Горан проходит в зал — уверенно, не торопясь.

Его шаги ровные, размеренные.

Помещение тут же заполняет аромат его парфюма. Древесно-свежий, с нотками перца и мяты.

Господи… я почти его забыла. Внутри все сжимается от воспоминаний, как я жадно его вдыхала, прижимаясь носом к коже.

— Это бухгалтерия, — говорит Оксана Николаевна официальным тоном. — Основной отдел.

— Понятно, — коротко отвечает он.

Голос знакомый до боли. Спокойный, низкий, чуть хрипловатый.

И этот едва заметный акцент — как легкая экзотическая приправа — сразу выделяет его, словно насаживая на крючок.

По позвоночнику пробегает ток.

Я сижу, не поднимая головы, делаю вид, что внимательно смотрю на экран.

— Позвольте, я представлю, — вмешивается Лера, нервно поправляя планшет. — Это Елена Викторовна, главный бухгалтер. А это Валентина — бухгалтер по расчетам, Галина — бухгалтер по учету, Аня — стажер и… — она переводит взгляд на меня, и я чувствую, как сердце делает кульбит, — …и Яна — наш помощник бухгалтера.

Он чуть кивает.

Едва заметно.

Взгляд скользит по мне — буквально доля секунды.

Но этой секунды хватает, чтобы все во мне будто остановилось.

На его лице ничего не отражается.

Он смотрит так, будто впервые видит.

Только в глазах — что-то неуловимое.

Как тень воспоминания.

Ну он же меня узнал, правда? Конечно, узнал — глупость какая! Просто не хочет показывать, что знает.

— Рад знакомству, — произносит он ровно, чуть глухо.

Валя отвечает коротким:

— Взаимно.

Галя хихикает, слишком громко, и тут же кашляет, пытаясь это замаскировать.

— Простите, пересохло, — лепечет она, шаря рукой по столу в поисках стакана.

— Продолжайте работать, — спокойно говорит он. — Я лишь хотел познакомиться с отделом.

— Конечно, конечно, — поддакивает Оксана Николаевна. — Все идет по плану, отчеты сданы вовремя.

Он кивает ей, почти не слушая, и переводит взгляд по залу еще раз.

Мимоходом. Словно просто оценивает обстановку.

Я чувствую, как воздух вокруг сгущается, как кожа под тонкой блузкой покрывается мурашками.

Он обходит столы, спокойно, без спешки.

На секунду останавливается рядом с моим рабочим местом.

Пальцы едва касаются края — будто просто опирается, но я чувствую это кожей, как ток.

Идет дальше, не сказав ни слова.

— Благодарю, — произносит он наконец, поворачиваясь к Оксане Николаевне. — Продолжим осмотр.

— Конечно, — улыбается она.

Лера кивает, чуть торопливо.

— Прошу вас, Го… господин Драгич, дальше отдел кадров.

Он уходит.

Шаги удаляются, дверь за ними закрывается.

Мир снова начинает звучать — клавиши, принтер, шорох бумаг.

И только у меня дрожат руки.

Нет, не от страха.

Я злюсь.

Злюсь на то, что даже спустя пять лет он умеет вот так — просто войти и все внутри перевернуть.

Даже не сказав мне ни слова.

Я выхожу из офиса уже в сумерках.

Наматываю шарф и машинально проверяю время.

До закрытия сада сорок минут — успеваю.

Телефон вибрирует, я достаю его из кармана.

Илья.

— Привет, — говорю я, застегивая пальто на ходу.

— Привет. Ты уже ушла?

— Только выхожу. А что?

— Я как раз мимо твоей работы еду. Давай подхвачу?

— А мы в пробку не встрянем? — сомневаюсь я.

— Да не, навигатор мне показывает, что все чисто.

— Ладно, — сдаюсь я.

Тащиться на метро, когда можно поехать в комфорте на машине, не слишком хочется.

— Я уже у вашего бизнес-центра, через минуту буду.

Он, как всегда, пунктуален.

Стоит у тротуара, когда я подхожу. Фары мягко отражаются в мокром асфальте.

Он выходит из машины, чтобы открыть мне дверь.

На нем темная куртка и джинсы, русые волосы чуть растрепаны от ветра, а на скулах — легкая щетина.

Не типичный красавец, но приятный до невозможности.

