзывают нотки удовлетворения. — Я нашёл кое-что интересное. Помните, мы говорили о возможном выводе средств?

— Да, конечно.

— Так вот. Я поднял выписки по счетам за последние три года. Ваш муж регулярно переводил крупные суммы на карту некой Лики Григорьевны. Это имя вам о чём-нибудь говорит?

Лика. Любовница. Я сжимаю трубку крепче.

— Да, это она. Его любовница.

— Понял. Так вот, суммы немаленькие. Если сложить всё за три года, получается очень приличная цифра. И это, заметьте, средства, нажитые в браке. Совместное имущество.

— То есть…, — я пытаюсь осознать, что это значит.

— То есть вы имеете право требовать компенсацию половины этих средств. Это не жадность и не месть, Алиса Семеновна. Это закон. Он тратил общие деньги на содержание другой семьи. Вы имеете право на свою долю.

Я молчу, переваривая.

— Алиса Семеновна? Вы меня слышите?

— Да, слышу, — выдыхаю я. — Просто... это так цинично звучит. Делить деньги, которые он тратил на них.

— Понимаю ваши чувства. Но давайте смотреть правде в глаза. Эти деньги могли пойти на обучение вашего сына, на ваш общий дом, на что угодно. А вместо этого они ушли на чужую женщину. Вы имеете право вернуть хотя бы часть.

— А квартира? — спрашиваю я. — Та, где они живут? Может, это тоже с этих денег?

— Очень похоже, — соглашается адвокат. — Но доказать, куда именно ушли средства, будет сложнее. Если он покупал квартиру официально, там должны быть документы, договор купли-продажи. Я поищу. А пока, как только мы подадим этот иск, на его счета будет наложен арест. До выяснения обстоятельств.

Арест на счета. Это значит, он не сможет пользоваться деньгами. Не сможет переводить, снимать крупные суммы.

— Спасибо, Аркадий Викторович, — говорю я тихо.

— Не за что. Это моя работа. Я подготовлю документы. Как только будет готово, позвоню.

— Аркадий Викторович, — останавливаю я его, когда он уже собирается попрощаться.

— Слушаю.

— По поводу комиссии. Мы всё прошли. Нам подтвердили факт давления на Артёма.

— Да, я видел заключение, — в его голосе появляется тепло. — Уже ознакомился с материалом. Поздравляю, Алиса Семеновна. Это серьезный аргумент. Теперь можете не переживать. Артём точно останется с вами. Суд примет это во внимание.

Я выдыхаю.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. До связи.

Кладу трубку. Сижу, глядя в одну точку. Арест счетов. Компенсация. Давление на сына подтверждено. Всё движется. Медленно, тяжело, но движется.

В дверь стучат. Я поднимаю голову. В проеме стоит Катя.

— Свободна? — спрашивает она, уже заходя.

— Заходи, — киваю я.

Она проходит, садится на край стола, закидывает ногу на ногу. Смотрит на меня внимательно, изучающе.

— Ты как? — спрашивает она без предисловий.

— Устала, — признаюсь я, откидываясь на спинку кресла. — Ужасно устала. Кажется, что сил ни на что не хватает.

— Заметно, — усмехается она.

Я поднимаю бровь.

— Это ты о чём?

— Ты на себя давно в зеркало смотрела? — Катя скрещивает руки на груди.

— Давненько, — пожимаю плечами. — А что такое?

— Выглядишь ужасно, — честно говорит она. — Синяки под глазами, бледная, губы обветренные. Прямо “красавица”.

— Кать, ты зачем пришла? Добить меня хочешь? — улыбаюсь я, но улыбка выходит слабой.

— А если без шуток? — она наклоняется ближе. — Ты уверена, что всё идёт гладко? Может, тебе помочь чем-то?

Я смотрю на неё. Моя подруга. Та, кто не отвернулся, не испугался, не ушёл в тень.

— Развестись с моим мужем вместо меня сможешь? — усмехаюсь я.

— Ой, нет, спасибо, — Катя закатывает глаза. — Я вообще не знаю, как ты держишься. Я бы давно ему уже устроила какую-нибудь гадость. Как минимум, колеса бы проколола на машине.

— Кать...

— Или знаешь, что ещё видела? Можно двери машины монтажной пеной залить! Или краской облить! Представляешь, выходит он такой утром, а машина в розовый горошек!

Я не выдерживаю и смеюсь. Коротко, но искренне. Я представляю, как бы это выглядело. Представляю лицо Максима в этот момент. Кажется, я даже слышу в своей голове, как он орет из-за того, что его “любимицу” уничтожили.

— Ой, всё, завелась пластинка, — останавливаю я её. — Я не буду этим заниматься.

— А зря, жалость плохое чувство, — подмигивает Катя. — Может, он бы подумал в следующий раз прежде, чем женщин обижать.

— Думаешь, я отказываюсь от твоего предложения, потому что мне его жалко? — я качаю головой. — Нет, Кать, не в этом дело. Просто... представь, что я это сделаю, а потом нам придётся делить эту машину с уже испорченными дверями или всю в краске. А адвокат говорит, что шансы у меня хорошие. И что мне потом делать с такой машиной? Мне же её потом ремонтировать. Или продавать со скидкой. Себе дороже выйдет.

Катя замирает. Потом начинает смеяться. Сначала тихо, потом громче, заливисто.

— Ох, Алиса, — выдавливает она сквозь смех. — Ты такая... практичная! Я представляю. Суд, раздел имущества, а ты говоришь: “Машину прошу присудить мне, только у неё двери пеной залиты”.

— Вот именно, — улыбаюсь я. — Так что пусть ездит целый. Кто знает, может, потом мне на ней ездить.

Катя вытирает выступившие слёзы.

— Ладно, твоя взяла. Но давай договоримся, что сразу после развода мы с тобой это дело отмечаем. Идёт?

— После развода не пойдет. Давай после раздела. Когда я уже со всем этим разберусь. Иначе я просто не справлюсь.

— После так после. Меня устраивает. Главное увидеть тебя в нормальном состоянии, и уже убедиться, что у тебя все налаживается, — Катя спрыгивает со стола. — Артёму привет передавай. Скажи, что я им горжусь.

— Передам, — обещаю я.

Она выходит. Я остаюсь одна. Смотрю на время. До следующего клиента двадцать минут. Можно выдохнуть.

Открываю ноутбук. Нахожу в архиве записи консультаций. Тот самый день. Тамара Ивановна. Тогда я ещё не знала, что эта встреча изменит всё.

Нажимаю “воспроизвести”. Голос из динамика. Мой собственный, спокойный, профессиональный:

— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Присаживайтесь. Рассказывайте, что вас беспокоит.

Интересно, если бы я знала тогда, что эта женщина — мать любовницы моего мужа, я бы что-то сделала иначе? Наверное, нет. Я бы просто выгнала её. Но тогда бы я не узнала правду. Не так, не сейчас. Может, через год, через два. А может, и никогда.

Глава 39

Максим

Артём всё ещё молчит. Третий день. Я набирал его раз двадцать, но он постоянно сбрасывает. Сообщения, которые я отправлял, прочитаны, но ответа ноль. Это начинает бесить. Нет, не бесить. Скорее пугать.

Если он передумал, если он отказался от меня, если он вернулся к матери... Я даже думать об этом не хочу. Но мысли лезут сами.