— Присаживайтесь, товарищ уставшая бухгалтерша, — говорит он, и глаза смеются.

— Спасибо, товарищ шофер, — бурчу я, садясь.

Машина теплая, в салоне пахнет кофе и чем-то домашним — может, корицей.

Он включает поворотник, вливается в поток.

— Тяжелый день? — спрашивает, не глядя.

— Хуже, — выдыхаю я. — Новый директор.

— Оу… Сочувствую. Уже успел всем настроение испортить?

— Да не то, что бы… — не знаю, как объяснить. — Просто… теперь будут новые порядки, сам понимаешь.

Он бросает короткий взгляд — внимательный.

— Переживаешь?

— Есть немного, — признаюсь я.

— Все наладится, — заверяет он меня.

— Конечно. А у тебя как?

— Устал как собака и не выспался, — зевает он, — а в остальном нормуль.

— Ложись сегодня пораньше.

— Ага.

Он кивает и переводит взгляд на дорогу.

За окном мелькает вечерний город.

По радио играет какая-то песня, а я откидываю голову на подголовник.

С Ильей просто. И комфортно.

Даже вот так просто молчать. Он не дергается и не суетится. Просто уверенно ведет машину и все.

Рядом с ним не бросает в дрожь, и не надо подбирать слова. Спокойно, предсказуемо, и даже как-то дышится легче.

Илья поворачивает руль, и машина сворачивает на нашу улицу.

Он бросает на меня взгляд:

— Ну что, за сыном?

Двор детского сада уже почти пуст, когда мы приезжаем.

На площадке играет только пара малышей, а воспитательница кутается в шарф.

Никита, едва завидев меня, мчится навстречу словно маленький вихрь. Челка растрепана, глаза сверкают.

— Мама! Смотри, это динозавр, а это вулкан! — радостно трясет он в руках лист бумаги, где разноцветные кляксы с трудом напоминают рисунок.

— Очень похоже, — улыбаюсь я. — Особенно вот эта часть очень хорошо получилась. Это, наверное, лава?

— Нет, это папа, — серьезно отвечает он.

В горле что-то перехватывает.

Я сжимаю пальцы на ремне сумки и делаю вид, что просто рассматриваю рисунок.

Илья подходит ближе, треплет Никиту по голове.

— Отличный папа получился, — спокойно говорит он, будто не заметил паузы. — Высокий, сильный. Прям герой.

Никита гордо кивает и бежит вперед к машине.

Илья открывает нам дверь.

— Так, пассажиры, пристегнулись?

— Да! — кричит Никита с заднего сиденья. — Полетели!

В дороге сын болтает без умолку.

Рассказывает, как лепил из пластилина, как Петя ел снег и заболел, как воспитательница потеряла ножницы.

Я слушаю, смеюсь, спрашиваю, что было дальше.

Он оживленный, весь светится — и мне хорошо.

Илья тоже слушает, поддакивает, подшучивает.

А я в очередной раз ловлю себя на мысли, что он все больше становится похож на Горана.

Не впрямую — не копия.

Его черты мягче, глаза и волосы светлее.

Но когда он хмурится, сжимает губы, сосредоточенно что-то строит из кубиков — это он.

Тот же прищур, тот же упрямый наклон головы.

Я стараюсь не думать об этом.

— Ян, на ужин не пригласишь? — спрашивает Илья, когда мы выходим из машины.

Эмм…

— Да у меня же ничего не готово, — пожимаю плечами я.

— Так это не проблема! Я как раз тебе помогу, — обаятельно улыбается он.

— Ты же вроде говорил, что устал и хочешь пораньше лечь…

— Ну... я могу просто побыть чуть-чуть. Не мешаю ведь?

Я колеблюсь пару секунд, потом киваю.

— Ладно, проходи. Только не жди от меня кулинарных шедевров.

Квартира у нас небольшая, но уютная: светлая кухня, аккуратный порядок, на холодильнике — Никитины рисунки.

Сын сразу же устраивается на ковре с машинками, а я достаю из шкафчика под раковиной картошку.

— Я порежу салат, — предлагает Илья.

— Ладно.

Он двигается по кухне уверенно, как дома. Быстро находит доску и нож, даже ничего у меня не спрашивая.

— Как дела у Кати? — интересуюсь я, выкладывая кружочки картофеля в стеклянную форму.